Александр Дмитриевич Прозоров 
Меч Эдриджуна

Темный Лорд – 3

Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8883174
«Александр Прозоров. Меч Эдриджуна»: Эксмо; Москва; 2014
ISBN 978-5-699-77495-1
Аннотация

Битали Кро заканчивает пятый курс магической школы маркиза де Гуяка. В считаные недели ему предстоит испытать любовь и угрозу смерти, узнать о предательстве лучшего друга и столкнуться со сложностями мира простых смертных, пройти испытания северных варваров и вступить в схватку с черными колдунами за право обладать древними артефактами. Его судьба определяется обещанием тренера по рукопашному бою: «Получишь зачет, если доживешь до осени». Но Битали не сдается, пытаясь стать достойным звания Темного Лорда, далеким потомком которого он является…

Александр Прозоров
Меч Эдриджуна

© Прозоров А., 2015 
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015 

Долгий весенний день

Волчьи клыки клацнули перед самым носом, вроде даже как задев лицо, увлажнив горячей слюной, и Битали отпрянул, торопливо сунул руки к боевому амулету, за клинками. Но там ничего не было – ни бемгишей, ни амулета, ни даже волшебной палочки. Только густая плотная шерсть. И ладоней тоже не было – были широкие когтистые лапы, густо поросшие синеватой с проседью щетиной. И все, что он мог сейчас сделать, – это попытаться зарыться, спрятать беззащитную спину под толщей земли.
Однако звери знали про эту барсучью хитрость и не давали ему выкопать под собой укрытие, нападали с разных сторон, выскальзывая между деревьями, вынуждали крутиться, отмахиваться когтями, клацать зубами, пятиться от полувырытой ямы на открытое место. Волков было четверо: матерых, широкогрудых, сильных и быстрых, а он – один. И острый предсмертный ужас стремительно наполнял его душу…
«Я барсук?» – удивился во сне Битали Кро, однако захлестнувший душу ужас быстро выдернул из памяти давнишнюю, еще осеннюю встречу в лесу с упитанным короткоухим красавцем, черно-белую морду, внимательный взгляд и то чувство единения, что пробило юного чародея до самого сердца, одновременно позволив ощутить сердце барсука.
Тотемник!!!
Похоже, это был его тотемник, попавший в беду где-то там, в темной чащобе, и вот-вот рискующий погибнуть, убив одновременно и спрятанную внутри живого хранилища маленькую частицу его самого…
Зверь крутанулся, клацнул челюстями, отпугивая хищника, что попытался укусить за копчик, тут же метнулся в другую сторону, резанув когтями воздух, но так и не дотянувшись до близкого серого, ощутил резкую боль в спине чуть выше задних лап, опять попытался развернуться – однако повисшая сзади тяжесть сковывала движение, остальные волки кинулись вперед одновременно сразу со всех сторон…
Все, это была смерть. И не столько надеясь на чудо, сколько в приступе отчаяния, Битали вскинул руку с раскрытой ладонью:
– Вэк!!!
И тут нежданно вцепившийся сзади в шкуру серый хищник, словно получив пинок от невидимого великана, взметнулся в воздух, пару раз перевернулся в полете и с треском улетел в зеленеющие в полусотне шагов кусты.
– Трунио! – торопливо вскинул палец в сторону другого зверя Битали, и тот споткнулся, жалобно заскулил, неуклюже потрусил в сторону на трех лапах.
После столь неожиданного и жестокого отпора оставшиеся волки отскочили, попятились, оскалив зубы и злобно рыча. Однако барсука рычанием не проймешь. Спешно работая всеми ногами, он быстро раскидывал в стороны землю прямо из-под себя, углубляясь в чуть влажную глину, потом стал скрести задними ногами, выпихивая рыхлую землю вперед, и вскоре ушел толстым задом в сырую полунору, оставив снаружи только морду и передние лапы.
Длинные когти, крепкие клыки, способные порвать не то что волка, но даже кабана, охраняли подступы спереди, земля надежно закрывала спину. В таком укреплении его было уже не взять – сам кого хочешь задерет! Волки же и без того в схватку больше не рвались, рычали издалека.
Барсук начал потихоньку успокаиваться, страх ослаб, и вместе с ним растворились запахи, сырость, прохлада. Битали уже не чувствовал, а просто видел зверя и лес вокруг, однако и это видение вскоре дрогнуло, поплыло… И он проснулся, в последний миг дернув руками и ногами, словно продолжая рыть нору, и тем сбросив с себя одеяло.
Рывком сел в постели. Неуверенно потрогал голову, лицо.
Короткая стрижка, чуть приплюснутый нос, уши по бокам. Может, чуток и лопоухие, но точно не барсучьи. Да и лицо человеческое. И когти на пальцах не растут. Просто сон, хотя и невероятно яркий, до полной натуральности. Или все же не сон?..
В комнате еще царил слабый предрассветный полумрак, однако глаз уже хорошо различал привычную обстановку вокруг. Два шкафа, два стола, две постели. Стены, сложенные из огромных грубых валунов, деревянные пол и потолок, очаг в центре и несколько идущих по кругу застекленных окон.
Все как всегда… Разве только спящий напротив, за очагом, Надодух тоже сбросил с себя одеяло и часто-часто дергал ногой, словно от кого-то убегал.
Впрочем, недоморфу одеяло все едино было ни к чему – у него своя шерсть была любому тигру на зависть, вдвое длиннее, гуще и жестче, нежели у барсука. Древнее родовое проклятье, изводящее клан чатий Сенусертов, сделало последнего, седьмого потомка истребившего целую страну мага странным существом – ни оборотнем, ни человеком. Руки, ноги, голова – как у людей; шерсть на теле и лице, слух и нюх – как у зверя. И пах Надодух собачатиной, особенно если намокал.
Проклятье почти победило род Сенусертов, но… Но в самый последний момент в его судьбу вмешались Битали Кро и братство Башни, сперва отбив замок Надодуха у его соседей, положивших глаз на почти бесхозное и уже беззащитное имущество, а затем неожиданно для всех на искреннюю страсть недоморфа откликнулась красивая умница Анита Горамник, вполне прагматично решив, что на седьмом колене проклятье закончится, и потому за детей можно не опасаться. Что до внешности – для мужчины это не главное из достоинств. Главное, чтобы любил искренне и защитить умел. Остальное – мелочи.
Так что мысли об отшельничестве где-нибудь в Трансильванских чащобах родовитого чатию Надодуха Сенусерта ныне окончательно покинули…
– Счастливчик… – зевнул Битали. – Все свое будущее наперед уже знает.
Всего полгода назад Кро был примерно так же уверен в своей судьбе: образование, наемничество вместе с отцом, любовь, женитьба и, может статься, вступление в один из знатных кланов… Или нет – в жизни вольного воина тоже есть немало преимуществ.
И тут внезапно Битали Кро узнал, что является живым воплощением всеми проклинаемого Темного Лорда и его янтарные глаза у всех и каждого пробуждают желание убить чудовище. Жив же потомок кровавого врага свободного мира остается лишь потому, что тайна сия известна всего лишь нескольким посвященным…
В общем, хорошая жизненная перспектива. У барсука среди волков шансы на долгую счастливую судьбу куда как выше.
За толстым оконным стеклом, выходящим в замковый парк, все собирался и собирался, но никак не начинался рассвет. Однако сон уже окончательно выветрился из головы пятнадцатилетнего юноши. Посему Битали, облачившись в парусиновую ученическую форму, прихватил полотенце и решительно ударил волшебной палочкой по подоконнику, тут же оказавшись в полутемном коридоре между лап оскалившегося сфинкса. Отмерил несколько шагов, повернулся к стене, уколол ее волшебной палочкой:
– Онберик! – прошел сквозь кладку, оказавшись на лестнице, и побежал по ней вниз, в душевую.
Замок, достроенный маркизом де Гуяком многие сотни лет назад, перед самой Большой Войной, оказался слишком тесен для расположившегося в нем колледжа; профессор Бронте берег каждый дюйм, и потому лестницы здесь были большой редкостью, сохранившись от смертных только в нескольких местах. Дверей же, почитай, и вовсе не встречалось. Зачем они потомственным чародеям? Ходить через стены должны уметь даже первокурсники!
– Доброе утро, хозяин… Доброе утро…
Домовые таились даже от него, и потому приветствия доносились как бы из пустоты: от кучек с мусором или полупротертых окон.
– Вам хорошего дня, добрые помощники! Не хозяин я вам, просто друг. Не забудьте прийти сегодня за угощением!
– Благодарствуем, хозяин! Спасибо за заботу! Рады служить, Лорд!
Убеждать трудолюбивых низших духов в том, что он не хозяин, а друг, было бесполезно. К тому же они чуяли в нем кровь Темного Лорда, которому, по слухам, по сей день втайне поклонялись.
В гулкой и холодной душевой Битали в гордом одиночестве помылся, а хлопотливые домовые тем временем утащили ношеное белье, заменив на чистое и глаженое, согрели воздух вокруг него и пол у скамьи, приготовили расческу.
– Надо к обычному угощению еще что-нибудь добавить, – одеваясь, вслух подумал юный маг и внезапно поймал себя на том, что начинает мыслить как низшие существа: пытается обеспечить справедливость. Хорошо награждать за хороший труд. В то время как уроки порабощения низших духов учат вызывать в домовых и эльфах чувство вины и тем понуждать трудиться вовсе без награды, превращая их стремление к справедливости в подобие кандалов.
– Какие вы молодцы! – в нарушение всех правил похвалил домовых Битали. – Теперь я ваш должник. На молоко парное приглашаю.
Вернувшись в башню Кролика, он в задумчивости постоял над приятелем, но будить не стал – сходил на завтрак один, застав столовую почти пустой. Вернулся, зевнул над все еще спящим приятелем.
За окном уже рассвело, но времени до первого урока все равно оставалось еще изрядно, развлечений поутру никаких не предвиделось. Побродив в своей комнате от стены к стене, Битали прилег на постель…
– Вставай, Кро!!! Дальномирие проспишь! Завтрак ты уже продрых, засоня!
– А-а?! – поднял голову Битали и понял, что башня густо залита ярким светом.
– Вставай, побежали! – опять тряхнул его полностью одетый недоморф. – Опоздаем!
Промчавшись через замок, они влетели в просторное помещение со сводчатым потолком, бухнулись за стол, запыхавшиеся и растрепанные, и почти в тот же миг сквозь стену прошел безупречно опрятный, чопорный и сухопарый профессор Омар ибн Аби Рабиа, по́ходя поставивший на стол тонкую восковую свечу и рывком повернувшийся к классу:
– Сила! О ней, дорогие мои, вы слышите с самого первого курса нашей школы. Сила есть суть и смысл нашего мира и все в нем определяется ее наличием или нехваткой. Чем больше в предмете силы, тем он горячее и ярче. Чем больше силы способен он воспринять, тем тяжелее и плотнее он кажется, чем больше ее накопит материальная структура, тем прочнее становится, и наоборот: теряя силу, вещь ослабевает и истончается и даже может исчезнуть полностью, оставив о себе лишь слабое пятнышко. Мсье Батиас, вы можете привести пример подобного преобразования?
– А-а-а… – вскочил из-за парты у окна коротко стриженный паренек из землячества троллей, растерянно закрутил зрачками, увидел свечу и радостно указал на нее пальцем: – Вот! Когда она горит, дает жар и свет, растрачивая на них свою силу, и вместе с тем исчезает, пока не рассеивается полностью. Или лед. Теряя силу, он из прочного камня обращается в воду, а она в пар, пока не рассеивается полностью.
– Мне нравится ход ваших мыслей, – чуть вздернул левую бровь Рабиа. – Однако почему вы выделили лед?
– Я не выделил, я сравнил, – спохватился юноша. – Разумеется, любой камень, теряя силу, точно так же способен растаять, а затем испариться.
– Добавляю вам два балла в аттестат, мсье, садитесь, – кивнул профессор и двинулся по аудитории. – Сила определяет все! Пустота – это всего лишь место, где совершенно нет силы. Воздух, газы – это более высокая плотность силы. Жидкость – это еще более высокая плотность, а твердые предметы – это уже ее настоящий концентрат… Как вы полагаете, мадемуазель Горамник?
– А живые существа – это место преобразования сил! – вскочила со своего места отличница. – Их неустойчивое состояние определяет изменчивость живых организмов и легкость, с которой сила перетекает от одного из них к другому, – девушка чуть запнулась и уточнила: – При пищеварении.
– Три балла в аттестат, – оценил ее добавление профессор Омар и двинулся дальше: – А чем люди отличаются от животных, мсье Дожар?
Наследник графского титула Дожаров, такой же ухоженный, как араб, даже парусиновая форма которого отдавала каким-то неуловимым лоском, металлическим отливом, поблескивающий сразу тремя перстнями, с тонкими чертами лица и влажными, зачесанными назад волосами, отчеканил так же твердо и уверенно, как и отличница:
– Люди способны впитывать природную силу не только при пищеварении, но и напрямую – из окружающего мира – постоянно либо при проведении обряда кроссовинга.
– Три балла, – кивнул профессор. – Итак, дорогие друзья, мы знаем, что в нашем мире всем правит сила. А также то, что люди способны управлять ею напрямую. Какой из этого следует вывод? – Араб сделал выжидательную паузу, ожидая ответа, но не дождался и с сожалением вздохнул: – Из этого следует тот факт, что мы способны сознательно изменять окружающий мир.
– Там мы его и так меняем! С помощью заклинаний! – не выдержав, высказалась узколицая Генриетта Вантенуа.
– Мы меняем мир, даже просто пнув камушек на дороге, – чуть склонив голову, ответил ей Аби Рабиа. – Однако, согласитесь, между откатыванием булыжника в сторону и строительством из валунов неприступного замка есть некоторая разница. Впрочем, в вашем утверждении имеется свой весомый резон. Мы меняем мир с помощью заклинаний. С помощью заклинаний, несущих в себе нашу силу. Сегодня мы впервые попытаемся воспользоваться этой человеческой способностью напрямую. Донести свою силу до объекта в чистом виде. Этому помогает двухопорное заклинание «имберлик». Произносится на конце вдоха и переходе на выдох с концентрацией внимания на кончике палочки и на втором слоге сбрасывается с него на избранную вами цель, унося к ней частицу вашей силы.
Профессор двумя пальцами извлек из нагрудного кармана палочку, вытянул чуть перед собой, поднимая кончик на уровень глаза, выдохнул, вскинул подбородок:
– И-имбер! – палочка чуть дрогнула, словно с ее кончика что-то стряхнули, и стоящая на столе свеча распалась пополам.
– Только и всего? – хмыкнул себе под нос Надодух. – «Мартилло» куда надежнее будет.
– Вы так полагаете, мсье Сенусерт? – расслышал преподаватель близкий шепот. – Может статься, вы сможете повторить увиденное с помощью своего заклинания на оставшемся на столе кусочке?
– Запросто! – поднялся недоморф, достал свою палочку и, сжав ее в кулаке, резко направил на далекий стол: – Маррртилло!
Свеча смачно чавкнула и разлетелась в мелкие брызги.
– Эффектно, мсье Сенусерт, – одобрительно кивнул профессор. – Однако разве вы не заметили, что я не уничтожал свечу, а разрезал ее пополам? Как мне теперь пользоваться тем, что осталось после вашего опыта? – По комнате прокатился смешок, а пристыженный недоморф, нахмурившись, сел обратно за стол. Однако просто насмешки Омару ибн Аби Рабиа показалось мало, и он наставительно продолжил: – Нет универсальных заклинаний, мсье Сенусерт, и даже самое лучшее из них может оказаться вредным, примененное не вовремя и не к месту. Вот, допустим, вы охотитесь и увидели кролика. После «мартило» от зверька останутся только мелкие кровавые брызги, а вот… Имбер! «Имберлик» позволит вам точечно и аккуратно запечь его мозг или остановить сердце. Имберлик! И вы, мой юный друг, не останетесь голодным.
Каждый раз, произнося заклинание, преподаватель выстреливал им в сторону стола, и уцелевшая половинка свечи сперва мгновенно расплавилась, а потом так же быстро затвердела.
– И резать, и запекать, и останавливать… Все это одним заклинанием? – удивилась темноволосая Эджена из землячества троллей.
– Именно, мадемуазель! – рывком повернулся к ней профессор. – Вы заканчиваете пятый курс и настала пора переходить от ученических заклинаний к серьезным, взрослым чарам. Пять лет все вы учились концентрировать свое внимание, следить за мыслями, дисциплинировать свой ум. Система силовых заклинаний базируется именно на этом вашем навыке. Пользуясь заклинанием «имберлик», вы посылаете к объекту воздействия частицу своей силы, задав ей ту форму воздействия, которую сами желаете. Согреть, смять, поднять, протолкнуть сквозь препятствие, поджечь, преобразовать. Концентрируете мысль на кончике своей палочки и вместе с частицей силы сбрасываете на цель, оказывая необходимое воздействие. Имбер! Имбер! – палочка преподавателя дважды дрогнула, и свеча полыхнула пламенем, чтобы тут же потухнуть в луже воды.
– Вы говорили, что заклинание двухопорное, профессор, – напомнила Анита Горамник.
– О, простите, мадемуазель! Меня немного отвлекли, – развел руками араб и стрельнул взглядом в Надодуха. – На самом деле данное заклинание может быть как обычным, так и двухопорным по желанию мага. Вы можете либо послать свою силу, либо вытянуть силу из объекта воздействия. Для этого вы создаете из своей силы мысленную петлю, бросаете ее первыми опорными слогами «имбер», а затем тут же отдергиваете слогом «лик». Прошу всех посмотреть за окно. Видите ветку ясеня у верхней фрамуги? Имберлик!
Листья на качающейся за стеклом ветке мгновенно обвисли, словно из-за долгой засухи.
– Может, это и надежнее «мартилло» будет… – задумчиво решил недоморф.
– Рад, что смог вам угодить, мсье Сенусерт, – склонил голову Омар Рабиа и стремительно направился к столу. – Поскольку все здесь являют собой уже хорошо обученных магов, тратить время на одноопорный вариант не будем. – Профессор извлек из ящика и поставил на стол еще одну свечу. – Задание таково: направляем в свечу толику силы, дабы оплавить кончик, и тут же эту силу отдергиваем, забираем, дабы воск снова затвердел. Первому, кто справится, десять баллов в аттестат. Второму пять, третьему один.
Ученики тут же взялись за палочки – и буквально сразу свеча разлетелась в брызги, затвердевшие на лету.
– Прекрасно, мсье Дожар, – вскинул брови профессор. – Десять баллов вы заслужили, однако впредь старайтесь соотносить сбрасываемую силу с поставленной целью.
Омар Рабиа прошел к столу, поставил на него новую свечу, отступил в сторону, начертав перед собой палочкой защитную руну.
– Имберлик, имберлик!!! – загомонил класс. Прошло несколько мгновений – свеча опять обратилась в брызги.
– Первая часть у вас получилась, мсье Ларак, однако обратное движение не сработало, – профессор выставил на столешницу новую мишень.
Несколько попыток – и у нее вдруг оплавилась макушка, тут же застыв небольшой шапкой.
– Пять баллов, мадемуазель Горамник, – кивнул араб.
– Я могу задать вопрос, профессор? – вскинула руку отличница.
– Да, мадемуазель.
– Скажите, если наличие силы в предмете делает его тверже, а отсутствие разжижает и развоплощает, то почему мой импульс плавит свечу, а не делает ее тверже?
– Вы коснулись темы, по поводу которой научное сообщество еще не пришло к твердому мнению, – перехватив палочку двумя руками, ответил ей преподаватель. – Признаю, есть школы, которые считают, что предметы разрушаются от избытка попадающей в него силы, и, что интересно, смертные в большинстве придерживаются того же мнения. Однако большая часть мыслителей уверена, что при попадании в некий объект силы, каковую он не готов воспринять, он начинает разрушаться и при этом теряет накопленную силу, разогревается, разрушается дальше, выделяет больше силы, отчего опять же разрушается… И так до полного исчезновения. Ярким, во всех смыслах этого слова, примером подобного нарастающего саморазрушения являются, в частности, звезды. Огромные, очень массивные объекты, проходящие стадию разогрева-разрушения, излучая при этом практически бесконечное количество света и тепла. Из более простых и близких примеров можно привести попытку расплющить, скажем, гвоздь. Нанесите несколько ударов, потрогайте. Он нагреется. Вы его разрушаете, он нагревается. Если продолжать этот процесс долго, он тоже сперва расплавится, а потом обратится в газ, – профессор взмахнул руками, оставив палочку висеть в воздухе. – В науке есть еще целый ряд вопросов, на которые не способна ответить школа «накопителей силы», но это может увести нас довольно далеко от темы урока. Скажу лишь, что в любом случае формулы, описывающие процессы перетока сил, у обеих школ совершенно идентичны, дают одинаково подтверждаемые результаты и отличаются только толкованиями процесса.
– Благодарю, профессор.
– Вижу по вашему взгляду, мадемуазель, вы уже запланировали поход в библиотеку. Рекомендую ознакомиться с работами Анри Эристана и Эдма Марриотта. Однако не ожидайте слишком многого. Ибо умение управлять и преобразовывать предметы состоит в навыках концентрации и умении правильно мыслить, – Омар ибн Аби Рабиа постучал пальцем себя по виску, – а вовсе не в гадании о том, втекает теплород в изменяемую вещь или вытекает из нее.
– Спасибо, профессор Рабиа, – кивнула Анита Горамник. – Меня всего лишь заинтересовали упомянутые вами парадоксы.
– Прекрасно! Если вопросов больше нет…
– Есть, профессор, – на этот раз поднялся Битали Кро. – Скажите, а можно успешно пользоваться заклинаниями, не имея палочки?
– Интересная тема… – вскинув брови, подошел ближе араб. – Даже не знаю, что ответить… Вот скажите, мсье Кро, можно ли есть, не пользуясь ложками и вилками?
– Если нет другого выхода, то, конечно, можно, – пожал плечами Битали. – Но с вилкой куда удобнее.
– Вот вы и ответили на свой вопрос, молодой человек. Палочка у вас в руках помогает концентрации. Это точка, на которой можно сосредоточить внимание. Палочка изготавливается из материалов, хорошо впитывающих силу и благодаря тому может очень значительно увеличивать воздействие ваших заклинаний, дополняя ваши импульсы своими запасами. Однако в конечном счете все начинается здесь! – Преподаватель опять постучал пальцем по виску. – В вашем умении направлять свою волю и ставить четкие цели. Имбер…! – Араб, даже не поворачивая головы, вытянул руку, и на оплавившейся свече вспыхнул огонек. – …Лик!
Огонек погас.
Ученики зашевелились, пытаясь повторить чародейство за учителем и…
– Проклятье!!! – Профессор, вскрикнув, врезался в ближний стол, захлопал ладонью по дымящемуся локтю. По рукаву пиджака быстро расползалась обширная подпалина. Да и сорочка, просвечивающая через возникшую дыру, тоже явно оказалась прожжена: – Мсье Цивик, чтоб вас с вашими кривыми руками! Уйдите с глаз моих и чтобы я вас больше не видел!
Рыжий большеглазый мальчишка, сидевший аккурат перед Битали, стремительно сгреб конспекты, качнулся к стене и натурально исчез. Отводить взгляд невезучий бедолага умел не хуже домовых.
– Хватит, урок окончен! – сквозь зубы процедил араб, осматривая пострадавший рукав. – Тренируйтесь самостоятельно.
– Позвольте, затяну вам прореху? – предложила Анита.
– Не позволю! – вскинулся профессор, но тут же спохватился, понизив тон: – Вы должны понимать, мадемуазель Горамник, что заклинание «трунио» способно растянуть ткань, но не восстановит ни плетения, ни теплоты, ни шелковистости натурального кашемира. Простите за грубость… Невезение Цивика когда-нибудь погубит нашу школу. Не проходит и месяца, чтобы он чего-нибудь не испортил!
– Можно сделать заплаты, – подтянулся недоморф. – Кожаные, я видел. Их как раз на локти ставят, чтобы меньше протирались.
– Теперь, наверное, придется, – вздохнул араб. – Но для начала я просто пойду переоденусь. Следующим занятием у нас идет естествознание? Битали Кро, вам десять баллов в аттестат, можете этих занятий не посещать.
– Ничего себе, гусар в любимчики выбился! – привстав, громко фыркнул прилизанный Арно Дожар. – Без уроков и с оценками! А чего бы его сразу в выпускники не зачислить?!
– Не забывайтесь, мсье Дожар! – неожиданно зло холодным голосом ответил Омар Рабиа. – В своем стремлении унизить мсье Кро вы ставите под сомнение мою беспристрастность! За такое оскорбление можно разом лишиться всех баллов, что вы заслужили в этом году!
– Простите, профессор, – моментально побелел графский отпрыск. – Я не имел в виду…
– А дабы у всех остальных не возникло столь же червивых мыслей, – араб обвел класс суровым взглядом, – напомню, что после трагической гибели профессора Налоби директор колледжа возложил обязанности смотрителя за домовыми на Битали Кро. И поскольку в замке царит порядок, ваш соученик с данными обязанностями неплохо справляется, вполне успешно применяя на практике все те навыки, которые вам еще только предстоит изучать. Посему вам придется изучать теорию, а ему закреплять практические навыки. Мадемуазель Горамник и Вантенуа, мсье Сенусерт, Ларак и Дубус, вам пять баллов в аттестат, вы также свободны от урока. Насколько мне известно, вы тоже принимаете участие в этих хлопотах.
– Спасибо, профессор! Спасибо, спасибо! – Ученики из братства Башни, повеселев, быстро собрались и вышли из аудитории.
– Вот здорово! – в сумрачном зябком коридоре Ирри Ларак повернулся навстречу остальным. – Если мы покормим домовых сейчас, то не нужно будет заниматься этим вечером, и у нас останется огромная куча времени! Может быть, опять устроим вечеринку на поляне Надодуха?
– У меня не получится, – покачала головой Генриетта. – Раз появилось время, хочу в библиотеку сбегать.
– Да ладно тебе! Спросишь потом у преподавателей, и все.
– Смысла нет, – пожала плечами отличница. – Они то ли не знают половины тем, то ли не хотят время на нас тратить. Всегда все сводят к тому, что для заклинаний надобно полагаться на опыт свой, концентрацию и глазомер. А знание теории преобразований совершенно ни к чему. Странно еще, что нам математику преподают! Если все по глазомеру определять, то зачем точно считать?
– Это потому, что математика логическое мышление развивает и основами своими к эпохе Второго пророчества относится, – прозвучал из пустоты мальчишеский голос. – Это наша наука, наука магов. А в более поздних теориях смертные зело преуспели, ничем людям не уступают. Признавать же сего никто не хочет.
– Цивик, явись передо мной, как лист перед травой! – усмехнулся Битали.
Послышался шелест, и возле стены, на фоне гобелена с марширующими воинами, несущими тускло светящиеся факелы, проявился рыжий большеглазый растрепа.
– Тот же Марриотт – это, между прочим, смертный, – продолжал паренек. – И все равно на него все наши ученые ссылаться вынуждены. Омар сильно разозлился, да?
– Не то слово, дружище! – хлопнул его по плечам могучий Дубус. – Убить был готов! Ты ему костюм из натурального кашемира испортил. Теперь только на выброс. А наш профессор Рабиа – личность утонченная, абы что не носит. Наверняка лет двести костюмчику, и происхождение от каких-нибудь шейхов ведет.
– Костюм в двести лет – это уже обноски, – покачала головой Анита. – Однако хороший кашемир редкость. Так что, Цивик, до каникул ты Омару и правда глаза лучше не мозоль. Как тебя только угораздило?
– Хотел свечу зажечь. Но едва только заклинание метнул, профессор повернулся и локоть под него подставил…
– Баронесса!!! – внезапно вскрикнул Дубус и отпихнул Цивика. Ученики поспешно выстроились вдоль стены, почтительно склонили головы:
– Хорошего вам дня, мадам! Вы прекрасно выглядите, мадам! Спасибо за гостеприимство, хозяйка!
По коридору медленно двигался бесплотный дух, полупрозрачное белесое существо, имеющее облик женщины в длинном платье из плотной материи, в остроконечной высокой шляпке, с которой ниспадала вуаль, скрадывающая черты лица. Проще говоря – призрак, причем не самый сильный, и потому Битали не понял столь старательного пиетета перед ним своих друзей.
– Кто ты такой? – неожиданно остановился перед ним призрак. Но не успел Битали открыть рта, как вперед торопливо выступила Генриетта Вантенуа, поклонилась:
– Это ваш гость, баронесса, мсье Битали Кро.
– Мои гости обучены хорошим манерам, дитя. А этот грубиян не способен даже поздороваться. Скажу маркизу, чтобы сегодня же выставил его прочь! – И призрак величаво двинулся дальше.
– Ты чего, Битали?! – тут же дернул однокурсника за плечо Надодух. – Хочешь, чтобы тебя из школы выгнали? Это же баронесса Бажо! Почему не кланяешься?
– Баронесса Бажо? – все еще не понимал юноша.
– Вдова барона, упавшего с нашей башни! Разве тебя не предупреждали? При поступлении о ней говорят в первую очередь!
– Вдова барона? – наконец-то начал припоминать юноша. – Та самая, что попросила покровительства маркиза де Гуяка в обмен на безопасность и дожила до двухсот семи лет? Вот проклятье! Я ведь ее за весь учебный год ни разу не встретил. Вот и забыл…
– Если директор узнает, будет плохо, – почесала острый нос Генриетта. – Выгнать, может, и не выгонит, но половину баллов точно снимет.
– Ну, по счастью, она обещала пожаловаться не директору, а маркизу, – пожал плечами Битали.
– Бедняжка… Она думает, что де Гуяк все еще жив, – вздохнула Анита и неожиданно прижалась к Надодуху, который тут же обнял девушку за плечо.
– А ты думаешь, он мертв? – повернул к ней голову Кро.
– Все так говорят… – неуверенно ответила отличница. – Устал от жизни, ушел…
– Про Темного Лорда говорили, что он побежден, разгромлен… А оказалось, просто исчез. Про маркиза де Гуяка говорили, что умер, а оказалось, что исчез. Про цепного Гроссера наверняка тоже говорили, что «он устал, он ушел». А оказался замурованным под замком. – Битали Кро задумчиво потер подбородок. – Вокруг Темного Лорда творится что-то странное и непонятное… Я понимаю, побежденный директором Чохара. Вот свидетели, вот череп, вот место и дата смерти. Я понимаю, профессор Налоби. Размазан ровным слоем по пещере вместе с тотемником. Есть свидетели, место смерти, дата. Но как так вышло, что Темный Лорд и его ближайшие соратники, сильнейшие маги мира, просто исчезли? Непонятно как и невесть куда?
– Да какая разница? – пожал плечами Ларак. – Главное, что их больше нет!
– Вообще-то сейчас я Темный Лорд, – перевел на него взгляд Битали. – А вы мои ближайшие соратники. Хочешь бесследно исчезнуть?
– А-а-а… Ну, если так… – зачесал в затылке паренек. – И чего тогда делать?
– Отнесите учебники по комнатам, а потом с Дубусом и Цивиком отправляйтесь на огороды, проверьте, все ли в порядке у тамошних гномов, – распорядился Битали. – А мы займемся молоком.
В кабинете профессора Налоби, ныне перешедшего в распоряжение Битали, все было в порядке: чистая посуда в шкафах, низенькие столы вдоль стен, сверкающие в отраженных солнечных лучах стекла окна.
– Трунио! – Взмахом палочки Кро увеличил одну из скамей до размеров высокого табурета, поднялся на него, снял с верхней полки крапивную веревку, зацепил петлей за крюк на потолке, спрыгнул к недоморфу, вытаскивающему фляги: – Готово!
– Почти, – расстегнула ворот Анита.
– Тогда мы пошли… – Битали прихватил за руку Генриетту и потянул за собой сквозь стену, привычно ткнув в нее палочкой: – Онберик!
– Спасибо, хозяин, – кивнула девушка, оказавшись в коридоре.
Битали знал, что заклинания у Вантенуа получались не очень хорошо, и когда девушка протискивалась через препятствия сама, испытывала болезненные ощущения.
– Не называй меня так, Генриетта, – попросил Кро. – Почему все норовят называть меня «хозяином»? От этого я начинаю чувствовать себя упырем, сгоняющим в амбар захваченную добычу!
– Я дала тебе клятву верности… Темный Лорд.
– Это была случайность, Генриетта, стечение обстоятельств. Без этого было не обойтись. Но я не собираюсь пользоваться своей властью. Мы просто друзья.
– А если я не хочу быть просто другом? Что тогда? – поджарая, как гепард, девушка приблизилась к нему.
– Тогда я все равно не воспользуюсь своей властью, – покачал головой юноша. – Это бесчестно.
– Ты забыл Хартию Свободных. «Сильному – слава, слабым – смирение». Если ты глава братства, тебе можно все. Никто и никогда не посмеет осудить тебя, мешать или перечить.
– Похоже, я заразился предрассудками низших духов, – пожал плечами Кро. – «Справедливость превыше всего».
– Это все из-за нее? – отступила Генриетта. – Думаешь о том, чем они с Надодухом занимаются в комнате?
– Они просто выдаивают молоко…
– Однако Горамник, как колдунья, делает это обнаженной. А Надодух там, с ней. Я же помню, как ты ревновал, когда она предпочла тебе воняющего собачатиной недоморфа!
– Это была не ревность, – покачал головой Битали. – Просто жадность. Обида на то, что игрушка ушла к другому. Жадность – плохое чувство, оно всегда все портит. Сейчас Надодух на седьмом небе, что Анита с ним, Горамник тоже светится от счастья. Их радость льется через край, заливая все вокруг. И меня тоже, неизменно повышая настроение. А представь себе, что я бы уперся и захапал ее себе? Все бы ходили злые и унылые…
– А от этого удовольствия ты себя упырем не ощущаешь? – хмыкнула девушка. – Насыщаешься чужим счастьем! Это ведь только упыри-вампиры чужими силами и эмоциями питаются. И ты туда же. Остался один и радуешься. Какой из тебя после этого Темный Лорд?
– Ну, мешать искренней любви я точно не стану.
– А ты знаешь, какая она, настоящая любовь? – Девушка снова шагнула к Битали, обожгла лицо горячим дыханием.
– Надодуха спроси, – тихо ответил Кро. – Он это лучше всех объясняет.
Тут послышался легкий треск, что-то промелькнуло, а еще через мгновение выскочил рычащий, как дикий зверь, Надодух:
– Где он?! Где этот мелкий гаденыш?! Подглядывать удумал! А ну покажись! Убью!!!
– Найдешь ты его теперь, как же! – рассмеялась Генриетта.
– Ты же коловертыш, Надодух! – схватил друга за руку Битали. – Ты не должен оставлять ведьму одну! Быстро назад к Аните!
Недоморф рыкнул еще раз и ушел обратно в стену.
– Цивик? – спросил в коридор Кро.
– Я хотел сказать, что Дубус с Ларак скамью подправляют и задержатся… – виновато ответила пустота. – Я же не знал, что они там… Думал, давно все закончилось.
– Сходи в столовую, попытайся набрать какой-нибудь сдобы, – ни на миг не усомнился в честности невезучего товарища Битали. – Хочу побаловать маленьких хозяев. Но до конца обеда все же не показывайся, Надодух быстро не отойдет.
На развешанных по стенам гобеленах дрогнул свет – где померкла полная луна, где закачалось пламя в костре охотников, где взметнулись в воздух зажженные стрелы лучников. Это стало единственным знаком того, что Цивик услышал Кро и отправился выполнять поручение.
Вскоре Битали и Генриетта услышали свист – заговоренный отличницей собачий свисток пробивался через любые стены и расстояния, оставаясь при том неслышимым ни для кого, кроме участников братства. Молодые люди одновременно вскинули палочки и вошли в кабинет, где посреди пола стояла полная фляга молока, а раскрасневшаяся, возбужденная Горамник оправляла жакет, утягивая его вниз, словно пытаясь опустить на уровень юбки.
Впрочем, это было нормально. Обряд выкрадывания молока невероятно пьянил и горячил любую ведьму, и если коловертыш вовремя ее не останавливал – колдунья вполне могла выдоить из коровы не только молоко, но и кровь, замучив ее до смерти.
– Чего смотришь? – кокетливо поправила рыжую прядь Анита. – Делом давай заниматься!
– Да, – Битали достал из шкафа ножи. – А где хлеб?
– Думаю, Дубус и Ларак уже несут, – буркнул Надодух, и Битали хорошо понял причину его недовольства:
– Перестань, приятель! Ты же знаешь Цивика, вся его жизнь – это попадание из одной неприятности в другую. Вспомни, сам рассказывал мне о его невезении. Он ничего плохого не замышлял. Просто опять оказался в неудачном месте в неудачный миг. Взбучку, думаю, он уже получил?
– Я его только пнуть успел! – с явным недовольством ответил недоморф. – И он тут же смылся.
– У Цивика хорошая реакция, – хмыкнула Анита, зашла Надодуху за спину, запустила пятерню в шерсть на его загривке. – Даже странно для хронического неудачника.
– Когда пару раз в день то подзатыльника, то пинка получаешь, быстро уворачиваться научишься, – ответила Генриетта, поигрывая ножом. – Прячется он тоже не хуже призрака.
– Ты ведь на него больше не сердишься? – Горамник обняла своего хмурого избранника, соединив руки у него на груди.
– Ты просто не знаешь, что он натворил!
– Но ведь ты на него больше не сердишься? – Анита тихонько прикусила его за левое ухо.
– Ладно, пусть живет, – со вздохом смирился проклятый потомок рода Сенусертов. – Но если еще раз попадется, то не пинка получит, а шило в пятую точку!
– Правильно! – Девушка звонко чмокнула его в ухо.
Надодух дернулся, но стерпел.
Наверное, если бы Анита захотела его загрызть – от Горамник недоморф стерпел бы даже это.
Битали тряхнул головой, отгоняя странную мысль, и принялся шарить по карманам в поисках своего свистка. Однако звать потерявшихся товарищей не пришлось – один за другим Ирри Ларак и Дубус протиснулись между шкафами, неся в руках по несколько мягких, еще теплых, пахнущих сладковатым дымком буханок.
– Наконец-то! – обрадовался Надодух. – За дело!
Ученики взялись за ножи и быстро порезали хлеб на ломти, разлили молоко во фляги – одну для домовых, другую для гномов.
За хлопотами подошло обеденное время, и всей компанией братство Башни отправилось в столовую, откуда вернулось со сдобными булочками и прощенным Цивиком. Булочки тоже порезали, деля на всех «маленьких хозяев», после чего Битали позвал Батану. Преданный потомку Темного Лорда монсалватский эльф от простых домовых почти не отличался: немногим выше колена, с большущими круглыми глазами, курносый и остроухий, одетый в нечто, похожее на толстое шерстяное пончо грубой вязки, и короткие сапожки с завязками спереди на голенище. За своего низшие духи замка его все равно не принимали, однако слушались. Как не слушаться того, кто всякими вкусностями от имени людей угощает?
– Хорошего тебе дня, мой друг! – кивнул малышу Кро. – Вот примите наше угощение и благодарность. Вы так хорошо трудитесь, наши помощники, что нам захотелось покормить вас повкуснее. Спасибо вам за старания!
Битали поклонился маленькому духу.
– Ты очень добр к нам, Темный Лорд, – явно растрогался Батану. – Я передам твои слова и твой поклон хозяевам дома.

После обеда по расписанию значился урок магического искусства, и полсотни учеников пятого курса колледжа маркиза де Гуяка оказались в сыром и сумрачном сводчатом подвале во власти вечно угрюмого, бледного, как пергамент, длинноволосого, хронически хриплого и неспешного профессора Карла Пепелета, бродящего между партами в своей суконной мантии с бобровым воротником:
– Я слышал, сегодня наш умнейший Омар ибн Аби Рабиа ознакомил вас с первым заклинанием силы, – прохрипел учитель, по очереди вглядываясь то в лицо Дистини Шаркови, то в лицо Родриго Батиаса, то сверля взглядом притихших в первом ряду девушек. – Это новый шаг в мастерстве, который окажется по силам далеко не всем. К счастью для вас, со следующего курса вы сможете выбирать специализацию, и те, кто не пожелает надрывать себя концентрациями и дисциплиной мышления, смогут более не тратить своих сил на постижение дальномирия.
– Точно, так и сделаю, – шепнул соседу Надодух. – Откажусь. Зельеварение и шаманство выберу.
Профессор, как обычно, мало обращал внимание на поведение учеников и продолжал вещать заунывным голосом:
– Вы, конечно, догадываетесь, что заклинанием «имберлик» любой ваш враг способен без труда иссушить и остановить ваше сердце или запечь ваш мозг. Что же вы полагаете делать для спасения от неожиданной напасти? Правильно, правильно и еще раз правильно. Для защиты от подобных заклинаний маги используют амулеты. Каких классов существуют амулеты, мсье Тинтаголь?
– Четырех, профессор, – поднялся высокий, плечистый парень из землячества троллей. – Воздушные, жидкие, твердые и живые. Воздушные – это по большей части дымы с наложенными на них заклинаниями, жидкие делаются в основном на текучую воду, твердые буквально из всего, а живые из зверей, птиц и рыб. Наши тотемники, например, – это живые амулеты.
– Четыре балла в аттестат, мсье, – согласно кивнул профессор. – Амулеты есть суть те же заклинания, но уже произнесенные и запечатленные, и действующие, пока подпитываются силой или остаются в сохранности. Главным преимуществом амулетов является… Что, мсье Цивик?
– Амулеты изготавливаются в спокойной обстановке, – вскочил паренек, звонко и торопливо выплескивая: – При их создании заклинания произносятся более точно, подкрепляются дополнительными возможностями благодаря привлечению сил земли, воздуха, высших и низших духов или иных стихий, поддерживаются рунами с заключенными в них силами, а кроме того, амулеты можно многократно подпитывать силой, благодаря чему их сила способна значительно превысить силу, испускаемую магом в одном заклинании!
– Низшие и высшие существа не являются стихиями, – поправил ученика Карл Пепелет, – но в остальном изложено точно. Три балла. Итак, амулеты в большинстве своем являются более сильными инструментами магов, нежели простые заклинания. И в случае столкновения с боевыми заклинаниями обычно дают эффективную защиту, что привело к созданию иных, боевых амулетов. Боевые мечи, молоты, секиры, копья и даже стрелы с дротиками, применяемые людьми в войнах, являются амулетами, способными разрушать заклинания и проникать сквозь защиту… Так-так-так…
Профессор остановился, задумавшись, оправил мантию на плечах и продолжил:
– Но сегодняшней темой являются боевые защитные амулеты. Они разделяются на амулеты гасящие, отражающие и активные. Первые используются для того, чтобы рассеять направленное на мага опасное воздействие, и наиболее востребованы тогда, когда чародей желает скрыть свое присутствие и способности. Вторые отражают направленные заклинания туда, откуда они пришли, поражая противника с той же силой, с какой он пытался нанести урон. Так же как и первые, отражающие амулеты не способны отличить поддерживающие заклинания от несущих вред и борются со всеми одинаково. И, наконец активные амулеты – самые сложные, но вместе с тем самые эффективные. Они способны отличить благожелательное воздействие от вредоносного, пропустить первое к владельцу и отразить второе. Причем не просто отразить удар, но и усилить его за счет разящих проклятий, заранее вложенных в оберег… Так-так-так…
Карл Пепелет остановился перед Генриеттой Вантенуа, задумчиво ее разглядывая.
– Амулеты нужно изготавливать в зависимости от фаз Луны, расположения звезд и времени дня? – почувствовав себя неуютно, предположила девушка.
– Раскройте конспекты, тема изготовления амулетов, – словно отвечая ей, невозмутимо продолжил профессор. – Для изготовления амулетов желательны пористые органические материалы, хорошо впитывающие силу, либо материалы прозрачные, при правильной огранке способные замкнуть в себе полученное воздействие. Разумеется, это не отменяет возможности использовать для создания амулетов природные камни, благородные металлы или холодное железо, однако нужно понимать, что чем плотнее избранный материал, тем меньше силы он способен впитать, и тем слабее получится оберег…
Битали торопливо записывал, пропуская лишние слова и сокращая термины, но поспевал с трудом, хотя преподаватель в своей нудной и монотонной манере говорил довольно медленно:
– Хорошей альтернативой является совмещение в амулете пористых и твердых материалов. Костяная рукоять у стального инструмента, хорошо ограненный камень в золотой оправе или в глазницах каменной статуи хорошо помогают совместить как прикладную или декоративную функцию амулета, так и его защитные качества.
– Придется перечитывать, – недовольно пробормотал себе под нос Кро. Осмыслять советы Пепелета и одновременно записывать их у него не получалось. Радовало то, что пока профессор объяснял только самые основы: из чего лучше делать, каких материалов избегать, что сочетается хорошо, а что плохо. Может быть, на практических уроках будет проще?
По счастью, последней сегодняшней парой шло гендерное искусство, на каковом Битали по большей части отдыхал. Но в этот раз ему не повезло: тонкоусый и румяный сэр Ричард Уоллес, едва войдя в просторный тренировочный зал под кровлей северного корпуса, щелкнул пальцами и скомандовал:
– Мсье Кро и мсье Дожар, на линию!
Линия разделяла зал надвое, вытягиваясь под длинным зеленым плакатом с девизом «Сильному – слава, слабым – смирение», и обычно служила местом для проведения дуэлей. Хорошо понимая, что сейчас произойдет, Арно Дожар хищно ухмыльнулся и скинул куртку, бросив ее на руки своим прихвостням. Битали лишь расстегнул верхнюю пуговицу и вытянул учебный амулет наверх, чтобы долго не искать.
– Да-да, у меня для вас приятный сюрприз, молодые люди, – пружинящей походкой прошел вдоль заставленной оружием стены преподаватель. – Знаю, вы горите желанием друг друга зарезать. Можете сделать еще одну попытку, разрешаю. Начали!
– Держись, гусар! – в руках Арно сверкнул длинный узкий меч. Графский отпрыск несколько раз взмахнул клинком справа и слева и, закрывшись двойным сверкающим кругом, ринулся вперед. Битали выждал, пока враг приблизится на несколько шагов, вскинул руки к амулету, сжал его и выдернул бемгиши, тут же выставив один короткий стальной полумесяц вперед. Клинки со звоном столкнулись, сверкающие круги погасли – и вторым египетским ножом Кро попытался обрубить Дожару запястье. Тот, понятно, отдернул руку вместе с оружием, и Битали, пользуясь заминкой, сделал два шага вперед, скрестил полумесяцы перед собой, поймал на перекрестье выпад врага, попытавшегося пронзить его грудь, вскинул вверх, нырнул под оружие, сближаясь. Дожар отскочил, подтягивая клинок и пытаясь резануть его вдоль локтя, – но Кро был готов к такому приему, с поворотом отбил меч вправо, в широком шаге проворачиваясь вдоль руки юного графа, оказываясь совсем рядом и…
– Стоп, разойтись! – хлопнул в ладони преподаватель. – Разойтись!
– Но почему?! – хором возмутились оба бойца. – Я его даже не поцарапал!
– Потому что здесь урок, а не дуэль! – Сэр Ричард Уоллес, прищурившись, оглядел ряды учеников и резко распорядился: – Мсье Уловер, Батиас, Шаркови, Юсуфов, возьмите копья!
Вызванные молодые люди направились к стойке с оружием. Учитель мужского ремесла, как было видно, выбрал самых рослых и крепких учеников.
– Готовы? Убейте мсье Кро!
– Х-ха! – радостно воскликнул блеклоглазый Карл Уловер и первым ринулся вперед, пытаясь насадить Битали на пику. Кро, метнувшись навстречу, принял ее на изгиб правого бемгиша, отвел, провернулся вдоль древка, вторым клинком рубанул противника по плечу, повернулся к остальным. Оставшиеся противники, плотно сбившись, наставили наконечники ему в грудь. Битали, не снижая шага, повернул клинки горизонтально и резко вскинул вверх, подбивая наконечники, а сам присел, подкатываясь под длинные древки, к беззащитным животам…
– Стоп! Разойтись! – хлопнул в ладони сэр Ричард Уоллес. – Теперь обсудим поведение мсье Кро. Что вы в нем увидели, мсье Уловер?
– Хорошо дерется, гад! – рассматривая дырку на рукаве, ответил юноша.
Защитные заклинания надежно оберегали учеников от серьезных ран, наносимых обычным, не заговоренным и не посеребренным оружием. Однако это не спасало одежду от порезов. Да и кровоточащие царапины редкостью тоже не были.
– Поверхностно, – усмехнулся преподаватель. – А вы что скажете, мсье Юсуфов?
– А чего тут скажешь? – развел руками плечистый татарин с эмблемой «ордена грифов» на лацкане. – Он лучший боец в колледже, не справиться.
– Ваше копье! – потребовал сэр Ричард Уоллес, принял оружие, взвесил в руке. – Мсье Кро, нападайте!
Битали хмыкнул, скрестил бемгиши, медленно развел, шелестя одним клинком о другой и приглядываясь к преподавателю.
Тот держал оружие без хитростей, обычным пехотным хватом: правой рукой за самый комель, левой на полразмаха выше. Не самая лучшая стойка для маневренного боя.
Юноша резко выдохнул, пошел на него. Сэр Ричард Уоллес по всем правилам попытался уколоть его в грудь. Битали так же по правилам отвел наконечник в сторону, крутанулся вдоль него и… И взвыл от болезненного удара в бок!
Отскочив, он перевел дух, снова ринулся вперед, повторил маневр со всей возможной скоростью – и опять получил удар острием копья, но теперь в живот, и в самом конце поворота.
– Проклятье! – Битали чиркнул клинком о клинок, подбил копье вверх, поднырнул под него и…
И от сильнейшего удара в голову у него посыпались искры из глаз. На миг потомок Темного Лорда даже, верно, потерял сознание и очнулся уже растянувшимся на полу. По залу прокатилось довольное хихиканье: позорное поражение лучшего фехтовальщика колледжа доставило немалое удовольствие менее способным завистникам.
– Достаточно! – Сэр Ричард Уоллес кинул копье татарину. – Слушайте меня внимательно! В этой жизни вам никогда не удастся встретить врага, имеющего точно такое же оружие, как у вас. Подобного везения не бывает! Либо ваш клинок будет слишком коротким, либо слишком длинным. И вы должны уметь выжить в любой ситуации! Наш отличник мсье Кро только что наглядно вам доказал, что у копейщика или мечника почти нет шансов против бойца с ножами. А я доказал, что с ножами нападать на копейщика совершенно бесполезно. Повторю свой вопрос еще раз: кто и что увидел в манере боя Битали Кро?
– Он постоянно атакует… – неуверенно ответил Цивик и втянул голову в плечи, словно сказал глупость.
– Неправильно! – сурово отрезал преподаватель. – Мсье Кро стремится к сближению! Его оружие позволяет бой только на короткой дистанции. В его исполнении вы наблюдали технику сближения проворотом, когда длиннодревковое оружие пропускается вдоль тела, и тактику подныривания, когда острие отводится вверх. Надеюсь, вы смотрели достаточно хорошо, чтобы повторить данный прием самостоятельно. Я же продемонстрировал вам наиболее надежную контртактику: легкое отступление и поражение противника в момент броска, когда он слеп и беззащитен. Теперь самостоятельная работа! Разбейтесь на пары: один боец берет копье, другой акинак. Начинаем отрабатывать оба приема друг на друге! Мсье Уловер, Батиас, Шаркови, Юсуфов, приказа убить мсье Кро никто не отменял, по одному баллу в аттестат за каждое поражение!
– Вот проклятье! – сглотнул Битали. – А я?
– А вы лучший фехтовальщик, к вам совсем другие требования, – холодно отрезал сэр Ричард Уоллес. – Получите три балла, если за весь урок никто так и не сможет вас зацепить. Надеюсь, ваши противники не забудут о своем численном преимуществе и о возможности зайти вам за спину.
– Да что б его… – Битали оглянулся и поспешил попятиться к стене. Копейщики, восторженно взвыв, ринулись в атаку, пытаясь охватить юношу с двух сторон…
Разумеется, против четырех противников Кро устоять не смог. Как ни крутился, как ни бегал, нырял и уворачивался, за полтора часа получил с десяток порезов и несколько синяков. И вымотался вдобавок до предела.
Вернувшись в башню, Битали не стал даже чинить одежду, оставив заращивание дырок на потом, упал на постель и примерно с полчаса просто отлеживался.
– Не хочешь прогуляться? – предложил Надодух. Но как-то неуверенно, словно надеясь на отказ.
– Нет, только не сегодня… – простонал Битали.
– Если что, я в библиотеке, – обрадовался недоморф, стукнул палочкой по подоконнику и исчез.
– Удачи с Анитой, – пробормотал ему вслед Битали и закрыл глаза. – А меня до утра не кантовать.
Юноша полагал, что не сможет встать до самого утра – однако через несколько минут уже отдышался, а еще через десять валяться впустую ему стало надоедать. Поднявшись, Кро скинул одежду на стул, обернулся полотенцем и отправился в душ – смыть пот и пыль. Потом переоделся в свежую сорочку и брюки, накинул на плечи замшевую куртку и в нерешительности остановился перед шкафом. Взялся за дверцу, прикусил губу.
Учение Омара ибн Аби Рабиа по дисциплине мышления при использовании зеркал предполагало долгие тренировки, концентрацию, сосредоточение. Но когда речь шла о Франсуазе – все эти хитрости молодому человеку не требовались. Битали еще не успел ничего подумать, а воображение уже вытянуло из памяти и подробно нарисовало взъерошенную девчонку с миндалевидными ярко-карими глазами, тонким ртом и острым носом, украшенным на переносице двумя черными точками. Сердце часто застучало, и когда Битали отворил створку – зеркало отразило вовсе не юного чародея, а показало ее, Франсуазу: сосредоточенную, с плотно сжатыми губами и плотно собранными на затылке волосами. Смертная что-то выжидала, а за спиной девушки тянулись небольшие деревянные ящички.
Магазин! Франсуаза находилась в магазине.
Битали достал из шкафа покрывало перемещений, отошел к кровати, запахнулся в него – и оказался в низкой темной норе. Сбросив лежащее здесь парное покрывало, Кро достал волшебную палочку, направил на стену, над которой светилась небольшая норка:
– Трунио!
Глиняный завал уменьшился, позволяя молодому человеку выбраться под ведущий к дебаркадеру помост. Кро обернулся, коротким заклинанием вернул стену на прежнее место, выскользнул из-под помоста и быстрым шагом стал подниматься по улицам тихого приречного городка.
Ла-Фраманс был городком древним, но совсем небольшим – размером с поместье, что раскинулось вокруг колледжа маркиза Клода де Гуяка. Десяток улиц, три квартала и два моста через реку, в долине которой, между двумя отрогами, когда-то поселились предки нынешних жителей. Магазинчик, в котором подрабатывала девушка, стоял почти в центре – Битали добежал до него минут за десять и остановился, наблюдая, как кареглазая Франсуаза, в плотно облегающем свитере и черных брюках, собирает на прилавке разноцветные катушки ниток в вытянутый фанерный ящик.
Сердце на миг екнуло и тут же застучало часто-часто, а где-то в недрах живота появилось острое щемящее чувство, от которого, словно шипучка, побежал по всем жилам колючий холодок. Ощущение то ли болезненное, то ли приятное – но всегда желанное.
Кро уже знал, во что превращает человека это чувство – отошел к узкому газончику у стены, провел над ним рукой. Вслед за ладонью из сухого грунта ярко-красной полосой поднялись и расцвели тюльпаны. Молодой человек, опасливо оглянувшись, вытянул из амулета египетский нож, одним движением срезал растения под корень. Спрятал оружие, положил цветочную охапку на изгиб локтя. Поднялся на ступеньки, остановился за дверью.
Франсуаза, словно почувствовав, повернула голову – и беззвучно охнула, округлив глаза.
Битали улыбнулся, отступил, прислонился спиной к стене в паре шагов в стороне от низкой лесенки.
Вскоре скрипнули петли – девушка выскочила наружу и с разбега прыгнула ему на шею:
– Пришел!!! – и тут же жадно, нетерпеливо прильнула губами к его губам. Отодвинулась, обиженно стукнула кулаками по груди: – Ты куда пропал?! Столько дней тебя не было!
– Я же тебе говорил, прекрасное порождение весны. – Битали провел пальцами по ее щеке, вдоль выбившейся пряди. – Мне не только учиться нужно, приходится учебу еще и отрабатывать. Только сегодня так повезло, на весь вечер вырваться удалось.
– Ой, это мне?! – она наконец-то заметила букет. – Ого! Спасибо, милый… – Франсуаза коротко чмокнула его в губы. – Подожди, я сейчас в воду поставлю! Только не уходи!
Девушка скрылась в магазинчике, но через несколько мгновений выскочила обратно, теперь в джинсовой куртяшке и с матерчатым рюкзачком, опять прыгнула на Битали, страстно поцеловала, потом выдохнула:
– Маргарет отпустила! Так от букета обалдела, что прямо человеком стала, два рабочих часа простила. – Франсуаза поцеловала его еще раз и взяла под руку: – Куда мы пойдем?
– На твой обрыв?
– Да дождь, похоже, будет, – подняла глаза к небу девушка. – Давай лучше в кино? Там сейчас коллекция комедий идет, памяти Луи де Фюнеса. Ты знаешь, что такое кино? Или в вашей школе оно тоже под запретом?
– Ты меня совсем диким не считай, – хмыкнул Кро. – Помимо колледжа есть еще и каникулы.
– Значит, нет, – сделала вывод Франсуаза. – А телевизоры есть?
– Ты еще спроси, есть ли у нас электричество.
– А есть?
– Нет.
– Нет электричества?! – от изумления девушка даже остановилась. – Как же вы живете?!
– Да так и живем… Как в Древнем Египте жили, так и здесь обитаем.
– Да ну тебя, опять шутишь! – сообразив, засмеялась Франсуаза, махнула руками: – Так серьезно говоришь все это, что я даже поверила!
Она опять взяла юношу под локоть двумя руками, крепко прижалась к плечу:
– Смешной ты… Никогда не поймешь, всерьез говоришь или прикалываешься. Ты хоть предупреждай.
– Ты самое прекрасное существо, каких я только видел в этом мире, Франсуаза. Прекраснее цветов и рассветов, прекраснее стремительных горностаев и радужных фей-зелигенок, покровительниц садов, прекраснее весенних лугов и хрустальных горных пиков сказочного Сумера; ты желаннее ключевой воды в жаркий полдень, желаннее костра в промозглый вечер, желаннее солнца после полярной ночи…
– Если ты сейчас опять шутишь, я тебя убью… – сглотнув, пообещала девушка.
– На самом деле… – Битали запнулся. – На самом деле радужных фей-зелигенок я никогда в жизни не видел…
Ему под ребра ударил слабый девичий кулачок… После чего Франсуаза опять прижалась крепче:
– Странный ты. Иногда так говоришь, будто и вправду не из нашего мира.
– Как нужно разговаривать, чтобы стать из вашего?
– Увидишь де Фюнеса, поймешь.
Фильм с веселым лысым коротышкой Битали и правда понравился. Но больше всего понравилось, что можно было сидеть рядом с Франсуазой, держать ее за руку, ощущать ее голову у себя на плече и время от времени целовать, гладя шелковистые волосы.
После сеанса они перебрались в кафе, благо в торгово-развлекательном центре их хватало с избытком, и пили кофе с пирожными, пока у девушки в кармане внезапно не зазвучала музыка. Франсуаза быстро вытянула небольшую глянцевую пластину, вскинула к уху:
– Да, мама… Нет, просто я зашла после работы в кино, скоро вернусь. – Она вернула пластину в карман, пожала плечами: – Прости меня, мне пора. Папа вернулся и нервничает, что меня нет. Страшно боится, что со мной что-нибудь случится.
– Телефон? – уточнил Битали, раньше видевший такие изобретения смертных только издалека.
– Телефон, – согласно кивнула Франсуаза. – И что за гад их только придумал? Всегда в самый неподходящий момент дергают.
Она протянула руки, накрыла ими ладони Битали, крепко сжала. Потом решительно допила свою чашку и доела эклер. Битали поднялся, подал ей руку, помогая встать:
– Выходит, хорошо, что у нас их нет?
– А если ты трубку с собой пронесешь, застукают? – внезапно встрепенулась Франсуаза. – Я хоть как-то с тобой связаться смогу!
– Боюсь, все равно работать не будет, – покачал головой Битали. – Но я попытаюсь что-то придумать.
Взявшись за руки, они вышли из торгового центра, свернули на идущую вниз улицу, а с нее повернули на проулок, уходящий в старый город, с его двухэтажными фахверковыми домами и каменными заборами. Город Ла-Фраманс, уютно устроившийся в речной долине между двумя отрогами, петлял всеми своими улочками, повторяя изгибы русла, а вместе с ним петлял пустынный переулок, полностью закрывая обзор дальше, чем на полсотни шагов. Но сейчас Битали это только радовало – он повернул Франсуазу лицом к себе, взял ладонями за щеки и уже в который раз начал целовать, не в силах насытиться ее губами.
– Вы только посмотрите, кто тут! – вдруг раздался совсем рядом звонкий девичий голос.
Битали, не отпуская девушку, повернул голову, стремительно сунул руку на грудь, к амулету. Но доставать оружие он не спешил. Несмотря на ужасающий внешний вид – черные губы, разноцветные волосы, серьги в носу и на губах и огромные черные пятна вокруг глаз, – тощая, как шип акации, девица в черной кожаной куртке и обтрепанных до колен джинсах, опасности пока не представляла. Равно как и ее спутник – такой же тощий, с длинной рыжей челкой, ниспадающей на выбеленное лицо, одетый в темную рубашку и штаны, заправленные в высокие, до колен, сапоги.
– Это, значит, и есть тот тайный поклонник, в существование которого не верит никто в нашем классе?
– Привет, Франсуаза, – кивнул парень, подходя ближе, и протянул руку: – Гаспар.
– Очень приятно, Битали Кро, – отпустив амулет, юноша пожал его холодную, тоже выбеленную ладонь.
– Ух ты, какой сахарный красавчик, – пошла по кругу, словно голодная акула, страшилище, – прямо леденец, так бы и пососала! Каких краев будешь, милашка?
– Вам пересказать всю биографию, милая леди? – уточнил Битали.
– Вы слышали, он назвал меня леди! – захохотала девица. – Да еще и на «вы»! Ты с Луны свалился или от английской полиции прячешься?
– Оставь его, Юлиана, – попросила Франсуаза. – Он учится в колледже имени какого-то маркиза. У них там воспитывают настоящие хорошие манеры.
– И на кого тебя там учат, сахарный? На банкира или адвоката? – Девица осклабилась и прикусила губу с тремя серебряными сережками.
– На фокусника, – не моргнув глазом, ответил Битали.
Кро обдумал этот ответ уже давно. Ведь скрывать от смертных свое человеческое происхождение до бесконечности он не сможет. Так лучше заранее подготовить знакомых к странностям, дав объяснение, которое не вызовет удивления.
– Ты фокусник?! – в изумлении округлила глаза Франсуаза.
– Ты только отцу моему не проболтайся! – вскинув палец, предупредил Битали. – Он меня убьет.
– Фокусник? – заржала девица. – Тогда покажи чудо, циркач.
– Подними какой-нибудь предмет, – разведя руками, предложил Кро.
Юлиана жадно облизнулась, покрутила головой, увидела под стеной смятую банку из-под пива, подобрала:
– Ну, взяла. И че?
– Держи ее крепче. Как только сможешь, – предложил Битали, достал из-под куртки волшебную палочку, вскинул левую ладонь, широко раскрыл, постучал кончиком палочки под средний палец: – Смотри сюда.
Он на миг замер, сосредотачиваясь… Трехопорное заклинание. Представить предмет и линию движения, откуда и куда должно переместиться. Представить сам предмет и место, захватить, вложить силу, поместить в конечную точку.
– И-и-итребейс! – Битали вздернул палочку и тут же сжал пальцы, ловя банку.
– А-а-а!!! – аж взвыла от изумления Юлиана. – Как ты это сделал?
– Это фокус такой, – пожал плечами Кро. – Немного тренировки, и все.
– Там, наверное, леска приклеена! – предположил Гаспар.
Битали усмехнулся и протянул ему банку. Паренек жадно схватил, начал осматривать.
– Какая леска, Га?! Он же к ней даже не прикасался!
– Заранее приклеил. – Гаспар продолжал крутить банку, осматривая и обнюхивая, чуть не облизывая.
– Он же не знал, что именно я подниму! И что вообще попрошу чего-нибудь показать!
– Да точно леска, – упрямо повторил паренек и сунул банку в карман, сжимая там в кулаке: – А так достанешь?
– Итребейс! – взмахнул палочкой Битали и сжал пальцы, удерживая банку.
– Черт! Как ты это делаешь?!
– Так ведь меня этому в нашей школе учат, с утра до ночи, отключив Интернет, телефон и телевизор, – пожал плечами Битали.
И что самое забавное – он сказал смертным чистую правду!
– О-офигеть! А кошелек ты так из кармана достать можешь?
– Не могу. Это будет воровство.
– Так потом можно отдать!
– Все равно воровство. Нельзя брать чужую вещь без ведома хозяина. Ни под каким предлогом. Ты должен попросить ее, купить или вызвать хозяина на бой и отбить ее в честном поединке. Но воровать нельзя. Это позор.
– А «отбить» – это уже грабеж, – внезапно парировала вполне нормальным голосом Юлиана. – За него, между прочим, тюрьма на втрое больший срок, чем за воровство, полагается!
– Тюрьма? За честный поединок? – не поверил своим ушам Битали.
– Ты еще дуэльный кодекс вспомни! Парень, дуэль – это умышленное убийство. Гильотина без вариантов. Франсуаза, скажи честно, твой парень провалился к нам из Средневековья?
– Давайте я вам еще один фокус покажу, свой любимый, – поняв, что почти выдал себя смертным, Кро полуобнял девушку, отступил с нею к каменному забору, над которым покачивались ветки могучей, старой, как сам забор, яблони. – Отвернитесь, сосчитайте до трех и можете повернуться снова. Только вместе. На раз-два. Р-раз…
Гаспар с Юлианой послушно отвернулись.
– Онберик! – Битали пронзил стену и нырнул в нее, за талию утягивая за собой Франсуазу. Растолкал плечами какой-то кустарник, растущий вплотную к забору, и тут же закрыл рот девушки крепким поцелуем.
– О-охренеть! – послышался за забором восхищенный возглас. – Где они? Ты чего-нибудь видишь? Франсуаза-а-а!!!
Франсуаза гладила Битали по голове, целовала и отвечать не собиралась.
– Как же он это делает? Я всегда думал, что такие фокусы – это телевизионный монтаж! Может, тросы? Подъемный кран…
– Ага, Франсуаза подъемный кран тут спрятала и весь вечер нас с тобой ждала, чтобы пошутить перед сном! Ладно, пошли. Ничуть не удивлюсь, если она уже дома кроватку расстилает. Однако нехилого она себе хахаля отхватила, есть за что держаться. Я поначалу думала, он не от мира сего… А он и вправду с проворотом…
Голоса удалялись и вскоре затихли.
– Теперь я понимаю, почему посаженные тобой цветы никогда не увядают… – прошептала девушка. – Тоже фокус?
– Этот фокус называется «любовь». Они будут цвести вечно, пока я жив и пока люблю тебя, Франсуаза.
– Жизнь бывает длиннее любви, Битали.
– Настоящая любовь бесконечна.
– Какой ты… – неуверенно покачала головой девушка. – Ты словно из легенды. В жизни таких парней не бывает. Может, я сплю?
– Тебя ущипнуть?
– Не нужно, разбудишь! – рассмеялась она. – Скажи лучше, как мы теперь будем отсюда выбираться?
– Закрой глаза! – юный чародей обхватил Франсуазу за талию. – Онберик! Можешь открывать.
– Да ты шутишь! – закрутилась оказавшаяся на улице девушка. – Как мы сюда попали?! Как ты это делаешь?
– Фокус как фокус, – отмахнулся Битали. – Самый простенький. Я умею куда больше. Главное – отцу моему не проболтайся. Он хочет, чтобы я тоже стал военным. Узнает – голову в момент отсечет!
– Я не знаю твоего отца, Битали!
– Это пока. Но ведь я вас познакомлю.
– Надеюсь, – девушка взяла его под локоть. – Кто бы мог подумать: фокусник!
Ее карман снова запел. Франсуаза вздохнула, сунула руку в карман:
– Мама, я уже подхожу… Скажи ему, что я была на работе. Я подрабатываю после школы. Он что, забыл? Я уже подхожу, через две минуты буду дома.
Она убрала телефон в карман, подняла глаза на молодого человека.
– Я побегу, папа беспокоится. Уже поздно.
– Так я провожу!
– Если бежать, это будет уже не так романтично, мой принц.
– Я не принц, я Лорд.
Франсуаза звонко расхохоталась, покачала головой:
– Ты меня постоянно удивляешь. Скажи, это тоже будет длиться бесконечно?
– Да.
Девушка вздохнула, закинула руки ему за шею и вдруг сказала:
– Я люблю тебя, Битали Кро. Надеюсь, моя любовь тоже будет вечной…
Франсуаза быстро поцеловала его, отпрянула и со всех ног помчалась по переулку.
Битали быстрым шагом пошел следом, постепенно отставая. До следующего перекрестка дошел всего на десяток мгновений позже девушки, проводил взглядом, как она бежит к мигающему светофору, повернул следом и уже от светофора увидел, как она влетает в калитку своего двора. Прежде чем исчезнуть, Франсуаза оглянулась и помахала ему рукой.
Спустя четверть часа покрывало, лежащее на полу комнаты в башне Кролика, вдруг поднялось, обретя контур человека, – и тут же опало, соскальзывая с прибывшего молодого человека. Битали подобрал его с пола, аккуратно сложил и отнес в шкаф.
– Нагулялся? – зевнув, спросил с постели недоморф.
– Нет. Но компания разбежалась, – зевнул, раздеваясь, Битали. Он расправил брюки, чтобы повесить на перекладину, и из кармана выскользнули три радужные бумажки: деньги смертных. Совсем мало, всего на пару порций мороженого. Кро задумался, потом спросил: – Надодух, ты не знаешь, где можно взять такие вот фантики для расплаты со смертными?
– Да кому они нужны? – пожал плечами тот. – Тем более здесь, в колледже?
– Здесь не нужны, – согласился Битали, закрывая створку. – Но если прогуляться за пределы…
– Я такие прогулки устраиваю не очень часто, дружище, – красноречиво провел по густой шерсти ладонями полуоборотень. – Так что поищи другого советчика. Только не понимаю, зачем он тебе, мир смертных?
– Любопытно, – раздевшись полностью, вытянулся на своей постели Битали. – У них ведь все иначе, не так, как у нас. Вот ты знаешь, что у них даже честная дуэль считается убийством?
– А ты что, об этом не слышал? – изумился Надодух. – У них и дуэли, и войны, даже драки простые, и то запрещены. За это могут поймать и наказать. У них в школах не учат сражаться, у них нет кланов с армиями, у них… Короче, они просто живут, как придется, ни о чем не беспокоясь, и все. Веселятся, работают, праздники всеобщие устраивают… Безобидные, беззаботные существа. Им повезло, что люди взяли их под свою опеку, оберегают от бед, управляют ими.
– Как это «управляют»? – не понял Битали. – Нам ведь запрещено посвящать смертных в свое существование!
– Примерно так, как моя мама. Она ведь по документам смертных считается владелицей нашего замка и числится руководителем музея. Плюс всегда может напустить порчу или покопаться у смертных в чувствах и памяти, и несколько счетов в банке тоже на ней. Когда сочетаешь и то, и другое и третье, легко заставить смертных всегда делать то, что нужно нам, а не им. Причем они будут считать, что сами так решили. Сейчас, например, они наш замок восстанавливают, бросив все прочие дела. Все благотворительные организации, где мама числилась, это оплачивают, муниципалитет казну открыл, строительные конторы технику и рабочих бесплатно прислали. Все считают, что спасают свою историческую память. И ни у кого из них нет никаких сомнений, что это их собственная тревога и искренние эмоции. Думаю, уже летом мы сможем туда вернуться – никаких следов сражения не останется.
– Как смертные могут восстановить этажи, которые не видят? – не понял Битали. – Которые вы всегда скрываете от них мороком?
– Элементарно, – пожал плечами недоморф. – Сперва построят, потом забудут. Вернем морок на место, и все. Ты прямо как не от мира сего, дружище! Простейших вещей не понимаешь.
– Третий раз сегодня это слышу, – усмехнулся Битали. – Ты не забывай, Сенусерт из рода чатиев, что я воспитан в семье простого наемника и умению править не обучался. В съемных домах и гостиницах это как-то не требовалось. Платить нужно было вовремя, вот и все хитрости.
– Извини, не хотел обидеть, – зевнул родовитый маг Надодух Сенусерт. – Рода людей древние, куда древнее смертных фамилий. Почти везде у нас есть те, кто считается местными наследными богачами, знатью, политиками. Эти знатные маги смертными и управляют, никак своего происхождения не выдавая. Ладно, давай спать. Меня сегодня Анита умучила, аж голова плавится. Завтра много интересного расскажет.

Шкура быка

Новый день начинался со сдвоенной пары общей истории, и сразу после завтрака Битали вместе с друзьями отправился по начинающейся рядом с башней Кролика винтовой лестнице вниз, глубоко-глубоко под землю. Насколько далеко в недрах находилась просторная пещера Арнольда Гроссера, понять было трудно – однако лестница делала не меньше тридцати витков, прежде чем на стене появлялось большое темное пятно, рыхлое от непрерывного тыканья палочками.
– Онберик! Онберик! Онберик! – один за другим вошли ученики в просторную пещеру, ныне яркую от ослепительного солнца над головой и желтого песка под ногами.
Все это, разумеется, был самый обычный морок, не способный к тому же справиться с подземным холодом, – и посреди призрачной пустыня было довольно зябко.
Не скрывали пологие дюны и места преподавателя: дивана, нескольких книжных шкафов вокруг и цепи, что тянулась от матового железного кольца на шее историка к парящей у него над головой решетке. Тяжелая цепь резко контрастировала с хорошим костюмом и лакированными туфлями коротко стриженного, гладко выбритого мужчины лет сорока, если мерить жизнями смертных. Цепной Гроссер, развалившись на диване, просматривал какой-то фолиант, совершенно не обращая внимания на прибывающих и прибывающих учеников, не без труда выискивающих среди песков плохо различимые стулья.
– Начнем! – внезапно захлопнул фолиант историк, и в тот же миг пустыня исчезла, открыв глазам всю неприглядность его каземата: влажные глинистые стены, серый пол, низкий потолок. Единственным опрятным местом был круг под решеткой. Ровно на ту длину, на каковую позволяла перемещаться Гроссеру его цепь.
Видимо, истинный вид подземелья покоробил и самого преподавателя. Он щелкнул пальцами, превратив потолок в обычное пасмурное небо, и спросил:
– Кто из вас, молодые люди, может сказать, какое отношение имеют к людям населяющие нашу планету многочисленные смертные?
– Я могу! – встрепенулся Ларак, вскочил: – Люди, которые не развивали своих врожденных способностей, постепенно деградировали и утратили дар повелевать силой и следить за своей плотью, из-за чего срок их жизни сократился менее чем до ста лет, и именно поэтому их стали называть смертными. В дальнейшем смертные, которые ленились следить за собой и развивать разум, деградировали в обезьян. А кто не ленился, удержался на уровне смертных. Вот…
– Ушам не верю! Кролик Ларак наконец запомнил первый урок первого курса! – громко восхитился Арно Дожар, и по классу пробежал смешок.
– Ты сам-то хоть это усвоил?! – моментально вскинулся Битали, вступаясь за своего друга.
– А ну, замолчите оба! – повысил голос цепной Гроссер. – Что до вас, мсье Ларак, то ответ вы дали совершенно правильный, однако, увы, он относится скорее к области биологии, нежели истории, и потому поощрить я вас никак не могу. Садитесь.
Паренек, недовольно нахмурившись, опустился на стул, а преподаватель, заведя цепь назад, за затылок, продолжил:
– С точки зрения истории до Первого Пророчества контактов со смертными у нас практически не было.
– Мы возвращаемся к первому курсу, мсье Гроссер? – спросил с задней парты курчавый Лоран.
– И вернемся еще не раз! – ответил ему преподаватель. – История мира не есть прямой столб, это ветвистое дерево, и, чтобы познать его, приходится раз за разом возвращаться к стволу и переходить на очередное ответвление. Мы с вами выучили историю родов и историю пророчеств, происхождение магических школ и основание культур. Ныне пора узнать историю взаимоотношения людей и смертных. Какие у нас есть свидетельства первого появления людей, мсье Лоран?
– Мегалиты!
– Лаконично, – чуть скривился историк. – Но правильно. Один балл. Начало человеческой истории неразрывно связано с первыми строениями на земле. Там, где мы родились: на севере. Возможно, именно суровый тамошний климат и выковал крепкий характер человеческого рода и побудил его к освоению силы. Слабые ушли, чтобы нежиться в тепле и беспечности, и растратили свои способности. Сильные вступили в схватку с природой и одержали победу…
Преподаватель вскинул палец к виску, подумал, и стены подземелья сперва подернулись туманом, а затем за ними проступили полуразвалившиеся строения из огромных каменных плит.
– Не станем кривить душой, первые из жилищ выглядели весьма коряво, – признал историк. – Оно и понятно. Если сложить дом из небольших камешков, показавшихся ровными, и с помощью «трунио» увеличить их в сотни раз, то незаметные глазу мелкие сколы и неровности превращаются в огромные выбоины и изломы, как нежный женский носик под увеличительным стеклом обращается в скопище нор и складок.
– А почему обязательно «женский»? – не выдержала дискриминации Генриетта.
– Потому что мужские таковы и без всякой лупы, – невозмутимо ответил цепной Гроссер, вызвав волну смеха, и без всякого перерыва продолжил: – Похоже, в те времена люди еще владели своей силой достаточно уверенно и не могли выполнять с ее помощью тонких работ. Однако дома получались крепкими, давали надежное укрытие – большего же от них и не требовалось. Прочный каркас всегда можно обшить или укрыть материалами попроще. Прочность же конструкций оказалась такова, что они благополучно стоят по сей день, в том числе и аллеи молодых родов, и первые школы, и даже могильники основателей. Скопления мегалитов очень надежно демонстрируют нам границы расселения людей до Первого Пророчества. Где они находятся, нам напомнит мсье Цивик.
Паренек поднялся и начал перечислять, для уверенности загибая пальцы:
– Острова Ледовитого океана, побережье континента у входа в Белое море, северное побережье Европы…
Историк хоть и обещал «перейти на новую ветку», однако не удержался и почти два часа гонял учеников по теме первых человеческих родов, расположению «аллей», на которых отделяющиеся семьи в память об этом событии ставили свой мегалит с именем нового рода, первых обсерваторий и школ, после чего наконец-то изменил морок, продемонстрировав ровные стены из плотно пригнанных огромных валунов.
– Уход в новые земли, переселение, необходимость возводить новые жилища продемонстрировало нам невероятно возросшее мастерство строителей, – продолжил преподаватель. – В Элладе и Анатолии мы уже не видим грубых, уродливых плит. Все валуны подогнаны один к другому так, что нож в щель просунуть невозможно! Понятно, что теперь камни увеличивались не в виде постройки целиком, а укладывались по одному. Увеличиваясь после заклинания «трунио», валуны заполняли все свободное пространство, прочно смыкаясь с соседними. Аналогичную технику строительства после великого расселения унесли роды, ушедшие за океан, где она продержалась намного дольше.
Гроссер опять поправил цепь, сдвинув вбок, и продолжил:
– В южных землях люди впервые столкнулись со смертными, переселившимися сюда намного ранее. Или, точнее, столкнулись с большим количеством смертных. Очень скоро выяснилось, что эти существа достаточно развиты, чтобы выполнять ряд работ вместо людей: выращивать нам пищу, строить дома… Чем определяется эпоха приобщения смертных к служению людям, мадемуазель Горамник?
– Падением строительного мастерства! – без запинки отчеканила отличница. – Постройки из массивных валунов, заполняющих в кладке все свободное пространство, исчезли. Управляться с ними смертным было не под силу, и они стали возводить сооружения из небольших камней, скрепляя их раствором!
– Три балла! – похвалил ее цепной Гроссер. – Таким образом у нас появился надежный маркер, отделяющий эпоху самостоятельной человеческой цивилизации от момента приобщения смертных к служению людям… На чем мы сегодня и остановимся, дабы вы не остались голодными. Благодарю за внимание, можете идти обедать.
Ученики встрепенулись и рванули к выходу – во время обеда в столовой и так всегда царило столпотворение, а тут еще и по лестнице вверх по крутым высоким ступеням минимум на четыре арпана подниматься нужно, после чего ноги натурально трястись начинают. Одними из первых на выход бодро рванули Дубус с Лараком – и невезучий Цивик, конечно же, следом. Никто из троицы не удосужился оглянуться на главу братства и поинтересоваться его желаниями.
Вскоре в подземелье стало тихо и сумеречно. Цепной Гроссер, позвякивая своими многовековыми узами, убрал морок, встал и потянулся, посмотрел на Генриетту:
– Я вижу, компания друзей снова решила задержаться после уроков. Полагаю, я опять услышу что-то интересное? Давайте, молодые люди, начинайте. В моем положении любое разнообразие всегда в радость. Скажите мне что-нибудь новенькое.
– Вы знали Великого Чохару, мсье Гроссер? – встала со стула Анита Горамник.
– Разумеется, знал, – не без удивления развел руками историк. – Ведь он тоже был одним из ближайших друзей Мага Двух Драконов! Ну, или Темного Лорда, как вы привыкли его называть. И, конечно же, он был и моим другом тоже. Храбрый воин, умелый маг, образованнейший человек даже по современным меркам! Прозвище «великий» дается недаром, мадемуазель. Особенно когда находишься рядом с таким могучим чародеем, как Эдриджун, Темный Лорд, победитель сильнейших колдунов мира. Великий Чохара был достойнейшим человеком из достойных!
– Не считая того, что служил кровожадному Темному Лорду, – не преминула вставить Генриетта.
– И прекрасно служил! – даже глазом не моргнул Арнольд Гроссер. – А что до кровожадности, так ведь это война, мадемуазель. И убивал Чохара отнюдь не беззащитных детей и женщин, а умелых, хорошо вооруженных воинов. Так что его «кровавость» полностью соответствует его ратной доблести.
– А маркиз Клод де Гуяк хорошо знал Великого Чохару? – продолжила расспросы Анита.
– Разумеется! Ведь маркиз тоже был близким соратником Эдриджуна, другом детства, левой рукой Темного Лорда.
– А кто был правой?
– Я, разумеется, – добродушно улыбнулся цепной Гроссер.
– Мы знаем, что Великий Чохара очень хотел стать директором колледжа маркиза де Гуяка, – в голосе Аниты Горамник появилась неожиданная вкрадчивость. – И даже сражался за это место с нашим добрым и мудрым профессором Артуром Бронте… Вы не подскажете, мсье Гроссер, как могло получиться так, что он стал кричащим черепом?
– Он очень хотел стать директором и после гибели…
– Простите, мсье, – вскинула палец Анита, – но все справочники по магии и природному колдовству в один голос утверждают, что кричащие черепа всегда требуют себе место в родных домах! Они не желают покидать родного крова… И иных случаев их возникновения нигде и никогда не описано.
– Ты молодец, девочка, – медленно похлопал в ладони историк. – Ты меня поймала. Перехитрила косвенными, далекими от темы вопросами.
– Так как Великий Чохара стал кричащим черепом?
– Я не могу ответить на этот вопрос.
– Великий Чохара ушел в мир духов? – вся напряглась Анита Горамник.
– Он умер, – согласился цепной Гроссер. – Обычно в таких случаях говорят, что человек ушел в мир духов. Ведь мы можем вызвать его дух, пообщаться с ним. Да и сам дух умершего нередко любит пошалить.
– Великий Чохара ушел в мир духов, но череп его остался профессору Бронте, – продолжила девушка. – Равно как останки профессора Налоби. Умерших обычно хоронят, даже если они люди, даже если они самые великие и могучие маги. Кто-нибудь видел маркиза де Гуяка мертвым, мсье Гроссер?
– Я не могу ответить на этот вопрос.
– Так, может, он жив?
– Я не могу ответить на этот вопрос.
– Темный Лорд тоже жив?
– Я не могу ответить на этот вопрос.
– А Озерная Леди? Та женщина, в которую до безумия влюбился Темный Лорд… Она тоже жива?
– Я не могу ответить на этот вопрос.
– Так, может, Эдриджун все же нашел свою любимую? И они сейчас вместе там, в том неведомом мире, который даже Маг Двух Драконов не сразу смог найти за многие-многие годы! Может статься, маркиз де Гуяк тоже смог разгадать эту загадку и отправился вслед за ними?
– Я не могу ответить на этот вопрос, мадемуазель Горамник, – с улыбкой покачал головой историк.
– Они попали в ловушку и не могут из нее выбраться?
– Я не могу ответить на этот вопрос, – не сел, а буквально упал на диван преподаватель. – Но просто обязан оценить вашу великолепную работу с документами, мадемуазель Горамник. Даю вам высшую доступную мне оценку: десять баллов в аттестат! Вы очень умны, несмотря на юный возраст. Будет очень жаль, если вы тоже умрете.
– Что вы сказали? – осекшись, побледнела Анита.
– Не стоит уточнять, – покачал головой цепной Гроссер. – Я все равно не смогу ответить на ваши вопросы.
– Рано или поздно умирают все, – невозмутимо пожала плечами Генриетта.
– Но никто почему-то не торопится, – подергал идущую к решетке цепь историк.
– Скажите, мсье Гроссер, – покосился на тощую девицу Надодух. – А ваше предсказание о предательстве уже исполнилось?
– То, что с вами случилось, мсье Сенусерт, – это еще не предательство, – покачал головой преподаватель. – Так, мелкие неурядицы. И перестаньте оглядываться на своих товарищей. Очень может случиться так, что предателем окажетесь именно вы.
– Я?! – от возмущения у недоморфа даже шерсть встала дыбом. – Да я за Битали в любую сечу пойду без колебаний!
– Вы забыли мое пророчество? – скривился цепной Гроссер. – Предаст тот, в ком не будет сомнений. В мадемуазель Генриетте, как я заметил, вы сомневаетесь? Коли так, то как раз она вне подозрений.
– Д-да! – моментально развеселилась Вантенуа, вскочила, подошла сзади к Битали, обняла, шепнула на ухо: – Ты слышал, мой господин? Доверять можно только мне, одной-единственной!
– Сколько лет вы напророчите мне, мсье Гроссер? – блеклым голосом спросила Анита.
– Ну, скажем так, – зажмурился историк, тихонько повыл, покачал головой и, вскинув руки с широко растопыренными пальцами, утробным голосом произнес: – Коли в пять лет твоих ближайших не прервется нить жизни твоей, прекрасная дева, то век твой окажется равным пяти моим счастливым!
– Что ты сказал?! – взревел недоморф, кидаясь вперед. – Да я тебя…
– Ку-уда… – успела вцепиться в его густой загривок хрупкая Анита.
Сильный Надодух проволок ее пару шагов, после чего отличница исхитрилась перехватить его за ухо и чатия Сенусерт заскулил, остановился.
Битали, вырвавшись из объятий Генриетты, тоже подскочил к другу, крепко схватил под руку:
– Спасибо большое, мсье Гроссер! Мы пойдем. А то обед короткий.
– Благодарю вас, мсье Гроссер! – кивнула Анита и что-то прошипела Надодуху в самое ухо.
– До свидания, мсье Гроссер, – злобно оскалился тот.
Отличница отпустила своего поклонника только на лестнице, когда они вышли из каземата историка, – и недоморф тут же рявкнул, потирая ухо:
– Ты с ума сошла, Анита?! Он же только что назвал меня предателем, а тебе смерть в ближайшие годы пообещал!
– Это ты с ума сошел! Он нас предупреждает! Не пугает, а пре-ду-пре-ждает! Пытается помочь, как только может.
– Ага, сейчас! На все вопросы только один ответ: «Не могу ответить», – прогнусавил Надодух, пытаясь передразнить историка.
– А ты много постороннему про него рассказать можешь? – ткнула пальцем в Битали отличница. – Клятву Осириса уже забыть успел? А она про тебя не забыла! Попытаешься лишнее сболтнуть, язык отнимется. А обмануть захочешь, так она тебя и вовсе убьет! Так испепелит, что никакой тотемник оживить не сможет.
– Когда это было, с клятвой-то? – понизил тон недоморф. – Полгода уже прошло. Слушай, Анита, ты ногти бы постригла, а? Тебе ведь по деревьям лазить не надо. Зачем они тебе?
– Ты, любый мой, без коготков не всегда советы мои понимаешь, – ласково погладила его по щеке девушка.
– Так чего вам рассказал Гроссер, любовнички? – присела на высокую ступень Генриетта. – Я, если честно, половины не поняла.
– А чего тут не понимать? – как ни странно, первым ответил Надодух. – Коли клятва мешала Гроссеру отвечать, значит, все вопросы пришлись в точку.
– Он не ответил ни «да», ни «нет».
– Но он похвалил Аниту за работу с текстами! Это считай, что «да»!
– Да хоть бы и так, – пожала плечами щуплая девушка. – Он подтвердил, что Озерная Леди, Темный Лорд и маркиз де Гуяк живы. Ну и что? Весь свет знает о мифическом Шестом Пророчестве о возвращении Темного Лорда. Все его отрицают, все его знают. Цепной Гроссер подтвердил эту легенду еще раз. Ну и что? Пошли лучше обедать!
Она поднялась и быстро зашагала вверх по лестнице. Друзья двинулись следом, но Анита громко сказала им в спины:
– Если все они попали в ловушку, то мы можем попытаться их выручить!
Генриетта остановилась, оглянулась:
– А ты и вправду с ума сошла, мадемуазель Горамник! Неужели действительно хочешь вернуть из мира духов Темного Лорда? Это же равносильно уничтожению всего человечества! По колено в крови человеческой ходить придется, пока самих не зарежут. Забыла, кто это такой?
Отличница прикусила губу, задумавшись. С надеждой посмотрела на Битали. Кро помялся, не зная, чем ее можно поддержать, и сказал:
– Думаю, если даже сам великий маркиз де Гуяк не смог вытащить Эдриджуна и его любимую, то нам и вовсе туда соваться не стоит. Он ведь пошел за Темным Лордом, чтобы его спасти, правильно? Что смогут сделать пятикурсники там, где сгинул величайший из чародеев?
– Помни о предсказании Гроссера, Анита, – добавила Генриетта Вантенуа. – Будешь жить долго и счастливо, если в ближайшие годы глупостей не наделаешь. Соваться по пути Темного Лорда… Если бы там только маркиз погиб! Сам Эдриджун и Озерная Леди тоже магами были, не чета пятикурсникам. А может, и иные сторонники туда же отправились. Просто мы про них ничего не знаем, ибо обратной дороги из мира духов нет. Так что…
Девушка решительно двинулась вверх по ступеням.
– Но ведь пророчество о его возвращении существует?
– Это не пророчество, это его обещание, – ответила, не замедляя шага, Генриетта. – Он надеялся, но не смог.
– Пророчество Шестое… А еще… Не исполнилось пятое… – после двух витков лестницы у Аниты сбилось дыхание, ей стало не до разговора.
Вантенуа не ответила. Наверное, тоже запыхалась.
Пообедав, Битали с соседом поднялись к себе за конспектами по магическому искусству. Забирая из стопки тетрадь обычную, Кро заметил, что почтовая тетрадь уползла из своего угла почти до края полки, и потянул ее к себе, открыл:
«Как ты там, сын?  – твердый отцовский почерк отличался от наклонного маминого, как скала от луговой травы. – Давно не пишешь. Мы ненадолго должны отъехать в Перу. До каникул надеюсь вернуться, но может случиться и накладка. Тогда тебя матери встречать придется. Надеюсь, не обидишься? Освобожусь, отдохнем по-настоящему». 
Битали сел к столу, взялся за перо:
«Не поверишь, пап, но я на профессорской должности оказался, можешь гордиться. Правда, времени свободного мало стало, вот и не успеваю. Мне, между прочим, уже давно пятнадцать, так что я могу не с мамой тебя дожидаться, а с работой помочь. У нас скоро зачеты начнутся, боюсь, опять не до писем будет. Так что не беспокойся. Все сдам – отпишусь. –  Битали отложил перо, пробежал письмо глазами и спохватился: – Пап, подскажи, а где можно взять фантики, которыми смертные вместо денег пользуются? У меня все кончились». 
Закрыв тетрадь, он бросил ее на полку, обернулся к недоморфу:
– Пошли?
– Рано еще, – зевнул тот, валяясь на постели. – Можно покемарить с четверть часа. После обеда полезно, чтобы жирок завязался.
– Да я и так сегодня выспался неплохо. Ворон твой не прилетал, Великий Чохара тоже не беспокоил… – Кро запнулся, вспомнив надоедливый кричащий череп, и спросил: – Слушай, а чего там Анита про него у Гроссера выспрашивала?
– Да там как раз все ясно, – недоморф зевнул снова. – Профессор Бронте всегда утверждал, что Чохара хотел занять его место. А раз Чохара кричит, когда череп уносят из кабинета, то выходит, что он жил там еще до нашего директора. Поскольку Чохара друг маркиза, то так, скорей всего, и есть. Наверняка вместе сюда переселились, когда баронесса покровительства запросила.
– И что?
– А ничего, – покачал головой недоморф. – Анита свои пыльные справочники листает и несовпадения выписывает. Кто-то пропал, а все считают, что умер. Кто-то местный, а все считают завоевателем. Кто-то за Темного Лорда дрался, а все считают, что против. А кто-то наоборот. Вот скажи, какая теперь разница, даровал Эдриджун графский титул предкам Арно Дожара семьсот лет назад или нет? Можно подумать, этот хлыщ после сего известия начнет с тобой хотя бы здороваться!
– Я даровал титул Дожарам? – вскинул брови Битали. – И правда смешно!
– Еще смешнее то, что они поклялись в преданной службе тебе и твоим потомкам за себя и своих детей… – Надодух рывком сел и сплюнул: – Совсем ты мне голову заморочил! Не тебе, естественно, поклялись, а Эдриджуну! Тому, древнему, настоящему Лорду. И его детям.
– То есть мне?
– Отстань, без тебя запутался, – отмахнулся недоморф. – Уж лучше Пепелета слушать. Он убаюкивает. Уговорил, пошли.
На уроке профессор Карл Пепелет долго, нудно и однообразно диктовал свойства различных материалов по пористости и годности для изготовления амулетов. Битали, записывая, то и дело клевал носом – Надодух же, при его безразличии к конспектам, и в самом деле задремал, уткнувшись носом в страницы. Спасибо хоть не храпел.
Правда, на занятиях мадам Эджени Кардо все переменилось с точностью до наоборот: недоморф, увлекшийся выведением трав и деревьев, старательно строчил, записывая сроки сбора цветов в зависимости от фазы Луны, времени дня и сезона и целей будущего зелья, а Битали откровенно скучал, не находя ничего интересного в этом бабьем колдовстве, культурно обозначенном в программе колледжа как «природное чародейство».
По счастью, мучениям длиться было недолго: после окончания пятого курса ученики выбирали себе специализацию, и на завершающие два года колдовскую программу Кро собирался для себя вычеркнуть. Дальномирие, магия, демонология и гендерное искусство – вот его конек. Мастерство, которое опирается на собственную силу чародея, а не всякого рода заговоры, призывающие лунный свет, текучую воду и собранные следы, сдобренные порошками чабреца или шерстью дохлой мыши. Не дело настоящего воина травки-муравки скрючившись собирать. Мужчина должен разить мечом, а не узелки с заговорами завязывать!
После урока Эджени Кардо друзья опять потратили больше двух часов на кормление домовых, гномов и эльфов, сами же на ужин попали одними из последних. День уже катился к закату, а еще требовалось сделать хоть что-то из уроков и попытаться расшифровать конспект по магическому искусству, пока бормотание Карла Пепелета окончательно не выветрилось из памяти.
Надодух и Анита незаметно исчезли. Надо думать – уединились на созданной недоморфом среди диких кустарников поляне из роз, цветников и ивовых кресел. Так что в башню Битали вернулся один. Полез в шкаф и увидел, что почтовая тетрадь опять ползает по полке. Юноша достал ее, открыл:
«Твое предложение меня порадовало, сын, однако мама считает тебя слишком маленьким. С трудом уговорил ее счесть тебя взрослым только через два года. Уж потерпи немного. Потом отыграемся. По твоей просьбе: зайди к Ричарду Уоллесу. Я его предупредил. От мамы привет. Как покончишь с зачетами, пиши». 
– Ага, – обрадовался Битали. – Ну, тогда пока не переоделся…
Он стукнул палочкой по подоконнику, выскочил из-под лап сфинкса, промчался по коридорам и уже через несколько минут вошел в гулкий и полутемный зал наверху северного корпуса. Здесь юноша задумался. Где именно находятся комнаты преподавателя гендерного искусства, он не знал. Профессура колледжа жила отдельно от учеников и приглашала к себе крайне редко.
– Сэр Уоллес! – громко позвал потомок Темного Лорда в надежде на то, что какая-то связь у преподавателя с его залом имеется.
Эхо загуляло от стены к стене, заставив выставленное в стойках оружие слегка загудеть, и наверху послышался скрип:
– Чего орешь как недорезанный? – спросили из-под конька. – Иди сюда!
Битали в задумчивости огляделся. Пути наверх юноша не видел, однако прикинул, что если равномерно увеличить верхнюю перекладину стойки…
– Только без глупостей! – предупредили сверху. – Мне тут завалов из топоров размером со слона и проросших древков не надобно. Ручками залезай, ручками…
Из-под потолка упала тонкая веревочная лестница.
Комната преподавателя больше всего напоминала лодочную каюту: узкая, всего в четыре-пять шагов, но непропорционально длинная, сужающаяся кверху, с рядом небольших окошек под потолком. Все было обшито коричневой жженой рейкой, под стенами стояло несколько таких же темных деревянных сундуков, окованных железом. В самом дальнем конце жилища имелся лежак от стены до стены, несколько гвоздей заменяли одежный шкаф, обувь лежала просто на полу. Из мебели здесь имелись только стол и несколько табуретов. Разумеется, тоже деревянных, нарочито грубо сколоченных из неструганых досок.
Или для сэра Ричарда Уоллеса это было нормально и привычно? Может, он пользуется всем этим уже несколько веков и не видит смысла в переменах?
Сам преподаватель сидел босой, но в шелковой сорочке и плотно облегающих лосинах, привалившись к стене и закинув ноги на второй табурет. На столе стояла стеклянная бутылка и полупустой бокал. Судя по запаху – и в бутылке, и в бокале было вино. Причем употреблял его именно хозяин «каюты».
– Вы пьете алкоголь? – не смог сдержать удивления Битали.
– А что тебя так удивляет, приятель?! – расхохотался учитель. – Да, это алкоголь, и я его пью. Хочешь, могу налить и тебе?
Преподаватель щелкнул пальцами, и на столе появился второй бокал.
– Но ведь вино снижает концентрацию, убивает способность к рациональному мышлению и снижает реакцию…
– Кто тебе это сказал, малыш? – Сэр Уоллес, словно демонстративно, осушил бокал и наполнил его снова.
– Все учителя говорят!
– А ты им веришь, малыш? – расхохотался преподаватель. – Напрасно, напрасно. Все здешние учителя хотят тебя убить! Так что я бы советовал тебе относиться к их советам со здоровым скепсисом. И да, я тоже согласен тебя прикончить. Так что мои советы относятся к той же категории.
– Убить меня? – По спине Битали пополз неприятный холодок. Теперь он понял, что испытала сегодня Анита Горамник, услышав предсказание цепного Гроссера. – Почему?
Сэр Ричард Уоллес укоризненно поцокал языком и покачал головой. Вскинул палец, поводил им в воздухе и, наконец, указал на один из сундуков:
– Ты забываешь, что я один из верховных магистров ордена Пяти Пророчеств. И прекрасно знаю, кто ты такой. Убить Темного Лорда есть мечта каждого честного чародея! Но мне с этим никогда не везет… Да, кстати, раз уж ты пришел. Хочу сказать, мсье Кро, что вы опять будете сдавать зачет по гендерному искусству в индивидуальном порядке. Но на этот раз со всей своей компанией… – преподаватель пьяно рассмеялся.
– Какое будет задание, сэр Ричард Уоллес?
– Очень простое. Если доживете до осени, то зачет сдан, – преподаватель снова рассмеялся и сделал несколько больших глотков.
– Вы хотите сказать, сэр Ричард Уоллес, что алкоголь не так уж и вреден? – попытался сменить неприятную тему Битали.
– Бокал хорошего красного вина перед поединком хорошо взбодрит тебя, малыш, улучшит реакцию и остудит рассудок. Второй притупит реакцию обратно, третий вызовет сонливость, после четвертого можешь считать себя трупом. Я как раз собираюсь приступить к четвертой бутылке, – скривившись, гыкнул преподаватель. – Но, с другой стороны, сегодня я ни с кем драться не собираюсь.
– Отец написал мне… – начал было Битали, но сэр Уоллес предупреждающе вскинул палец, поднялся с табурета и, покачиваясь, побрел по комнате:
– Прости… Совсем забыл… Третья бутылка, чего уж там? – Он открыл один из сундуков, достал шкатулку, откинул крышку, запустил руку в сложенные рыхлой стопкой цветастые бумажки, хватанул пачку в два пальца толщиной, подбросил в воздух: – Леви!
Пьяный – не пьяный был тренер боевых искусств, однако юноша так и не смог уловить момент, когда и откуда учитель выхватил палочку, чтобы заклинанием перенести стопку денег на стол.
– Судя по тому, что тебе понадобились фантики смертных, малыш, ты регулярно нарушаешь режим, – опустил крышку сундука сэр Уоллес. – Как преподаватель я просто обязан донести об этом директору. Однако как старый друг Гаэтано Кро я должен выручать его сына из неприятностей. Посему, Битали, будем считать, что об этих бумажках я ничего не знаю. – Учитель бухнулся обратно на табурет, потянулся к вину. – Но если ты попадешься мне за самим нарушением… То не обижайся.
– Вы старый друг моего отца, сэр Ричард Уоллес? – забрал деньги смертных Битали.
– А он ничего не рассказывал? – преподаватель налил еще вина и откинулся спиной на стену. – Еще какой старый! Мы познакомились спустя полтора века после Большой Войны, в Танджоре.
– Это который в Индии? – уточнил Битали.
– Он самый, – согласно кивнул преподаватель. – Жил там, как сейчас помню, раджа Ханум. Великий был раджа и могучий. В меру, разумеется, ибо Хартия Свободных, во избежание новой Большой Войны, запрещает кланы числом более ста одного мага. После сего рубежа любой род, братство или орден обязаны разделиться или избавиться от лишних людей…
– Я помню, – кивнул юноша. – Во всех школах этому с первого курса учат.
– У раджи Ханума было в услужении ровно сто колдунов. И сам он был сто первым. А вот у его соседа, лесного чародея Суидея, таковых сотоварищей имелось всего десятка полтора. И красивая жена. Не то чтобы совсем уж невероятная, но радже Хануму понравилась. А раз понравилась, то собрал он своих людей, вошел в джунгли Суидея, разогнал его слуг, захватил дом и наслаждался женой этой столько, сколько ему хотелось, пока не пресытился. Ты ведь помнишь девиз нашего колледжа? «Сильному – слава, слабым – смирение». Суидей был слаб, и его долей стало смирение. Поругание своей жены он обязан был принять с покорностью и почтением. Радоваться тому, что милостью сильного остался жив сам и жены вовсе не лишился.
– И Суидей смирился? – Битали вспомнил Франсуазу, и душа его заледенела. – Это было бесчестно! Так поступать нельзя!
– Справедливость – это предрассудки низших духов, малыш! – расхохотался преподаватель. – В мире людей правит сила, и только сила.
– Я бы убил раджу! Сам сдох, но убил!
– Это потому, что ты сильный, малыш, а Суидей был слаб, – сделал еще пару глотков Ричард Уоллес. – Посему Суидей продал все, что у него было. Драгоценности, земли, дома, титул… Все, что имел, и нанял два десятка лучших воинов, которых только смог отыскать. У раджи было впятеро больше магов. Но не все так хороши в сече, как ты или граф Дожар, с которым вы вечно цапаетесь. Просто маги. Строители, мудрецы, прорицатели, травники, заклинатели… Мы взяли дворец раджи Ханума, разнесли его вдребезги, мы перебили всех обитателей, а самого раджу поймали, привязали ноги к затылку и притащили Суидею. Надеюсь, лесной чародей развлекся вволю и никогда после не пожалел, что остался нищим… Подожди, а зачем я тебе это рассказываю?
– Вы говорили о дружбе с моим отцом, сэр Ричард Уоллес.
– А-а-а… – осушил бокал учитель. – Во время штурма меня чуть не расплющило брошенным валуном. Какой-то излишне умелый маг дунул песчинкой, каковую я просто не заметил. А в последний миг камушек обратился в целую скалу. И быть бы мне фаршем, кабы один из воинов, с которым я даже не удосужился познакомиться, не раскрошил уже опрокинувшийся, но еще не раздавивший меня валун. Я честный человек. Я сказал, что обязан ему жизнью и желаю вернуть сей долг. После этого лет двести мы дрались бок о бок, нанимаясь в одни и те же ордена и рода, вступая в одни и те же войны. И что ты думаешь? – преподаватель расхохотался: – Он спас меня еще три раза, а я так и не нашел момента, чтобы ответить ему тем же!
Ричард Уоллес налил себе еще вина, поднял бокал:
– За твоего отца, малыш! За храброго Гаэтано Кро – лучшего из воинов этой дряхлой, умирающей планеты!
Преподаватель выпил, крякнул и так сдавил бокал, что тот рассыпался в осколки.
– В общем, я понял, что таким образом мне долг не отдать, – развел руками сэр Уоллес, – и мы расстались. Не то чтобы так решили, но Гаэтано встретил твою мать, мне предложили членство в ордене, и мы не стали так уж крепко держаться друг за друга. Ныне, видишь, я дослужился до магистра, а друг мой так и скитается по свету, торгуя мечом и оставаясь любящим мужем. Вот только детей у него и Амелиты никак не появлялось. И потому пятнадцать лет назад, когда в руках ордена появился розовощекий малыш, я вспомнил про него и отправил письмецо…
– Значит, это вы выбрали мне родителей, сэр Ричард Уоллес?
– Обниматься не надо, – придвинул к себе целый бокал учитель. – Обойдемся без соплей.
– А где мои настоящие родители?
– Перед смертью узнаешь. – Сэр Уоллес опрокинул бутылку над бокалом, потряс, но так ничего и не выцедил. Недовольно хмыкнув, подбросил: – Трунио!
Битали опять не заметил, когда бывший наемник успел выдернуть палочку. Бутылка же, не успев долететь до потолка, исчезла, обратившись в невидимую глазу песчинку.
– Мсье Кро, будьте так любезны. Там, возле входа, стоит корзина с бутылками. Подайте мне одну.
– Почему вы назвали нашу планету дряхлой и умирающей, сэр Ричард Уоллес? – спросил юноша, выполняя просьбу учителя.
– Ты совсем молод, малыш, ты не замечаешь перемен. – Преподаватель ткнул палочкой в горло бутылки, ничего не произнося, и наполнил бокал. Видимо, пробка исчезла. – Когда-то мы правили миром! Нам поклонялись, нами восхищались, нас слушались. Нам подчинялось все живое и мертвое! Ныне же мы пьем вино смертных, ездим на машинах смертных, живем в домах смертных, смотрим фильмы смертных, старательно прячемся от смертных. Мы стали напоминать вшей, которые живут в шерсти буйвола, питаясь его кровью и греясь его теплом. И все великое достоинство вшей состоит лишь в том, что их никто на себе не замечает. А иначе недолго и дуста нюхнуть.
– Но мы люди… – сглотнув, возразил Битали. – У нас три души, мы владеем силой, мы почти неуязвимы и почти бессмертны.
– Хорошее слово «почти»! – расхохотался сэр Уоллес. – Вот уже несколько веков мелкие рода и семьи, ордена и братства грызутся меж собой, убивая друг друга, вытравливая проклятиями, насылая порчи и пестуя демонов. Нас было около ста тысяч перед Первым Пророчеством, сто тысяч перед Вторым, сто тысяч перед Большой Войной и примерно сто тысяч сейчас. Смертные же из десятка деградировавших магов обратились в пять миллиардов. И этот мир теперь принадлежит им! Пятое Пророчество: «И смертные превзойдут могуществом магов». Когда Темный Лорд произносил его, над ним смеялись! Никто не верил, никто даже представить не мог, чтобы случилось подобное! И вот оно есть… Вши на шкуре, воображающие, что владеют и управляют быком!
Преподаватель решительно опрокинул в себя очередной бокал.
– Там, в святилище, – сглотнул Битали. – Там символ Пятого Пророчества соответствует знаку Хаоса.
– Тебя это пугает? Напрасно! – опять рассмеялся сэр Уоллес. – Хаос – это не погибель. Хаос – это путь возрождения. Весь этот мир вышел из первозданного хаоса. И он совсем не плох. Хартия Свободных выросла из хаоса Большой Войны. Будет новое возрождение и из хаоса Пятого Пророчества. У хаоса есть только один ма-аленький недостаток. После него мало кто выживает!
Учитель взял бутылку, внимательно рассмотрел этикетку, тихо добавил:
– Но если хорошо подготовиться, есть неплохие шансы. Ступай, малыш, не будем нарушать режим. К четвертому пузырю пьянице собеседник не нужен. Четвертый – это уже снотворное.

Призрачный щит

Новый школьный день должен был начаться с занятий по прорицанию, однако всевидящая мадам Деборе начала урок с того, что отпустила участников братства Башни, подняв ладонь и объявив:
– Предрекаю вам, дети мои, что на сегодня вы освобождены будете от всех занятий, равно как от зачетов по всем предметам, коли сможете исполнить правильно обряды, связанные с особым поручением! Ступайте и переоденьтесь в костюмы мирские, причастность к колледжу нашему никак не выдающие! – она опустила руку, склонила голову, глядя на молодых людей: – Чего застыли? Вы, верно, думаете, я шучу? Ступайте, ступайте! Директор Бронте ждет вас во дворе через полчаса. И не надейтесь, что сдать зачеты особым образом окажется для вас проще, нежели общим порядком!
Однокурсники переглянулись и стали пробираться к выходу.
В этот день Битали впервые увидел профессора Бронте не в мантии из малиновой парчи, а в обычной суконной куртке и потертых джинсах, заправленных в мятые кирзовые сапоги. Куртка явно имела надставные плечи, поскольку скрадывала контраст между большой головой директора и его щуплым телом. Седые волосы главного чародея колледжа были аккуратно зачесаны назад, на голове сидела суконная же пилотка с пером. Больше всего директор напоминал обликом швейцарского охотника, оставившего в гостинице ружье и патронташ и собравшегося погулять… Да, наверное, именно под охотника он и маскировался.
Участники братства Башни по требованию Артура Бронте тоже оделись так, чтобы не выделяться среди смертных. Что для большинства было совсем не сложно – почти все приехали в колледж на автобусах, поезде или такси и нужные костюмы имели. Исключение составили Генриетта Вантенуа, отчего-то нацепившая длинную цветастую юбку из сатина, свитер крупной вязки и яркий красно-желтый платок, и Надодух Сенусерт, которого как ни одевай – все едино шерсть наружу лезет.
Впрочем, недоморф привык отводить глаза и не опускать воротника, а одежные фантазии Генриетты не выходили за пределы обычного для смертных поведения.
– Я бы советовал вам не расслабляться, молодые люди, – обойдя семерых подростков, сказал профессор Бронте. – Вы освобождены сегодня от занятий не просто так, для пустой прогулки. От вас потребуются все те знания, которые вы успели усвоить за минувшие пять лет, внимание и осторожность! Хочу напомнить, что вы выполняете важнейшую миссию, возложенную на нас Советом Хартии. Сбор вещей Темного Лорда сделает мир куда безопаснее и укрепит основу основ нашего мира: свободу, защищаемую достойнейшими из достойных нашего Совета!
– Так зачет будет? – дослушав директора, поинтересовался Ларак.
– Если вы выполните данное поручение, то спасете человечество и получите годовой зачет по всем дисциплинам, – усмехнулся Артур Бронте, похлопал себя по груди, явно проверяя, на месте ли палочка, и махнул рукой: – Идемте за мной.
К удивлению учеников, директор повел их не в замок, а на край двора, за трибуны болельщиков, поставил возле одного из массивных камней фундамента и ударил палочкой по валуну:
– Филов луг!
Сердце привычно екнуло, желудок дернулся наверх, всех слегка замутило – и тут же отпустило. Ученики и директор находились в широкой зеленой долине меж двух горных отрогов. Отрогов настоящих, с отвесными склонами в сотни арпанов высотой и сверкающими изумрудными ледниками на нескольких, самых высоких пиках. Здесь было зябко, но солнечно и дышалось как-то необычайно легко.
– Мы в горах, да? – прищурился Цивик. – И на хорошей высоте… Солнце над головой, время за полдень. Нет, это не Швейцария – слишком большая разница во времени. Мы на Тибете, да? Не знал, что у нас во дворе есть камни перемещения.
– Местные жители не любят этого места, – пропустил его вопросы мимо ушей директор и присел на серый трещиноватый валун, похожий на тот, что находился во дворе замка. – Считают долину проклятой, населенной подземными демонами, пожирающими людей. Но это, конечно же, не так. Шестьсот семь лет тому назад через эту долину отступал отряд одного из сыновей Эдриджуна по имени Найд и по прозвищу Призрак. У него было много сторонников, желавших сделать его диктатором, хозяином планеты. Но не так много, как врагов. Путь к реке Призраку перекрыли полсотни британских озерников, а сзади наседали отряды Хартии из местного ополчения, сибирских наемников и воинов ордена. Найд оторвался от нас и вполне мог скрыться, но озерники связали его боем. Они рубились, наверное, часа два. Кто побеждал, неведомо. Когда мы настигли врага, перебили и тех, и других. Свобода была ненавистна им всем.
– Вы сражались в этой битве, профессор? – не без восхищения переспросила Анита.
– Разве достоин доверия тот, кто не проливал кровь во имя общей цели? – пожал плечами Артур Бронте. – Среди Совета Свободных за свободу воевали все. Но важно не это. Важно то, что Найд Призрак исчез после этой битвы и его никто и никогда больше не видел. Вместе с ним исчез и щит Темного Лорда, доставшийся Найду после дележа наследства. Как вы знаете, каждый из сыновей Эдриджуна получил что-то из вещей, что-то из оружия, что-то из доспехов. Дочерям тоже кое-что досталось… Так все это по Земле и расползлось.
– Может, просто сбежал? – предположил Дубус.
– В нашем мире сыну Темного Лорда почти невозможно скрыться, мсье, – покачал головой Бронте. – И глава вашего братства тому пример. Сколько веков прошло, однако стоило Битали появиться в школе, как почти сразу нашелся тот, кто опознал потомка Мага Двух Драконов. Призрачный щит тоже трудно скрыть… Хотя именно прятать этот щит умеет прекрасно. Под его прикрытием Эдриджун нередко вступал в бой невидимым для врага, тем самым заставая нас врасплох. А кроме того… Я ведь говорил вам, что оружие Темного Лорда убивает любого, в жилах кого не течет его кровь? Так вот, за минувшие века на этом поле бесследно исчезло несколько сот смертных и много десятков колдунов, пожелавших разгадать сию загадку.
– Призрачный щит делает своего владельца невидимым? – уточнил Надодух.
– Именно так, мсье Сенусерт, – подтвердил директор. – По желанию владельца, разумеется. Его самого и тех, кто рядом.
– То есть он лежит где-то здесь, но его никто не видит и не может найти?
– Вы повторяетесь, мсье Сенусерт, – покачал головой профессор Бронте.
– Несколько сотен счастливчиков его все-таки нашли, – негромко напомнила Генриетта. – Странно, что эта груда костей никак не выдает его положения.
– Так, и что нам делать, профессор? – спросила Анита Горамник.
– Найти щит и доставить в колледж, пока он не убил кого-нибудь еще.
– Но как?
– С вами потомок Темного Лорда, молодые люди. И знания, полученные вами за пять лет учебы. Так что прошу приступать, – директор широким жестом указал на долину. – Вам нужен годовой зачет или нет?
Долина лежала перед ними, сочно-зеленая, как рюмка с абсентом, и шелковистая, как пух горной козы. Похоже, животные тоже недолюбливали эту долину, поскольку густую зеленую траву никто не выедал, и она поднималась ровным ковром по колено высотой. Во многих местах были разбросаны островки кустарника. Видимо, в низинах, где скапливалась вода. Деревья же не росли нигде.
– Что будем делать? – на этот раз спросил Дубус, широко развернув плечи. – Разойдемся на несколько шагов и прочешем цепочкой?
– Тут километров десять в длину и полкилометра в ширину, – ответил Цивик. – Года два «чесать» придется. Зачем нам зачет за этот год на выпускном экзамене?
– Можно попытаться сделать лозу, – предложила Генриетта. – Мадам Кардо говорила, что так удается найти любые спрятанные тайны.
– Тот же «чес», но только в профиль, – ответил Надодух. – Чтобы лоза показала находку, над нею нужно пройти.
– Срисовать долину, напитать картинку здешней силой и поискать по ней, – предложила Анита. – Подозрительные точки проверить уже на месте.
– Рисовать будет быстрее, чем прочесывать, – согласился и Надодух.
Битали послушал своих друзей, покивал, а потом медленно пошел вперед.
– Ты куда, дружище? – направился за ним недоморф. – Чего-нибудь заметил?
– Нет, – покачал головой Битали. – Но может быть, я что-нибудь почувствую? Все же я потомок Темного Лорда. Неужели щит не откликнется на мое появление?
Остальные ученики двинулись следом, прислушиваясь и оглядываясь, надеясь уловить какие-нибудь изменения в мире вокруг.
Так, в тишине, они прошли около километра – но ничего интересного не заметили.
– Глупости какие! – первым не выдержал Цивик. – Мы образованные люди или просто гадалки уличные? Сколько можно вот так, бессмысленно, кружить? Нужно придумать какую-нибудь методику и следовать ей, пока не добьемся успеха.
– Ну давай, предлагай, умник! – оглянулась на него Генриетта.
– Ну и предложу! – Цивик подумал и закончил: – Отлучусь ненадолго и предложу!
– И то верно, – подала голос отличница. – Нас пять лет учили. Неужели ничего придумать не сможем?
– Ты предлагай, предлагай, не останавливайся, – кивнула и ей Вантенуа.
– Если хотим что-то придумать, нужно хотя бы пытаться! Ну, например… Что, если уменьшить эту долину и забрать ее целиком?
– Всю долину? – почесал в затылке недоморф. – Не, на такое даже у Темного Лорда силы не хватит!
– Снять мороки! Призрачный щит наверняка мороком хозяина защищает. Попытаемся пройти по долине с заклинанием «обсессион», и он откроется.
– Тут все так заросло, что не увидим даже открывшийся, – покачал головой Ларак.
– «Вэк»! – вскинул палец Дубус. – Это заклинание сносит все – и видимое, и невидимое. Щит отшвырнет, и мы его увидим!
– Даже если его отшвырнет, он все равно невидим, – развел руками недоморф.
– Дубус, ты гений! – остановилась отличница. – Точно! Так и есть!
Она подскочила к парню, вымахавшему выше ее на две головы, подпрыгнула и чмокнула в подбородок.
– Что он придумал, объясни?! – недовольно глянув на широкоплечего одноклассника, спросил Надодух.
– Кости! Вокруг щита должны быть из них целые завалы! – схватила его за бакенбарды девушка. – Если заклинание их разметает, то щита мы, может, и не увидим, а фонтан из костей обязательно! И будем знать, где искать невидимку.
– А где Цивик? – обвел друзей взглядом Битали.
– Пописать отлучился, – ответила Генриетта. – Сейчас догонит.
– Где?
– Да там, позади, – махнула рукой Вантенуа. – Ну понадобилось человеку, чего вы так нервничаете?
– Ладно бы человеку… – покачал головой Битали. – Но вот Цивику…
– Это верно, – забеспокоился и недоморф. – Цивик с его «везением» не может ни во что не влипнуть. Тем паче что за все утро еще ничего не сломал и не опрокинул, – и Надодух закричал во весь голос: – Ци-иви-ик!!! Ты где-е?!!
Ответом стал лишь слабый шелест травы.
– Вот проклятье! – сплюнул Битали. – Генриетта, где он свернул?
Компания быстрым шагом вернулась по своим следам, и цветастая Вантенуа показала на полоску примятой травы, протянувшуюся к островку ивовых зарослей:
– Вот здесь…
– Цивик! – Надодух сунулся было следом, но Анита ухватила его за плечо:
– Куда лезешь? Жить надоело?
Битали Кро, вытянув из кармана волшебную палочку, зажмурился и сделал глубокий вдох, мысленно стягивая со всего тела, словно теплую пленку с кожи, всю силу, что только в нем имелась, скатил ее к самому кончику палочки и коротким движением метнул вперед:
– Обсессион!!!
Заросли вздрогнули, по ним прокатилась легкая дрожь, словно взметнулся вверх горячий воздух и… И ничего не изменилось. Не считая того, что под самыми корнями появилась узкая коричневая полоска.
Все вместе друзья сделали несколько шагов вперед, и Генриетта сглотнула:
– Это же кости!
– Да уж… – покачал головой Дубус. – Мимо такого попадалова Цивик точно пройти не мог.
– Стойте! – вскинула руки Анита. – Мы же не знаем, на каком расстоянии убивает щит!
Молодые люди замерли, и только Битали, после короткой заминки, продолжил путь вперед.
Насчет костей отличница ошиблась. Жертв, может статься, были и сотни – вот только останки их, оставшись открытыми дождям и солнцу, превратились в труху, из которой торчали где отдельные костяшки, где обрывки ремней и ржавые клинки, а где и целые черепа. Единственное, так это трухи накопилось столь много, что через нее уже не пробивалась трава, и под кустами было сухо и чисто.
Цивик, разумеется, лежал здесь – распластался меж корявых корней со столь счастливым выражением лица, словно перед смертью успел догадаться о своей находке.
А может, и успел. Парнишка-то умный. Просто невероятно невезучий.
Битали присел рядом на корточки, похлопал его по груди:
– Надеюсь, с твоим тотемником все в порядке, дружище? Наверное, да. Иначе до пятого курса ты просто бы не дожил.
Кро перевел взгляд на коричневую костяную труху, ровным кругом устилающую землю.
Если оружие Темного Лорда равно убивает всех приблизившихся чужаков, значит… Юноша выпрямился, прикинул, где находится центр круга, переступил туда и принялся руками раскидывать слежавшуюся почву. Уже через несколько минут он нащупал какой-то ровный край, ухватился за него, потянул изо всех сил. Труха вздыбилась, поддалась – и Битали отвалился на спину, держа в руках белый каплеобразный щит длиною всего-навсего в руку и сделанный из чего-то, очень похожего на эмаль – но легкого и не имеющего под собой основы. С одной стороны дугой выпирала шершавая рукоять. С другой, в центре поля, сплелись шеями две драконьи головы – красная и черная, а сверху и снизу шла краткая надпись-девиз: «Сильным – честь, слабым – справедливость».
Битали взялся за рукоять – и щит запел, ощутив руку хозяина. Легкое дуновение обняло юношу, и он понял, что древнее оружие могучего мага готово служить ему: отбивать удары, прятать от взоров, поддерживать в усталости, следить за опасностями и упреждать о них. Кро ощутил его как часть самого себя, как продолжение своего тела, как плоть от плоти своей. И в то же время как верного друга. Не удержавшись, Битали ласково погладил оружие по верхнему краю, и щит натурально мурлыкнул, радуясь позабытой нежности.
Спохватившись, юноша вернулся к открывшейся яме, заглянул в нее. Как он и полагал, под щитом остались останки его последнего владельца. Однако время и природа не пощадили Найда Призрака. Из земли выглядывал лишь край черепа, несколько ребер и рука, на которой поблескивал браслет с маленькими треугольными зеркалами, вставленными в ажурные оправы вместо драгоценных самоцветов. Все, что мог сделать Битали, отдавая дань уважения мертвому брату, так это снова завалить яму трухой, даруя ему вечное упокоение.
– Смешно, – негромко сказал он. – Твой щит уберег тебя от врагов даже после смерти. Но, похоже, он спрятал хозяина так хорошо, что тебя не смог найти даже твой тотемник. Прощай, брат. Вот и раскрылась тайна еще одного из Темных Лордов. Прощай.
Битали поднялся и вышел из кустарника, показал щит друзьям, потом кивнул:
– Цивик, понятно, нашел ловушку с первой попытки. Чуть ли не сверху на щите растянулся! Можете его забирать, там теперь безопасно.
Ларак и Надодух взяли невезучего товарища за руки, Дубус за ноги и все вместе отправились к далекому валуну, на котором директор школы дожидался сдающих зачет учеников. При виде погибшего, Артур Бронте вскочил, засуетился:
– Мсье Кро, отойдите, пожалуйста, в сторону, в данный момент вы опасны. Мадемуазель Горамник, будете за старшую. Когда ваши друзья встанут перед камнем в круг примерно три шага окружности, коснитесь середины валуна и внятно, раздельно произнесите: «Школа бэ!» Понятно? Как окажетесь во дворе, сразу несите Цивика к Эшнуну Ниназовичу. Это будет не первый визит, наш лекарь знает, как быстро вернуть Цивика к занятиям. Действуйте!
Отличница кивнула, дождалась, пока мальчишки сгрудятся у валуна, ударила палочкой – и все исчезли.
Генриетта громко сосчитала до десяти, шагнула к камню:
– Школа бэ! – и тоже сгинула.
– Неужели вы его нашли?! – Профессор повернулся к Битали. – Какой красавец! Он ничуть не изменился. Выглядит словно только сегодня отполировали… Я пойду первым, мсье Кро, дабы проверить, нет ли за амулетом перемещений людей. Вы ведь уже убедились, насколько это опасное оружие, правда? Если там кто-то окажется, я освобожу место. Вы же сосчитайте до десяти и только потом отправляйтесь следом.
– Хорошо, – кивнул юноша.
– Какой красавец! – еще раз восхитился директор – и пропал.
Битали честно выждал, перенесся следом на совершенно пустой двор, а затем следуя в пяти шагах за спиной профессора, поднялся на крышу, а с нее – под шатер башни Кролика, где в полумраке уже хранился на шесте из красного дерева шлем Эдриджуна.
– Поставь его туда! – указал на соседний шест Артур Бронте. – Сможешь закрепить или тебе дать веревку?
– Он и так твердо встает, профессор, – под шестом в полу имелась трещина, и острие щита очень удачно в нее вонзилось.
– Благодарю вас, мсье Битали Кро! – потер руками директор школы. – Вы честно заслужили и зачет, и даже десять баллов в аттестат. Можете идти. А я немного задержусь. Хочу еще полюбоваться этим невероятным приобретением. Кто бы мог подумать, мы все же нашли Призрачный щит! Целых шестьсот лет… Но все-таки мы его добыли!
Молодой человек оставил профессора восхищаться его новым приобретением, сам поспешил в лечебницу – и застал своих друзей, идущих навстречу. Вместе со смущенным Цивиком в середине.
– Ух ты! – только и изумился Кро. – Эшнун Ниназович что, твоего тотемника прямо в лазарете держит?
– А как ты догадался? – вскинул брови Цивик, и все весело расхохотались.
– Ребята, наши зачеты засчитаны, – развел руками Битали. – Не знаю только, нужно ли нам теперь посещать занятия, или мы теперь числимся на каникулах?
– Придется посещать, – ответила Генриетта. – Родичи ведь ничего не знают, а без их согласия колледж нас отпустить не может.
– А еще нам нужно покормить домовых, – внезапно напомнил Ларак. – Иначе коровы недоеными мучиться будут. Давайте сперва домовых, а потом в столовую? Наберем вкусностей, а потом отметим нашу удачу торжественным обедом на поляне Надодуха!
– Лучше ужином, – поправил недоморф. – Чтобы на время не оглядываться. И к тому же мне нужно там кое-что прибрать.
– Ладно, ужином, – согласился паренек. – Договорились? Ну, наконец-то! А то уже третий месяц все каждый день по углам разбегаются… Так, мы с Дубусом на огороды, а вы за молоком!
Кормление низших духов давно стало для братства привычной рутиной, и в несколько рук ученики управились с этим довольно быстро. Потом был обед, на который они попали, понятно, самыми первыми – отправившись в столовую еще до окончания второй пары. С обеда Анита и Надодух незаметно исчезли, Цивик отправился отоспаться – очередная смерть его немного утомила, и остальные участники братства тоже разошлись на послеобеденный отдых.
В башне Битали тут же открыл дверцу шкафа, пробуждая из памяти милый образ, глянул в зеркало. Оно, как это случалось почти всегда, сразу восприняло желание юного чародея и отразило образ далекой Франсуазы. И как это случалось довольно часто – этот образ оказался дрожащим и размытым. Девушка была видна сверху и сбоку, да и то только наполовину: правое ухо, плечо и часть руки, лежащей на исписанной тетради. Похоже, она сидела в своей школе. Отражающих поверхностей поблизости не имелось, и зеркало нашло что-то слабопригодное и захватывающее нужный образ хоть маленьким кусочком.
Но в этот раз юноша неудаче не огорчился. Взяв с полки немного ярких «фантиков», он сунул деньги смертных в карман и завернулся в покрывало перемещений.
В Ла-Фрамансе Битали повернул не к дому Франсуазы, а на окраину, к новому торгово-развлекательному комплексу, быстро нашел ювелирную лавку, пошел вдоль прилавков.
– Молодой человек ищет что-то конкретное? – встрепенулась упитанная пожилая дама с седыми волосами, имеющими явный зеленоватый оттенок.
– Мне нужен браслет с зеркалами, – вперил в нее внимательный взгляд Битали. Уж очень хозяйка магазина походила внешностью на болотную навку.
– Серебро, золото, камень? – жадно облизнула губы продавщица.
Волосы сухие, кожа тоже, пахнет ландышем… Нет, пожалуй, все-таки смертная.
– Без разницы, – пожал плечами юноша. – Главное зеркала.
– Серебро с воронением? – выдвинула дама пару ящиков, быстро выложила на витрину несколько широких браслетов. Тонкий травяной рисунок на них подчеркивался черными линиями, окружающими лепестки отчеканенных лепестков. Сами лепестки были отполированы до блеска и вполне могли считаться маленькими зеркалами.
Битали поднял один, другой, приглядываясь, покачал головой:
– Они неровные. Отражение искажают.
– А так? – Продавщица смахнула серебряные браслеты, вместо них выложила два золотых, на которых рисунок из маленьких рубинчиков перемежался с белыми овалами.
– Слишком маленькие. Через них ничего не видно.
– Тогда черная яшма с белым золотом… Но это дорого.
– Столько хватит? – Битали показал взятые с собой деньги.
Продавщица оценивающе прищурилась, наклонилась, достала из-под прилавка бархатную коробочку, открыла. Внутри, на выпуклой подушечке, лежал браслет шириной в два пальца из черного полированного камня, по которому вилась гравировка, заполненная сверкающим золотым порошком. В пяти местах камень то ли скрепляли, то ли украшали белые сверкающие пластинки. Ровные, прямоугольные, гладкие.
Теперь жадно облизнулся юный чародей, и дама злорадно улыбнулась, потянулась к деньгам.
– Вот это, это и это мне, – отобрала она несколько бумажек, – все остальное пока остается вам. Футляр в подарок. Приходите еще! Моя лавка готова исполнить любой каприз любого клиента. Мсье в гостях или проездом?
– Я из Шотландии, – удовлетворил ее любопытство Битали. – Уж извините, если мое поведение показалось вам странным.
– Ну что вы! Я всегда рада новым клиентам. Если вам понадобится что-то необычное, обращайтесь, сделаем на заказ. Шотландские украшения у нас редкость, но если вы опишете их достаточно подробно, получите все, что пожелаете. Не забудьте рассказать о нашей лавке своим друзьям. – Дама протянула картонный прямоугольник с адресом и телефоном. – Приходите еще.
– Обязательно… – Битали поднял глаза на часы, висящие над кассой, и заторопился на выход.
Школа Франсуазы находилась тоже на окраине, совсем недалеко от торгового центра: простенькое двухэтажное здание, обшитое синими и зелеными панелями, с двумя баскетбольными площадками по сторонам. Его окружал забор из проволочной сетки высотой в два человеческих роста – видимо, чтобы мяч во время игры не улетал. Однако впечатление из-за такого ограждения возникало чисто тюремное. Только колючей проволоки поверху и вышек с охранниками не хватало.
Ученики уже расходились – на крыльце школы собралась изрядная толпа, гомонящая, шевелящаяся, размахивающая рюкзаками, дымящая сигаретами и пьющая пиво. Последнее удивило Битали больше всего. Неужели малолетним смертным никто этого не запрещал?
– Смотрите, фокусник!!! – перекрыл общий гомон истошный вопль, и из толпы выбралось вперед уже знакомое юноше страшилище, увешанное серьгами и раскрашенное под жертву упыря. – Ребята, я его знаю! Он такое умеет, вы просто сдохнете!
– Добрый день, мадемуазель Юлиана, – кивнул Битали. – Франсуаза еще не ушла?
– Не, с черномазыми тусит, – махнула рукой на крыльцо девушка. – Покажи нам чего-нибудь! Ну покажи!
Битали прищурился: Франсуаза весело болтала с черноволосым пареньком арабской внешности, возле которого терлось еще двое смуглых подростков, с готовностью смеясь каждой шутке. Ревность кольнула сердце – и сразу отпустила: едва увидев Кро, девушка сразу прервала разговор и побежала к Битали. При всех обняла и поцеловала.
– Не отпускайте его! Пусть фокус покажет! – продолжала требовать Юлиана. – Держите крепче, он сквозь землю провалиться способен!
– Ладно, покажу, – согласился Кро. – Тут бутылок много. Подбрось любую.
– И она на голову кому-нибудь упадет! Классный фокус, ценю! – расхохоталась жертва упыря.
Битали чуть склонил голову и вопросительно вскинул брови.
– Ну ладно, – поняла его мысль Юлиана. – Если что, ты отвечаешь. Карло, ну-ка дай!
Девушка отняла у одного из близко стоящих парней бутылку и швырнула в высоту. Всеобщие взоры поднялись вслед за ней, и Битали быстро достал палочку, указал ею в зенит, одними губами прошептав:
– Трунио!
И бутылка исчезла.
– А-а-а, вы видели?! – восторженно закричала девушка. – Я же говорю, вы обалдеете! Смотрите, еще одна!
Взмах, бросок – и еще одна бутылка бесследно исчезла в полуполете на школьную крышу.
– На сегодня все, – торопливо предупредил Битали, забирая у Франсуазы рюкзачок и обнимая ее за плечо. – Фокусы нужно прекращать до того, как их тайну разгадают.
– Экий ты умный! – Пока Юлиана развлекалась с бутылками, арабы с крыльца успели добраться до Битали и Франсуазы и обступили с трех сторон. – Думаешь, ты можешь так запросто припереться в наш квартал и уводить наших баб?
Недавний собеседник девушки ткнул его пальцем в грудь.
– Хочешь, я с тобой то же самое, что с бутылками, сделаю? – предложил Битали. – Всем понравится. Кроме троих…
– Да ладно, не дрейфь! – рассмеялся парень и хлопнул его по плечу. – Шучу. Мархаба садык!
Раскачиваясь из стороны в сторону, он отошел и вскинул пальцы. Его друзья тоже расступились, освобождая дорогу.
– Как у вас тут, однако… Шумно и дымно, – удивился Битали, уводя девушку.
– Отец хотел меня в колледж отправить, – словно оправдываясь, ответила Франсуаза. – Банк кредит не дал. Я сейчас коплю. Может, после школы удастся хотя бы в Ренн уехать, там куда-нибудь поступить.
– Кем ты хочешь стать?
– Не знаю… Кем угодно, лишь бы подальше отсюда! Мы тут как в каменном веке по сей день остались. Все закрывается, работы нет, развлечений никаких… Согласна стать помощницей фокусника! – внезапно повеселела она. – Ты не знаешь, кому-нибудь из циркачей случайно ассистентка не требуется?
Битали остановился, достал коробочку и открыл перед девушкой.
– Вот это да!!! – восхищенно воскликнула Франсуаза. – Какая красота! Это мне?
Кро достал браслет и молча замкнул вокруг ее запястья.
Девушка задохнулась, потом кинулась целоваться, снова начала любоваться подарком и только потом спохватилась:
– Но ведь он безумно дорогой! – Франсуаза мотнула головой. – Я не могу…
– Будешь спорить, сломаю замок, и ты не сможешь снять его даже в душе, – пообещал Битали.
– Какая красота! – немедленно смирилась девушка, отвела руку, любуясь браслетом, а потом снова стала целовать молодого человека: – Спасибо!
– Главное, носи его всегда, – попросил ее Битали. – Мне будет приятно.
– Ты всегда появляешься неожиданно, – прижавшись к молодому человеку, пошла рядом девушка. – Если бы я знала… А так, мне на работу сегодня опять.
– Ничего страшного. Скоро каникулы, сможем встречаться чаще. Я тебя провожу.
Уже вернувшись в башню, юный чародей первым делом распахнул шкаф, оживляя образ Франсуазы, глянул в висящее на дверце зеркало и довольно улыбнулся: девушка была в нем! Тщательно зачесанные на затылок волосы, суровый взгляд и плотно сжатые губы, чуть изогнутые брови, обтягивающий свитер… Полированные пластинки браслета отражали прекрасную смертную так, что казалось – протяни руку, и можно прикоснуться к ее щеке или плечу.
На слабое потрескивание Битали не обратил внимания, и потому осторожное покашливание застало его врасплох. Кро торопливо захлопнул дверцу, развернулся…
– Профессор Бронте?! Откуда вы здесь?
– Значит, ты здесь, в своей комнате? – Директор школы опять был в парчовой мантии и бархатном берете с кисточкой на макушке. – И ничего не слышал? Странно. Похоже, мой свисток окончательно сломался.
– Вы хотели меня вызвать, мсье? – напрягся Битали, пытаясь прикинуть, что мог увидеть в шкафу директор. Франсуазу? Вряд ли… Зеркало каждому магу показывает того, кого тот желает видеть. Деньги смертных? Они на самом краю… Нужно будет перепрятать подальше.
– Да, хотел, – кивнул Артур Бронте и, забросив руки за спину, подошел ближе. – Совет Свободных извещен о вашем сегодняшнем успехе, мсье Кро, и очень желает наградить вас за подобное достижение. Правда, пока не может придумать, как именно. Однако у него есть новая просьба. Зачеты вы все уже получили, мсье, однако у участников вашего братства появляется возможность существенно, очень существенно улучшить свои аттестаты. Для вас или мадемуазель Горамник это, полагаю, безразлично. Она отличница, а вы глава клана. Однако остальные ученики… Мсье Сенусерту, Лараку, Дубусу и даже Цивику, которому слишком редко задают вопросы, подняться из отстающих в отличники будет весьма… м-м… приятно.
– В чем состоит эта просьба, профессор?
– Думаю, вы догадываетесь, мсье Кро. Нужно забрать еще одну деталь из вооружения Темного Лорда.
– Я должен испросить согласия своих людей.
– Разумеется, мсье Кро, – согласно кивнул профессор. – И прошу вас не забывать, что освобождение от уроков вы получили только на один день. Так что завтра попрошу всех вернуться на лекции.
Он указал палочкой в сторону подоконника и с легким треском исчез.
И почти сразу на его месте возник Надодух:
– Ну, ты где?
– Да здесь я, здесь!
– Тогда пошли!
Недоморф за минувшие месяцы заметно укрепил подступы к своему живому убежищу, вырастив вдоль стены кустарника несколько акаций, опустивших ветви к самой земле. Глядя на длинные, с полпальца, шипы, Битали остановился, оглянулся на друга:
– И как тут теперь проходить?
– Пощупай шипы. Острые?
– Острые, – подтвердил потомок Темного Лорда, потрогав один из них пальцем.
– Братство Башни! – четко произнес Надодух. – А теперь?
– Мягкие! – изумился Кро. – Да ты просто гений природного чародейства! Правильно в лешие готовился…
– Прошу, – довольно рыкнул в ответ на похвалу недоморф.
Битали повернулся спиной вперед, проталкиваясь через густое переплетение ветвей, но сопротивления почти не ощутил. Похоже, плотная, непролазная стена была всего лишь иллюзией.
На поляне, окруженной цветущими розами, все уже было накрыто. Покрывало лежало на разлапистом ивовом суку, местами свисая между ветками, на нем тут и там стояли блюда с пирожными, фруктами и конфетами – ничего другого компания с нижнего этажа брать не стала, – а кроме того, стояли кубки и хрустальные графины. Вокруг стола поднимались кустики в виде кресел. Семь низких и одно высокое.
– Прошу, Темный Лорд, – с легким поклоном указал во главу стола Надодух Сенусерт.
– Леви! – взмахнула палочкой Анита, и графины взметнулись в воздух, наполняя кубки.
Тяжелея, сосуды закачались – все же ветка была не лучшей опорой для посуды. Однако, зная стремление недоморфа выращивать мебель, окружать себя живой обстановкой, никто из братства сетовать на это не стал.
– Сегодня мы совершили великое дело, друзья! – поднял свой бокал Надодух. – Мы доказали, что не просто школьные приятели, а достойная часть древнего рода. Слава Темному Лорду!
– Слава, слава! – вскочили остальные ученики.
Битали кивнул, с опаской пригубил темно-красный напиток, но это оказался всего лишь сок, терпкий и вяжущий, сладко-кислый и тягучий гранатовый сок.
– У меня есть ответное слово, – поднялся он. – Скажите, вы все хотите стать круглыми отличниками?
– А то! – ответил за всех Цивик. – Хороший диплом всегда пригодится!
– Есть такая возможность.
– Что нужно сделать?
– Полагаю, добыть еще что-то из вещей Эдриджуна? – с кислой рожей вздохнула Генриетта.
– Мы хотим еще одно приключение? – спросил Битали.
– Да-а!!! – дружно ответили почти все, кроме Генриетты и Надодуха.
Первая удача, первая победа, первая награда опьянили учеников из колледжа маркиза де Гуяка. Они чувствовали себя всесильными и жаждали новых свершений.

Убежище

– …Амулеты отводящие имеют нисходящую энергетику, питаются силой противника и потому в накачке не нуждаются, – мерно бубнил Карл Пепелет, словно специально пытался убаюкать своих учеников. – Они действуют по принципу впитывания и рассеивания враждебного воздействия. Как и все магические предметы нисходящей энергетики, они должны создаваться на садящейся Луне, причем ее воздействие наиболее эффективно либо после полнолуния, либо перед самым новолунием. Процесс требует трехцветной зодиакальной плоскости, пентаграммы с рунами стихий или присутствия одного из духов, гарантирующих амулету свое покровительство. Чем выше по родовитости откликнувшееся существо, тем надежнее получится амулет…
– Напрасно торопишься, – в другое ухо шептал Надодух. – Со щитом не повезло Цивику, но повезло нам. Коли оружие Лорда чужаков на удалении убивает, то мы все разом под него угодить могли. И лежали бы там сейчас, как кролики на лотке.
– У нас есть тотемники! – попытался возразить Битали.
– Там десятки магов смерть нашли. И у каждого по тотемнику, – тут же ответил недоморф. – Не надо спешить, разобраться сперва надобно, как и кого доспехи Эдриджуна убивают. Если дети Темного Лорда разделили его наследство, какой-нибудь брючный ремень по случайности способен тебя не признать. Тогда нам всем конец…
– У вас какие-то вопросы, мсье Сенусерт? – все-таки не выдержал постоянного перешептывания преподаватель.
– Это был мой вопрос! – поднялся вместо него Битали, который пытался хоть как-то следить еще и за лекцией. – Если мы привязываем к амулету низших или средних духов, то мы должны как-то вознаграждать их взамен. Разве нет?
– В активных амулетах они подкармливаются вашей силой, мсье Кро, – кивнул профессор, – и потому эти предметы постоянно нуждаются в подпитке. В пассивных вы заключаете договор о защите, при котором открываете духу проход в наш мир и позволяете питаться вашими врагами.
– А их удастся вернуть обратно?
– Высшие духи неустойчивы в нашей среде, мсье Кро. Яркий свет, перепады температур, сухость, едкие запахи… Впрочем, это не есть тема моего курса. Если в качестве специализации вы выберете демонологию, профессор Эления Клеотоу посвятит вас в данную проблему со всеми подробностями.
– Но в любом случае духа нужно заинтересовать, чтобы он откликнулся на призыв!
– Данную проблему каждый маг решает самостоятельно, мсье Кро. Кто-то соблазняет духов жертвенной кровью, кто-то благовонием, кто-то ласковым словом, кто-то живой плотью, кто-то клятвами и обещаниями.
– Спасибо, профессор. Простите, что отвлек.
– Ничего страшного, мсье. Ваши вопросы относились к теме урока.
– Ты слишком надеешься на свою кровь, дружище, – прошептал недоморф, едва Битали опустился обратно на лавку. – Случись что, тебя даже вытащить будет некому! А наследство Темного Лорда еще и тотемников пришедших убьет. Кто его остановит?
– Привяжешь меня на веревку и отдашь конец Аните. Если что, она меня вытащит.
– Почему Горамник? – не понял Надодух.
– Ты ведь за нее беспокоишься, разве нет? – подмигнул другу Битали. – Не бойся, мы станем держать ее позади общего отряда. А первыми пойдем я и Цивик. Он будет искать, а я уносить его тело.
– Чего? – услышав свое имя, повернул голову паренек.
– Мсье Цивик, минус один балл за болтовню на уроках! – окончательно лопнуло терпение профессора Пепелета. – И принесите мне ваш конспект! Мне интересно, насколько полно вы посвящаете себя учебе.
– Но он же молчал! – не выдержав, вступился за товарища Битали.
– Мсье Кро, подойдите к моему столу, – отправился к пыльной доске, на которой никто и никогда ничего не писал, Карл Пепелет. – Посмотрим, что вам удалось усвоить при своем живом интересе к теме.
Битали показал недоморфу кулак и поднялся, пошел вперед.
– После завтрака у меня осталась чудесная куриная косточка, – сладко зевнул профессор. – И я не поленился принести ее сюда. Прекрасный, органический, высокопористый материал. Будьте так любезны, мсье, сделайте из нее защитный амулет.
– Но… Но я не обратил внимания, мы живем под садящейся Луной или растущей? – взял в руку птичью грудную вилку юный чародей.
– Это вы помните, одобряю, – кивнул профессор. – Однако фазы Луны лишь усиливают либо уменьшают возможности амулета, но отнюдь не запрещают его изготовления. Посему продолжайте.
– Защитный амулет нисходящей энергетики… – облизнувшись, попытался вспомнить суть лекции Битали. – Значит… Рисую пентаграмму… Помещаю кость в нее… Накладываю свою энергетику, концентрируясь на стабильности и неизменности… Теперь она будет препятствовать любым изменениям… Э-э-э… Себя и своего владельца… Э-э-э… Кажется, готово… Да?
– Проверяем. Мсье Батиас, попытайтесь уничтожить кость.
Плечистый парень из братства троллей поднялся со своего места и взмахнул палочкой:
– Мартилло!!! – и в тот же миг от палочки по его руке скользнула волна пламени, обняла тело, обратив ученика в огромный факел, выросла до потолка, жадно взревев.
– Тхар-ри!!! – взмахнул палочкой профессор, и пламя исчезло столь же стремительно, как и возникло. – Вы целы, мсье Батиас?
– А-а-а? – молодой человек в растерянности рассматривал свои руки.
– Ступайте в лечебницу, – распорядился преподаватель. – Пусть Эшнун Ниназович сам решит, нужна ли вам помощь. Он разбирается в этом куда лучше нас обоих. Мы же пока подведем итог. Как видим, косточка цела, амулет свое предназначение выполнил. Посему двумя баллами мы мсье Кро все-таки наградим. Однако сработал оберег вовсе не так, как мы ожидали. В чем заключается ошибка изготовления?
Анита Горамник вытянула руку, вскочила:
– Нисходящий амулет не наполняется силой, а Битали ее излучал, когда формировал стабильность. На пентаграмме не нанесено никаких рун, и потому она излучает главную свою функцию знака бесконечного холода. Перевернутая пентаграмма дает эффект, обратный основному… Все вместе дало противоположное нужному воздействие. Вместо пассивного рассеивающего оберега получился активный боевой огненный амулет.
– Вот это уже ответ на пять баллов! – одобрил Карл Пепелет. – Ступайте на место, мсье Кро. Ваши успехи позорно не соответствуют вашей заинтересованности.
– Получил, гусар? – обрадовался Арно Дожар. – Тупой серв!
Битали остановился, но ответить не успел – Анита громко спросила:
– А что это было за заклинание, профессор Пепелет? Которым вы Родриго потушили?
– Тхарри? – Преподаватель качнул палочкой, и у Битали перехватило дыхание, а все тело заледенело. Не в переносном смысле, а в прямом: даже одежда покрылась инеем. – Оно не гасящее, а охлаждающее. Одноопорное, безымпульсное. Произно́сите данное слово и на протяжении всего выдоха дополняете образом, эмоцией, ощущением холода. Тхарри…
На этот раз инеем покрылась одежда графского отпрыска.
– Мсье Кро и Дожар! Надеюсь, вы достаточно остыли? Желание затевать ссору пропало или еще нет? Данное заклинание достаточно простое, и на пятом курсе тратить время на его изучение нет никакого смысла. Освоите его самостоятельно в свободное время. Однако вернемся к амулетам. Так как нам создать амулет, не напитанный силой?
– Заговорить!
– Один балл, мсье Сенусерт! – вытянул палочку в сторону недоморфа профессор. – Просто заговорить. Полагаю, всем вам хочется закричать: «Но это будет уже не магия, это банальное колдовство, природное чародейство!» Да, мадемуазель и мсье, так оно и есть. Нисходящие амулеты относятся к природному колдовству, а восходящие – к интеллектуальной магии. Но это уже тема будущих занятий. На сем урок закончен, можете идти.
Профессор Пепелет наказал Битали от души – двигаться юноша смог только к концу обеда, а отогрелся лишь на уроке истории. Как ни смешно звучит – отогреться в холодном каземате.
Впрочем, холод во всем теле и дрожь в конечностях ничем не мешали молодому человеку слушать лекцию Арнольда Гроссера, ходящего на цепи вокруг стола, сложив руки за спиной и смотрящего себе под ноги:
– Вплоть до начала Исхода люди почти не имели контактов со смертными ввиду их малого количества и полной бесполезности по причине позорной деградации. Однако в эпоху Расселения эти существа успели в значительной мере расплодиться и стали оказывать заметное влияние на мир, научившись возделывать поля и сады, строить себе дома, прокладывать дороги и строить корабли. Получать готовую пищу от смертных многим людям показалось куда более удобным, нежели тратить на ее добычу личное время. То тут, то там на планете маги стали нисходить к людям, дабы принять тяжкое бремя власти над ними.
Услышав насмешливое хмыканье, историк поднял голову, обвел взглядом зал:
– Да-да, именно так! Тяжкое бремя! Ведь смертные в том состоянии не очень сильно отличались от животных. Больше того, процесс деградации еще не остановился, многие племена и целые районы Земли продолжали скатываться к упрощению обычаев, жизни, поведения. Как ни странно, но сильнее всего разложение затронуло климатически наиболее комфортные зоны. Там, где для сытости достаточно сорвать плод с ближайшего дерева, а для спокойного сна сгрести в охапку опавшие листья, потомки людей не испытывали потребности ни в силе, ни в разуме, ни в управлении и потому утрачивали все эти навыки. Что же остановило деградацию?
– Война! – отозвалось сразу несколько учеников.
– Это верно, – кивнул цепной Гроссер. – Смертных стало слишком много, незаселенные земли закончились, за право жить на них пришлось воевать. В войне же побеждают самые умные, организованные, сплоченные. Поэтому самые отсталые ушли в непролазные джунгли, наименее деградировавшие истребили полукровок, стали закрепляться в добытых границах и строить военизированные государства, и в мире окончательно утвердились три ветки когда-то единого человечества: мы, смертные и обезьяны.
Историк остановился, поднял глаза к решетке, к которой крепилась его цепь, и продолжил, глядя на нее:
– Однако история войн пойдет у нас отдельным курсом. Вернемся к первым контактам со смертными. Дабы получить от них пищу и работников, требовалось: первое – привести их к повиновению и второе – научить несчастных азам цивилизованности. Ибо трудно, например, требовать налог в тринадцать целых и семь десятых процента от людей, вообще не умеющих считать. А кроме того, большинство возделываемых смертными культур были недостаточно продуктивны, чтобы прокормить и их, и нас с одних и тех же полей. Изначально наиболее важным стал второй путь: маги даровали смертным математику, письменность, навыки ирригации и севооборота, создали и одарили земледельцев новыми, неведомыми им культурами. Такими как кукуруза, пшеница, рис, соя, греча, рожь, репа, и многими другими. Это позволило достичь всеобщей сытости даже при том, что смертные передавали людям до трети полученных урожаев. Попавшие под покровительство людей народы быстро становились самыми развитыми, сильными, преуспевающими, и благодарность их полностью обеспечивала управляемость такими племенами.
Цепной Гроссер чуть помолчал, уселся на диван:
– Но благодарность смертных оказалась хлипкой опорой для отношений. Очень скоро смертные поняли, что полученные блага позволяют им жить самостоятельно, и стали возвеличивать смертных вождей превыше магов. Перед нами возникла серьезная дилемма: мы не могли истребить зарвавшиеся народы в качестве наказания, поскольку они кормили нас, строили наши жилища, изготавливали одежду и обувь и выполняли много иных работ, на которые не способны низшие духи. Возвращаться к прежним временам, когда все и вся приходилось делать самим, никто из людей не хотел. Однако выход смертных из-под повиновения приводил к точно такому же итогу! И нам пришлось воздействовать на этих несчастных всеми возможными способами, доказывая свое всесилие, пугая и покровительствуя, карая и милуя. Это было время, когда приходилось обрушивать пылающую серу на целые города, обращать непослушных в соляные столбы, устраивать засухи, моры и наводнения, вещать с небес и метать молнии… И в то же время награждать покорных благоприятной для урожаев погодой, пробивать для них в горах дороги, даровать смертоносное, непобедимое оружие.
– Смертоносное против людей? – уточнил Арно Дожар.
– Поначалу нет, – покачал головой преподаватель. – Процесс воспитания смертных с переменным успехом длился несколько веков. Где-то лаской, где-то страхом, однако их удавалось удерживать в повиновении. Пока не случилась Большая Война. В условиях, когда защитники свободного мира имели подавляющее численное преимущество перед сторонниками единоличной диктатуры, Темный Лорд открыл смертным тайну могущества людей. По всей планете прокатилась волна убийств. Покорные прежде народы без счета и колебания истребляли ненавистных им правителей. Власть людей дрогнула. Сражаться между собой, постоянно опасаясь удара в спину от собственных рабов, стало невозможно, и после победы над Темным Лордом сторонники Хартии Свободных провозгласили запрет на открытие тайны своего существования недоразвитому миру. Смертные не должны знать, что мы правим ими, что живем среди них, пользуемся всеми создаваемыми ими благами – как пчелам незачем знать о существовании пасечника. Они должны забыть о нас, перестать бояться. Но самое главное – они должны навсегда забыть, каким образом смертные могут убивать людей! Вопросы?
– А каким образом смертные могут убить человека?
– С какой целью интересуетесь, мсье Юсуфов? – вытянул шею цепной Гроссер. – Вы случайно не лазутчик?
Класс рассмеялся, и историк продолжил:
– На самом деле чем реже вы будете вспоминать об этом, тем меньше шансов на то, что тайна вернется к смертным. Сейчас она осталась лишь в мифах и сказаниях. Но они тоже забываются, заменяются новыми легендами. Немного терпения, и тайна отомрет.
– Как можно править, не выдавая своего существования?
– Золото, – согнул один палец цепной Гроссер. – Заплатите смертному за лебеду – и он собственными руками превратит поле в бурьян и за пару поколений забудет, как можно прокормиться своими руками. Развлечения, – зажал он второй палец. – Смертные глупы, как малые дети, и игры для них важнее хлеба. Научите их забавной игре, устройте представление – и они забудут о реальном мире, погрузившись в вымышленный. Страх, – загнул он третий палец. – Скажите им про изобретения, которые вам не нравятся, что новые открытия опасны для здоровья, сокращают жизнь, вредят их жилищам, – и смертные сами выбросят на свалку собственные достижения. Не забывайте, мсье Юсуфов, нам не нужно строить смертных в колонны и отдавать приказы маршировать направо или налево. Для нас достаточно, чтобы они просто брели в выбранном нами направлении, а не повернули в другую какую-нибудь сторону. А пойдут они туда толпою или по одному, с грустью или прыгая, как караси на сковородке, это уже они пусть выбирают сами. Мы живем в свободном мире. Зачем ограничивать форму повиновения для тех, кто так яро сражался за право на собственное мнение?
– Что будет, когда смертные забудут про нас?
– Прекрасный вопрос, мсье Юсуфов! – одобрительно похлопал в ладони историк. – Вот только направляете вы его не в ту сторону. Ибо все, что произойдет в будущем, будете определять вы: возмужавшие, достигшие власти и влияния, основавшие свои рода и братства, свершившие победы и открытия, родившие своих детей. И лет через двести я буду рассказывать вашим детям уже о ваших свершениях. Думаю, с этой мыслью нам самое время закончить сегодняшний урок и расстаться до следующей недели.
Ученики стали подниматься и покидать промозглый каземат. Участники братства тоже поднялись, собрали тетради. Но уходить в стену не спешили, просто перебравшись немного ближе к историку.
– Хочу поблагодарить вас, молодые люди, – кивнул преподаватель, когда в подземелье стало уже совсем тихо. – Вы не стали встревать в лекцию, когда я сказал, что Темный Лорд был побежден.
– Зачем вы учите тому, во что не верите сами, мсье Гроссер? – тихо поинтересовалась Анита.
– Или я учу, чему положено, или сюда больше никто и никогда не войдет, – историк многозначительно подергал за цепь. – Вы бы что выбрали, мадемуазель? Особенно после четырех веков одиночного заключения?
– На каком расстоянии убивает оружие Темного Лорда? – Надодух прямо выстрелил мучащим его вопросом.
– Кого? – не понял историк.
– Оно ведь убивает всех чужаков, оказавшихся рядом, правильно?
– Если вы говорите про оружие, то оно создается именно для того, чтобы убивать, – пожал плечами цепной Гроссер, звякнув железом. – Даже если оно просто лежит без призора, о него можно порезаться, наколоться. Но в руках воина оно становится опасным только для врагов. Друзьям опасаться нечего.
– А если не про оружие? – поймала его на слове отличница.
– Многие иные вещи совершенно безопасны, – улыбнулся историк. – Хотя я бы не рисковал. Эдриджун не любил воровства и грабежей и потому на свои подарки ставил заклятие крови. Они убивают тех, кому не принадлежат. Пользоваться ими может только хозяин или его потомки. Незаконнорожденным, увы, в этом случае сильно не везло. Ну и для самого Темного Лорда сии поделки, понятно, тоже безопасны. Вещи, назначенные взрослым, почти все под защитой. Детские не имеют заклятий почти никогда. Вы ведь знаете малышей! Теряют, дарят, меняются…
– Темный Лорд делал подарки детям? – Анита Горамник подошла ближе к столу преподавателя. – Интересно, кто рисковал их брать?
– Многие, очень многие, прелестная мадемуазель. Ведь у него было много сторонников.
– И он всех чем-нибудь одаривал? – вслед за ней приблизился недоморф.
– Почти… – сложил ладони перед губами историк. – Вот вы, полагаю, получили бы от него плащ с рубиновой фибулой. А вы, девушка, чудесные башмачки. Мсье Цивик получил в подарок шапку, а мсье Дубус большую тяжелую секиру…
– Почему вы так думаете, мсье? – оглянулись на Битали Анита и Надодух.
– Он был силен, молодые люди. Маг Двух Драконов был невероятно силен и с готовностью делился своею силой. Наблюдая за вами, мсье Сенусерт, я заметил, что вы не склонны к точным наукам, но хороши в колдовстве. Заговоренный плащ со спрятанным в камне демоном сделал бы крепче ваши магические заклинания, а с природными вы справитесь и сами. Вам, Анита, заколдованные башмачки добавили бы скорости, ловкости и прыгучести. Невезучий Цивик с оберегающей шапкой умирал бы намного реже, а напитанная мощью секира в руках и без того крепкого Дубуса сделала бы его непобедимым… А вы думаете, отчего столько веков тысячи желающих охотятся за наследием Темного Лорда с таким азартом? Касаться его подарков чужакам нельзя… Но их воздействие оттого ничуть не ослабевает. Любой может вдруг стать сильнее, быстрее, неуязвимее…
– А еще он дарил женщинам ожерелья, которые душили их, если они изменяли мужьям, – добавила Генриетта.
– Дарил, – согласился историк. – Судя по вопросу, я так понимаю, вам удалось что-то найти?
– Цивик выследил Призрачный щит, – ответил Битали.
– Великолепно! – вскинул брови цепной Гроссер. – Большинство магов смирилось с тем, что он исчез бесследно. Если вы его добыли, то вас можно назвать самыми удачливыми охотниками за наследием Эдриджуна из всех существовавших. И да, мсье Сенусерт. Как только ваш друг с янтарными глазами взял щит в свою руку, для всех его друзей это оружие стало безопасным.
– А что он подарил вам, мсье Гроссер? – спросила Анита Горамник.
– Браслет, позволяющий сколь угодно долго находиться под водой.
– Насколько я помню, водами повелевала Озерная Леди? – поскреб ногтями стол недоморф. – И именно она поделилась этим даром с Темным Лордом.
– Глупый намек, мсье Сенусерт, – резко повысил голос историк, и на щеках его заиграли желваки. – Она поделилась даром с Эдриджуном, а он со мной, своим лучшим другом! Так мне было легче найти Лорда, если дела вдруг требовали скорого его возвращения. С ней я тоже был дружен. Однако никогда, вы слышите, никогда она даже не смотрела ни на кого, кроме моего друга! Они были безупречной парой, мсье. Любые подозрения Озерной Леди в неверности даже не оскорбительны! Они безумны!
– Я прошу прощения, мсье… – торопливо вскинул руки Надодух. – Мне очень жаль, что вы восприняли мои слова как намек. У меня и в мыслях не было ничего похожего.
– Ладно, забудьте, – откинулся на спинку дивана историк. – Столько веков прошло… Ныне все это уже седые легенды. Ступайте, молодые люди. Что-то я сегодня устал.
– Всего хорошего, мсье Гроссер, – первой торопливо отступила Анита.
– Отдыхайте, мсье.
– Спасибо, мсье Гроссер!
Участники братства вышли на лестницу и, как уже не раз бывало, сразу там заговорили, перебивая друг друга:
– Слыхал, Надодух, бояться нечего! – Битали ткнул друга пальцем в мягко пружинящую от густой шерсти рубашку. – Если я взял вещь Темного Лорда, она становится безопасной!
– А вещей-то заколдованных, наверное, тысячи! – восхищенно добавил Цивик.
– Битали, ты сделаешь мне секиру? – прагматично спросил Дубус.
– Вы слышали, все слышали? – вскинув указательные пальцы, спросила Анита. – Гроссер сказал, что охотников за наследием Эдриджуна было много! Причем сказал именно «было», а не «есть»!
– Я тоже заметил, – кивнул Надодух. – Получается, темные лорды тоже умирают. Так что твоя кровь, Битали, – это вовсе не залог спасения. Погибнуть можно запросто!
– Да вы достали меня уже! – вспыхнул Битали. – Всю последнюю неделю каждый день все встречные-поперечные мне по два раза скорую смерть предрекают! Думаешь, приятно? Осточертели! – и он красноречиво чиркнул себя пальцем по горлу.
– Подождите! – громко взмолился Ларак. – Какие еще «темные Лорды»?! Откуда?
– Ирри! – повернулся к нему Кро. – Эдриджун исчез примерно шесть веков назад. Мне всего пятнадцать. Я его прямой потомок. Как, по-твоему, откуда я мог взяться?
– Кто-то из его сыновей уцелел… – неуверенно ответил паренек. – Но это от всех скрывали…
– Потому что кроме родовитого Лорда никто не может безопасно приближаться к наследству Эдриджуна! – встрял Надодух. – Искатели никогда не могли бы забрать свои находки, если бы с ними не было прямого потомка Мага Двух Драконов. Но раз Битали сирота, то выходит, что одна из находок убила даже Лорда!
Кро зло сплюнул и побежал вверх по лестнице.
– Дубина безмозглая! – пнула Анита своего избранника кулаком и побежала следом: – Битали, стой! Битали, не обижайся!
Но волшебных башмачков на ней не было – и очень скоро девушка отстала.
В башне молодой человек пометался, недовольно бурча, сдернул форменную куртку, повесил в шкаф. Кинул на полку тетрадь. Скосил глаза на зеркало.
Франсуаза, похоже, обедала, одновременно с кем-то разговаривая. Полированные пластинки браслета показывали, как мелькает вилка, шевелятся губы, как она отрицательно мотает головой, как поправляет волосы…
Видел бы его сейчас чопорный Омар ибн Аби Рабиа! Профессор утверждал, что для взгляда через зеркало на других людей нужны концентрация, сила воли, дисциплина мысли… Однако же вот, пожалуйста! Кареглазая девушка из Ла-Фраманса возникает в отражении без малейшего усилия со стороны молодого человека… Или это значит, что он думает о ней постоянно, денно и нощно, даже этого не замечая?
Битали закрыл глаза. Усилием воли очистил сознание. Вспомнил отца, мысленно прорисовывая каждую черточку его лица, возрождая внутри себя его голос, запах, создавая облик целиком. Открыл глаза.
Да, он был там, за стеклом. Гаэтано Кро стоял у темного, ночного окна, смотрел наружу и задумчиво жевал коричневую зубочистку. На нем была толстая стеганка, хорошо гасящая удары – в такой даже с лестницы без синяков скатиться можно. И это означало, что отец готов к схватке. Кто-то нанял…
Юноша закрыл глаза, снова открыл.
Мама мыла посуду, отражаясь откуда-то сбоку. Посуда – это означало кухню, готовку, квартиру или дом. Похоже, родители застряли надолго. Иначе обошлись бы гостиницей. Вестимо – хороший заказ выпал. Нужно написать, чтобы не нервничали. Если задержатся – он не пропадет. Пятнадцать лет, он уже совсем взрослый!
Битали отвернулся, потом резко повернул голову и…
Франсуаза, чуть не уткнувшись носом в стекло, корчила ему рожи, растопырив ладони возле ушей. Юноша громко хмыкнул, и девушка, словно спохватившись, резко опустила руки, вся из себя жутко посерьезнела, что-то стала делать под зеркалом. За ее спиной прошла женщина в темно-синем пиджаке. Девушка оглянулась через плечо, тряхнула руками, избавляясь от капель.
Понятно – он застукал подругу возле умывальника.
Послышался слабый треск – Битали резко закрыл створку и крутанулся, сгоняя с лица глупую улыбку.
Они появились вместе – недоморф и Анита, и Надодух тут же виновато развел руками:
– Прости, дружище! Я как-то не подумал, что тебе об этом неприятно слышать будет. Просто беспокоился…
– Какие вы молодцы! – Битали обнял отличницу, ткнул соседа кулаком в плечо: – Как это здорово, что у меня есть такие друзья!
– Ты чего? – насторожился недоморф, не привыкший к подобным жестам от своего соседа.
– Ничего. Настроение хорошее. Пошли домовых кормить, пусть тоже повеселятся.
Нарезая хлеб для маленького народца, потомок Темного Лорда думал не о предке и их величии, не о замке, что выстроит для своего братства, не о славе искателя, собравшего главное наследство Эдриджуна во славу Хартии Единения – он мечтал лишь о том, что, покончив с хлопотами, обернется в покрывало перемещения и встретит в сумерках выходящую из магазина девушку, что возьмет в свои пальцы ее теплую ладонь и вместе с ней пойдет по пустым прохладным улицам, выстеленным серым асфальтом.
Но внезапно в комнате появился одетый охотником профессор Бронте и, оглядев почти накрытый стол, кратко спросил:
– Управились? Заканчивайте и выходите во двор. Вам нужны теплая одежда и боевые амулеты.
Спустя час ученики из братства Башни стояли на берегу холодного моря цвета вытоптанной глины. По уходящему к горизонту простору катились волны высотой в рост человека, а дующий над ними ветер с легкостью продувал и парусиновые куртки молодых людей, и свитера под ними. А уж тонкой ткани сорочек холод и вовсе не замечал.
Горизонт потихоньку разгорался алым, однако темнота уже успела разойтись, несмотря на пасмурное небо.
– Светает, – поежился Цивик. – А у нас во Франции уже почти ночь… Это Япония, профессор?
– Не совсем. – Артур Бронте отступил от камня перемещений, помеченного руной в виде бегущего человека. Судя по потертости краев выбитой фигурки и одноцветности выемки с остальным камнем, знак был высечен еще много-много веков назад. – Не Япония, но вы близки к ответу. Когда-то здесь было убежище… Его обитатели прятались под землей и надеялись, что их не найдут. Надеялись на скрытность и панцирь Темного Лорда, делающий воина неуязвимым.
– И что было потом? – оглянулась на директора школы Анита.
– Ничего, – пожал плечами профессор. – Их нашли, но захватить убежище не удалось. Равно как и у защитников не было ни единого шанса выбраться. Битва длилась всего месяц. Потом осажденные заплатили выкуп и признали Хартию, став свободными среди свободных. Никто не погиб. Так что это история с хорошим концом, мадемуазель Горамник.
– Тогда что мы здесь делаем? – не понял Битали.
– Панцирь, – односложно ответил директор школы. – Защитники оставили его себе как гарантию безопасности. Кто его унес, было тайной. Воевать против владельца доспеха равносильно самоубийству, и трогать ушедших никто не рискнул. Но время прошло, и теперь известно, что ни один из расселившихся из убежища кланов брони не хранит. Что, впрочем, неудивительно. Ведь крови Эдриджуна нет ни в ком из них.
– Где находится убежище? – громко поинтересовался Дубус.
– У меня нет подсказок, мадемуазель и мсье, – покачал головой Артур Бронте. – Однако одно хорошее известие имеется. Это остров, и совсем небольшой. Узкая вершина подводного вулкана. За пару дней его можно облазить вдоль и поперек.
– Неужели не сохранилось ни единого описания? – не поверила отличница.
– Наверняка есть, мадемуазель Горамник, – согласился директор. – Но они хорошо спрятаны, и владельцы никогда и ни за что не признаются, что владеют таким сокровищем. Ведь здесь спрятан доспех, дарующий неуязвимость!
– Только его никто не может надеть! – вставил Надодух.
– Неважно. Если положить его на витрину вашего замка, чатия Сенусерт, то оружие смертных и простейшие заклятия почти не смогут нанести вред его защитникам. Всем защитникам! И тем, кто рядом, и тем, кто сражается за крепость на самой дальней башне. Думаете, почему весь Совет Хартии так и не смог уничтожить здешнее убежище? Я употребляю термин «почти» потому, что абсолютного оружия не существует. Но на удалении двести-триста шагов от доспеха погибнуть в битве можно только при очень большом невезении.
Все дружно посмотрели на Цивика, и паренек занервничал:
– Как можно найти то, непонятно что? Что?
– Вам нужен отличный аттестат? – мягко спросил его директор колледжа. – Тогда не стану вам мешать. Школа бэ!
Он коснулся палочкой рисунка на камне перемещений и исчез.
– Я попробую походить! Но не уверен, – сразу предупредил Цивик.
– Дубус, Ларак, ступайте с ним, – приказал Битали. – Смотрите, чтобы ничего не случилось. Только близко не подходите, на всякий случай.
– А мы? – спросил Надодух.
– Помнишь, ты в долине с лозой предлагал поискать? Так она большая, а остров маленький. Здесь может получиться.
– Это я предлагала! – недовольно буркнула Генриетта.
– Извини, – кивнул Битали. – Разобьемся на пары, для безопасности. Анита с Сенусертом, я с Вантенуа. Согласны?
– Ладно, прощаю, – одобрила тощая девушка. – Пошли наверх. Вон куст какой-то на склоне растет.
Добравшись до унылого и полусухого деревца, породы которого из-за уродливости листьев Битали даже определить не смог, Генриетта выбрала и сломала веточку, после чего они поднялись дальше, до вершины, на которой вяло сочился дымком кратер размером с канализационный люк. Вид отсюда открывался бесконечный – вот только смотреть было не на что. Справа и слева – вода и волны. Впереди, у самого горизонта, темнел еще один островок. Позади островов различалось два: один у горизонта, другой на полпути к нему. Все крохотные, с километр в окружности и с одинокой вершиной в центре. Причем макушки слабо дымились на всех.
– Та-ак… Та-ак… Так… – взяла кончики ветки в кулаки Генриетта. – Не, здесь ничего. Куда идем, мой господин?
– Кругами вниз, – решил Битали и вздрогнул от оглушительного вопля. – Проклятье! Кажется, опять Цивик…
В этот раз невезучий паренек ухитрился провалиться ногой в трещину меж камней. Как ни странно, ничего не сломал. Однако ходить из-за вывиха не мог.
– Несите его к камню перемещений, – осмотрев бедолагу, махнул рукой Кро. – И в школу отправляйтесь, пусть Эшнун Ниназович исцеляет. Здесь, похоже, все равно дело будет долгое и скучное. До утра явно ничего не случится.
– Так ведь сейчас уже утро! – не понял его Ларак.
– Это здесь. А в колледже, наверное, уже ночь.
Оставшись на острове, две пары пятикурсников еще до полудня успели дважды обойти все уголки – но так и не заметили ничего подозрительного, странного или просто интересного. Вообще ничего! Немного травы, немного камней и много слежавшейся вулканической пыли. Глазу зацепиться не за что. Лозы что у отличницы, что у Генриетты нигде даже не шелохнулись. Сойдясь в очередной раз у камня перемещений, им осталось только развести в бессилии руки.
– Пусто. А у тебя? – спросила Генриетта.
– Напрасно время тратим, – кинула свою веточку в волны Горамник. – Коли убежище маги прятали, то и защиту от простенького природного чародейства они наверняка предусмотрели. Это ведь участники Большой Войны. У них и опыта поболее нашего, и знаний, и силы. Не понимаю, на что директор надеялся? Пятикурсникам бывалых колдунов не одолеть.
– Но оно где-то здесь! – обернулся на гору Битали. – Хорошо спрятанное, закрытое всеми видами заклинаний, надежно защищенное. Неужели нет способа найти тайник на столь маленьком пятачке?
– Выманить… – тихо сказал Надодух.
Кро повернул голову к нему, вопросительно вскинул брови.
– Ты сам сказал, что убежище надежно защищенное, – уже громче произнес недоморф. – Ну, так пусть начнет отбиваться!
– Чтобы оно стало защищаться, милый, на него нужно напасть, – наставительно сказала Анита. – А мы его так и не нашли.
Но Битали уже осматривал в задумчивости остров, покачивая палочкой. Наклонил голову влево, вправо, резко вскинул руку:
– Вэк!!!
На склоне впереди удар заклинания расшвырял в стороны камни и вдавил в глубину горы пыль, выбив из земли грязно-коричневое облако.
– Вэк! – Волна магической силы, сорвавшись с кончика палочки, срезала небольшой край отвала и метнула на сотню арпанов в море, усыпав его полосой мелких фонтанчиков.
– Вэк! – Камни взметнулись вверх и тут же опали, покатились вниз по откосу, ударяясь друг о друга и стремительно превращаясь в лавину.
– А это что за бухточка? Вэк! – Вода отхлынула, обнажив дно, и тут же сомкнулась, вырастая в фонтан высотой с башню. – Какая уродливая скала… Вэк! А здесь не помешает ступенька… Вэк!
Потомок Темного Лорда шел по острову и небрежно крушил заклинаниями все на своем пути, благо ничего живого на этом затерянном в океане острове все равно не завелось.
– Красивый мыс. Но грязный. Вэк! А тут, похоже, дожди овраг вымыли. Не люблю овраги… Вэк! А это что еще за трещина? Почему из нее ничего не растет? Вэк!
Взмах палочки указал на расселину в лежалой пыли. Дрожащий маревом импульс силы соединил на миг юного чародея и темную щель – и вдруг весь остров содрогнулся и заревел, и из макушки горы вырвался толстенный сноп дыма и пламени, уносящий ввысь тысячи камней и тучу грязи. Волна нестерпимого жара ударила в лица молодых людей, а вслед за ней сверху покатилась ярко-красная огненная река.
– Извержение!!! – закричала Анита. – Бежим!
С неба уже сыпались валуны, каждый размером со шкаф, норовя расплющить или покалечить незваных гостей, воздух обжигал при каждом вдохе, струи расплавленного камня катились так резво, словно были не магмой, а обычной жиденькой водичкой.
– Бежим! – моментально согласился Битали, протягивая руку Генриетте, но…
Но девушки уже не было, и только одежда лежала рыхлой кучкой на том месте, где всего миг назад стояла юная ученица. Прыгая с камня на камень, уносилась прочь в поисках безопасного места стремительная куница, – алая, словно саламандра в огнях раскаленных потоков.
– Проклятье, она испугалась! – крикнул Кро друзьям. – Перекинулась!
– Что-о?! – не расслышала Анита.
– Уходите!!! – махнул на них рукой Битали и вскинул палочку: – Вэк!
Текущий прямо на него ручей разбрызгался, давая краткую передышку, а соседний коснулся девичьей одежды, буквально за секунду обратив ее во вспышку пламени и развеяв легким дымком.
– Куница!!! – закричал Надодух, одной рукой прикрываясь от жара струящейся лавы, а другой указывая на зверька. – Лови ее, сгорит!
– Ага, поймаешь! – Кро прыгнул с камня на более дальний. Штанины дымились, жар уже пробился сквозь ботинки и больно кусал ступни. Заорал: – Аниту уводи! Спасай Горамник! Вэк! Вэк! Вэк!
Битали полагал, что очищает от лавы землю вокруг себя – но убежище, похоже, подумало, будто это продолжается нападение. Склон зашевелился и вырос в двуногое чудовище ростом с пятиэтажку. С его плеч, груди, спины нескончаемым потоком сыпались грязь, пыль и камни, стремительно обнажая огненное нутро, и только огромная дубина размером с автобус оставалась черной и холодной. Что в общем-то для ее жертвы значения иметь не могло.
– Голе-ем!!! – закричал Надодух.
– А то я не заметил, – сглотнул Битали, быстрыми короткими заклинаниями отбрызгивая лаву, выискивая взглядом куницу и одновременно пытаясь следить за монстром.
У голема не было головы, и оставалась надежда, что пока монстр ее не отрастит, драться не станет… Напрасная надежда: дубина взметнулась в высоту, и юный чародей кинулся вперед, под нее, прыгая с камня на камень и выстреливая «вэками» в раскаленные ручьи. Хитрость удалась – дубина врезалась в землю за спиной Кро.
– Мар-ртил-ло! – улучив миг, когда поблизости не было лавы, вскинул палочку потомок Темного Лорда.
Дробящее заклинание ударило голема в грудь, но не разрушило. Монстр лишь слегка покачнулся, снова поднял оружие…
– Трунио!!! – стоя возле камня перемещений, подняли палочки Анита и Надодух.
Дубина монстра разом стала больше чуть не втрое и перевесила голема, опрокинув на спину. Тот быстрым движением сгреб возле себя лаву, камни и пыль, швырнул в неожиданных врагов. Раскаленная, светящаяся алым груда с головой накрыла молодых людей – оставалось лишь надеяться, что они успели переместиться.
Заревело, зашипело, завыло море, от берега хлестнули в стороны потоки раскаленного пара – это лава наконец-то дотекла до воды и теперь превращала океан в кипяток. Битали понял, что если в ближайшие мгновения не сгорит, то уж сварится совершенно точно. Куницу, видимо, посетили те же мысли, поскольку кружащийся на камне под дальним склоном зверек жалобно заскулил.
– Вот ты где! Трунио, трунио, вэк, трунио! – Юноша помчался к несчастному существу, где выращивая на своем пути еще темные валуны, где разбрызгивая лаву, где подращивая сам склон. Краем глаза он заметил, что безголовый монстр опять поднял дубину, быстро ударил в его сторону коротким: «Вэк!», отшвыривая вражеское оружие, вынуждая голема опять потерять равновесие и тем выигрывая драгоценные мгновения: – Тхарри!!!
Попавшая под волну холода куница замерла, покрывшись инеем – Битали запрыгнул на камень, сгреб ее под брюхо, помчался дальше, быстрыми заклинаниями прокладывая себе путь через нестерпимо обжигающие потоки, обдаваемый раскаленным паром. Разбрызгивал лаву, подращивал камни на высоту в локоть или полтора и прыгал с одного на другой, не забывая коситься на великана, снова нацелившегося для удара.
– Вэк! – Уже в прыжке он сдул заваливший камень перемещения мусор и торопливо ткнул палочкой в бегущего человечка: – Школа бэ!
И покатился по холодной от утренней росы траве.
– Битали! – кинулся к нему Надодух.
– Вы целы? – облегченно перевел дух юный чародей.
– Тхарри! – взмахнула палочкой Анита. – Битали, ты что, не чувствуешь? У тебя штаны и ботинки горели!
– Ты не поверишь, но мне уже все равно… – с облегчением откинул голову Битали и закрыл глаза. Спохватился и поднял над собой куницу: – И заберите кто-нибудь, пожалуйста, мадемуазель Вантенуа!
– Обоих в целительную, – послышался спокойный мужской голос. – Леви!

Кладбищенский демон

К тому времени, когда Битали проснулся, никаких следов от ожогов у него уже не осталось. Зная любовь Эшнуна Ниназовича ко всякого рода полезным для здоровья процедурам типа клизм, закаливания и диетам вроде сока редьки с медом, из лечебницы юноша сразу сбежал, решив провести остаток ночи в своей комнате.
Однако тихий полумрак целительных подземелий обманул молодого человека. Потомок Темного Лорда думал, все спят – но до ночи оказалось еще довольно далеко, а в башне Кро спугнул отличницу и недоморфа, занятых на подоконнике какой-то тихой беседой в объятиях друг друга…
– О, Битали! – резко отпрянула назад Анита, и юноше пришлось ее ловить, дабы девушка не оступилась в сделанный посреди комнаты очаг. – Как ты себя чувствуешь?
– А вы чего, еще не спали? – ответил вопросом на вопрос Кро. – Пока мы были на острове, там полдня прошло, а тут полночи. Теперь опять день… Я уже запутался!
– Немного покемарили… – переглянулись молодые люди, и Горамник вдруг горячо поинтересовалась: – Получается, одолело нас убежище? С нашей магией через такой заслон не прорваться. Одновременно и натуральный огонь, и неуязвимый голем. Входа не нашли, прятаться негде… Понятно, почему их так и не победили. Директор сказал, что мы сдаемся.
– Почему голем неуязвимый? – прошел к шкафу Битали, стал стягивать больничную хламиду. – Отвернись, пожалуйста.
– Ты профессора Бронте слушал? – голос девушки стал глуше. Наверное, повернулась к окну. – Броня Темного Лорда делает неуязвимыми всех защитников. Голем обороняет убежище. Выходит, неуязвимость ложится и на него.
– Вот, значит, почему на него «мортило» не подействовало? – Натянув чистую сорочку, Битали задержался на несколько мгновений, глядя как Франсуаза расправляет перед кем-то атласные ленты, и резко закрыл дверцу. – Значит, убивать его бесполезно.
– Ты собрался продолжать? – спрыгнул с подоконника недоморф. – Одного раза мало?
– Это убежище меня крепко поджарило, чуть не расплющило и изрядно обварило, – сжал кулак Битали. – Теперь это дело принципа. Я кто, потомок Эдриджуна или серв безродный? Коли взялся, должен дойти до конца. Грош мне цена, если от опасности бегать начну. Вы со мной?
– Ты что-то задумал?
– Можно сказать, и я, – пожал плечами Битали. – А цепной Гроссер все это мне просто напомнил.
– Э-э… А ведь верно! – посветлела лицом Анита. – Как мне это самой в голову не пришло?
– Что? Что именно? – закрутил головой недоморф.
– Луна сейчас растущая, – слушая его, задумчиво сказал Битали. – А амулеты нужны нисходящие. Горамник, ты ведь у нас отличница? Давай, подскажи, как впитывающие амулеты сделать, полнолуния не дожидаясь? Чтобы холодные и неизменные были при любом раскладе!
– Как обычно, – пожала плечами Горамник. – Пентаграмма как знак холода, плюс руны покоя, плюс заговор. Нисходящие – это ведь природное колдовство, не забыл?
– Теоретики вы бестолковые, а не колдуны, – презрительно хмыкнул от окна недоморф. – Руночки, рисуночки, словечки-пошептунчики. Все это блажь кабинетная и халтура. Отмазки для ленивых. Настоящий покой только на кладбищах бывает. И если вам нужен действительно надежный «холодный» амулет, заговаривать его нужно ночью в полночь среди старых могил. Нет ничего покойнее и неизменнее кладбищенской земли и стабильнее кладбищенской силы. Хочешь получить нисходящий амулет, возьми энергию мертвых!
– А ведь он правду говорит… – указала пальцем через плечо Анита. – Это тут, в колледже, у нас теория и практика постоянно на графической базе идут. Но это магическая школа, интеллектуальная. Природное чародейство идет от земли. Коли вода, то из реки, коли свет, то на поле, коли огонь, то в костре, коли земля, то… То оттуда, куда в чистой обуви не доберешься.
– Я умный, – подтвердил из-за ее спины Надодух.
– Пусть будет кладбище, – не стал спорить с отличницей и увлеченным природной магией недоморфом потомок Темного Лорда. – Где оно?
– Э-э-э… – Анита почесала в затылке. – У нас неподалеку от дома есть… Но это далеко, дня два добираться.
– Мое возле замка было, – виновато развел руками Надодух. – Но его частью снесли, а частью на реставрации стоит после того, как мы… Победокурили.
– Ладно, поищу в Ла-Фрамансе, – пожал плечами Битали.
– Новое не подойдет, – сразу предупредил недоморф. – Старинное нужно. Чем старше, тем лучше. Стабильнее и насыщеннее.
– Поищем старое, – юный чародей вернулся к шкафу и потянул покрывало перемещения.
– Ты куда? – вытянул шею Надодух Сенусерт.
– В Ла-Фраманс, кладбище искать. Ну и амулетами займусь.
– А чего, здесь не сделать? – удивилась отличница.
– Хочу не какие-нибудь, а красивые. У самого не получится, я же не ювелир.
– Э-э, тогда я с тобой, – решил недоморф. – Знаю я этих ювелиров, обязательно надуть попытаются! Подожди чуть-чуть, мы с Анитой тоже переоденемся.

Выведя своих друзей из-под причала, Битали привычной дорогой направился на окраину, к сверкающему стеклянными стенами торговому центру, там толкнул дверь в уже знакомую лавку.
– Добрый день, мсье! – моментально встрепенулась все та же продавщица, расплылась в широкой, чуть заискивающей улыбке: – Рада видеть вас снова, мсье! Надеюсь, браслет понравился вашей девушке? Желаете расширить набор?
– Опаньки! – дружески похлопал однокурсника по плечу Надодух. – Оказывается, кто-то запасается тут подарками? И почему я не видел этого браслета? Кто его носит?
– Отстань! – отдернул плечо Битали. – Просто безделушку для знакомой один раз купил.
Дама, поняв, что выдала денежного клиента его знакомым, заметно втянула голову в плечи, не переставая улыбаться.
– Красивую хотя бы безделушку? – спросила Анита, многозначительно глянув на своего избранника. Тот сглотнул и, округлив глаза, тоже втянул голову.
– Чудесный, чудесный выбор, – метнулась вдоль прилавка женщина, и через миг перед отличницей открылся бархатный футляр. – Белое золото, черная яшма, желтый рисунок. Перед таким подарком устоять невозможно! Вы себя украсить желаете или сделать приятное кому-нибудь другому?
– Да, мне таких подарков не видать, – вздохнула Горамник.
Чатия Сенусерт весь сморщился, прикусил губы и зажмурил глаза. Можно было подумать – его жестоко избивали, запретив сопротивляться.
– Мне нужно восемь таких браслетов, – сказал Битали. – Черная полированная яшма. Но без золота и серебра. Просто камень.
– С застежкой? – уточнила продавщица. – Гравировка нужна?
– Золотом по камню? – вступила в разговор Анита. – Да, нужна. Дайте мне лист бумаги и перо, я сделаю рисунок, который требуется нанести. Руны льда и ярости, древо жизни и знак башни.
Она вопросительно посмотрела на Битали. Тот пожал плечами:
– Я тебе доверяю… Только что за знак башни?
– Просто башни… – Девушка нарисовала маленькую башенку с тремя зубцами и двумя бойницами. – Разве он нам не нужен?
– Нужен, – согласился потомок Темного Лорда.
– Вот, – развернула девушка листок к продавщице. – Эти знаки должны быть справа и слева, этот сверху, а эта линия должна идти через замок, соединяясь, когда он закрыт.
– Если мастер сделает их трехзвенными, будет не страшно?
– Пускай, – кивнула Горамник. – Но рисунки разрывать нельзя! Пусть на каждом звене руна размещается целиком.
– Восемь штук? Раньше чем через неделю выполнить не успеем.
– Через неделю полнолуние, – вкрадчиво сообщил недоморф, подойдя ближе.
Продавщица посмотрела на него и сквозь него одновременно. Похоже, невероятной мохнатости покупателя она совершенно не замечала. Выросший среди смертных чатия Сенусерт умел становиться полунезаметным.
Анита демонстративно отвернулась от своего поклонника.
– При таком большом заказе мне хотелось бы получить аванс.
Битали полез было за фантиками – но недоморф неожиданно протянул лапу и положил на прилавок тяжелую золотую монету старинной чеканки.
– Мы не покупаем ювелирный лом… – неуверенно сказала дама.
– И мы не покупаем, – оскалился Надодух. – Но ведь поменяться вещью на вещь противозаконным деянием не является?
– Я не смогу пропустить это через кассу… – Продавщица постучала пальцами рядом с монетой, потом быстрым движением переложила на весы. Прикусила губу, подняла, посмотрела через лупу. Потом мазнула каким-то белым карандашиком, прищурилась, кивнула: – Девятьсот двадцать…
– Старинное испанское золото! – гордо сообщил Надодух.
– Но мы не покупаем ювелирного лома, – опять повторила дама.
– Я не продаю. Я отдаю для переделки в другое изделие.
– Разве что для переделки… – женщина что-то посчитала: – Это немного больше. Когда мастер сделает калькуляцию, я верну вам сдачу.
Она положила квитанцию на стекло.
– Спасибо. Мы придем в полнолуние, – кивнул Битали.
– Всегда рада вас видеть.
– Что хорошо в смертных, – проходя сквозь дверь, шепнул на ухо другу недоморф, – так это то, что они натурального золота от золота, увеличенного с помощью «трунио», не отличают. Их волнует только проба. Ладно, пойду каяться. Женщина, оставшаяся без подарка, страшнее огненного голема. Голем просто убьет, а женщина душу вынет и в масле вскипятит. Прямо не знаю, как теперь откупаться…
Надодух устремился вперед, догоняя отличницу, а Битали замедлил шаг, а потом и вовсе повернул в обратную сторону.
Пусть парочка выясняет отношения без него.
На Ла-Фраманс медленно опускались сумерки, город утихал, улицы становились пустынными, лавки одна за другой опускали ставни. Битали вырастил цветы, срезал, пробежался до швейной лавки и встретил Франсуазу, когда она уже закрывала дверь в темный магазин.
– Ты пришел! – Девушка обняла юношу, поцеловала, взяла под руку, понюхала цветы: – Какие ароматные… А клумба, которую ты сделал, и правда постоянно цветет!
– Так будет всегда, – пообещал молодой человек.
– А я знаю! Я, кстати, чувствовала, что ты сегодня придешь. Даже сказала маме, что немного задержусь из-за уборки.
– Так, может, тогда зайдем куда-нибудь?
– Это будет слишком долго. Давай просто пойдем не спеша.
Битали оглянулся, уже в который раз различив легкий шорох. Однако улица была тиха и пустынна. Ни ветерка, ни прохожего, ни даже птички ни одной не припозднилось.
Но опять: скрип, шур-шур…
– Подожди секунду… – Молодой человек высвободил руку, чуть пропустил девушку вперед, поцеловал сзади в шею, заставив Франсуазу хихикнуть от щекотки, и быстро взмахнул палочкой: – Обессион!
Улица дрогнула маревом, морок потек, словно перегревшееся мороженое с края вазочки, и…
– Так я и знал! – хмуро выдохнул Кро.
– Ой… Привет! А мы тут с Анитой гуляем… Случайно… – недоморф крепко обнял отличницу за плечо.
– Ой… – это уже девушка повернулась на голоса и немало изумилась появлению невесть откуда взявшихся молодых людей столь невероятного вида. Ведь «обессион» смыл не только морок, но и все старания Сенусерта по отводу взглядов от своего лица.
– Знакомься, Франсуаза, – мрачно предложил Битали. – Это мои однокурсники, мы вместе в цирковом училище занимаемся. Небритого пучеглаза зовут Надодух, а его невероятно любопытную спутницу Анитой.
– Где занимаемся? – хором переспросила парочка.
– Я уже давно признался Франсуазе, что учусь в колледже циркового искусства. На фокусника, – с нажимом произнес Битали.
– А, ну да! – сообразил недоморф. – А я в шоу уродцев выступаю, мне вообще полный кайф. Хоть делай уроки, хоть не делай, все едино круглый отличник. Достаточно шерсть вздыбить и зарычать погромче…
Он опустил ворот, расправил плечи, провел пальцами сквозь бакенбарды на щеках и с чувством гавкнул.
Франсуаза рассмеялась:
– Что, правда? Это настоящая шерсть, или вы меня разыгрываете?
– Да пожалуйста, можно подергать. В любом месте! – Надодух с готовностью расстегнул куртку и сорочку.
– Не трогай его, он блохастый, – холодно посоветовала Горамник.
– Неправда! – возмутился чатия Сенусерт. – Она завидует! Меня если стричь раз в три месяца, то можно целый свитер из шерсти связать! Знаешь, какая у меня шерсть теплая?
Франсуаза опять рассмеялась, мотнула головой:
– А вы, Анита? Вы тоже фокусы показываете?
– Я ножи метаю, – поджала губы Горамник. – Могу с десяти шагов первым броском в глаз попасть. Показать?
– Нет, спасибо… Я верю… – Франсуаза ощутила недружелюбие, и улыбка сползла с ее губ. – Я лучше на выступление как-нибудь приду.
В воздухе повисла неловкая пауза. Надодух оправил ворот и хлопнул в ладони:
– А чего мы стоим? Может, погуляем где-нибудь? Франсуаза, тут нет поблизости какого-нибудь старого, старого кладбища?
– Вы хотите гулять среди могил? – выгнулись крутой дугой брови девушки.
– Посмотри на меня, красавица! Где еще гулять человеку с моей внешностью, как не по кладбищу в полночь? Днем на улице от меня все шарахаются!
– За горой старое кладбище есть, – опять улыбнулась Франсуаза, взяла Битали за руку: – Наше место помнишь? Если от реки идти, то будет взгорок каменистый, с соснами. А за ним кладбище. Там крест над часовней, издалека видно.
– Часовня действующая? – насторожилась Горамник.
– Когда хоронят, то отпевают в ней, – пожала плечами девушка. – Но это редко очень, раз или два в году. Дорого ведь полный молебен заказывать. И земля тоже дорогая, а аренду меньше чем на сто лет не оформляют.
– Что такое сто лет? – пожал плечами Надодух. – Пуф-ф, и пролетели! Так чего, пошли?
– Я дома через полчаса быть обещала. Родители волноваться будут, если задержусь. Могут и в полицию позвонить, с них станется…
– Так что в другой раз, – закончил за нее Битали. – Сами идите гулять.
– Это туда? – указал вниз по течению реки недоморф.
– Лучше верхом, от торгового центра, – посоветовала Франсуаза. – Вдоль нижней дороги арабский квартал, туда и днем лучше не показываться. А ночью к ним даже полиция не суется.
– Спасибо за помощь, – кивнула Анита. – Мы постараемся найти. Пойдем отсель, «шоу уродцев», я тебе о блохах кое-что расскажу.
Битали понял, что вечером у Надодуха опять будут болеть исцарапанные уши.
– Я что-то не так сказала? – тихо спросила Франсуаза. – Мне показалось, Анита возненавидела меня с первого взгляда!
– Ерунда, – покачал головой Битали. – Просто приревновала. Надодух тебя развеселил, а у них с Надодухом любовь до гроба. А это страшная вещь!
– Откуда ты знаешь?
– Когда ты разговариваешь с другими парнями, мне тоже… Очень хочется метать ножи.
– Мой маленький глупыш! – Франсуаза привстала на цыпочки, взяла лицо в ладони и осторожно поцеловала в губу. – Для меня в этом мире не существует никого, кроме тебя. Просто не существует! Можешь не ревновать.
Битали подхватил девушку на руки, несколько раз крутанулся, вынудив Франсуазу взвизгнуть от восторга, тут же осторожно опустил на ноги, поцеловал руку:
– Ты мне дороже всего этого мира! Очень боюсь потерять.
– Не потеряешь, – взяв его под руку, крепко прижалась к плечу девушка. – Никогда.

Возвращаясь в башню Кролика, Битали полагал, что его сосед давным-давно спит, но едва покрывало перемещения упало на постель, как Надодух и Горамник в два голоса выдохнули тоном обвинения:
– Ты сошел с ума, Кро! Она же смертная!
– Ну и что? – потомок Темного Лорда аккуратно сложил ткань, отнес ее в шкаф. – Я не выдаю тайны нашего существования. Я уверил ее, что я фокусник. Теперь, даже замечая странности, она думает, что это обычная иллюзия.
– Но она смертная! – подступил ближе к нему недоморф. – Мы из разных миров, из разных цивилизаций, мы вообще из разных вселенных! Ей никогда не постичь тебя, а тебе никогда не понять ее мыслей и желаний.
Битали улыбнулся, и его друг тут же поправился:
– Я не про поцелуйчики у калитки! Я про духовную близость!
– Не бойся, дружище! Моя духовная близость спрятана глубоко внутри меня, и простой смертной до нее точно не добраться. Поэтому плевать на духовность. Если хочешь знать, мне вообще неважно, что она говорит или думает. Мне достаточно слышать ее голос, достаточно чувствовать касание ее рук, мне достаточно осознавать, что ее мысли связаны со мной. Думаешь, я не смогу притвориться смертным и жить рядом с ней в ее мире? Отец, когда нанимался на малый срок, снимал номера в гостиницах, и нас еще ни разу никто ни в чем не заподозрил.
– Ты забыл о самом главном, Битали, – вздохнула Горамник. – Она смертная! У нее совсем другой организм, другие силы, иной жизненный цикл. У вас разные потребности, разные желания, разные знания. Вы не сможете строить общие планы, обсуждать общие вопросы, не сможете иметь детей. Подумай, она успеет одряхлеть еще до того, как ты достигнешь зрелости!
– Сэр Уоллес обещал мне зачет, если я доживу до осени, – склонил голову набок Битали, – Надодух предсказал мне близкую гибель в одной из вылазок за наследством Эдриджуна, а цепной Гроссер напророчил мне скорую смерть от предательства. Тебе, кстати, он тоже отвел не больше пяти лет. Так кто из нас более смертный, дорогая Анита, мы или она? Смогу ли я дотянуть до ее зрелости, как полагаешь? Про дряхлость я уже и не заикаюсь.
Он снял куртку, повесил на спинку стула. Поднял голову:
– Я люблю ее. Мне плевать, возможно или нет. Если вы хотите, чтобы я выбрал между нею и обычной жизнью, то я скорее переверну мир! Но ее не оставлю.
– Понял, не дурак, – почесал в затылке недоморф. – Забыли, что у нас теперь по плану?
– Ходить на уроки, пока курс не закончится, и ждать, когда будут готовы амулеты. Еще мне нужно натаскать Дубуса работать с секирой. Но это недолго, сэр Ричард Уоллес и так всех нас неплохо подготовил.
– А я посмотрю заговоры на нисходящие амулеты, – решила отличница. – В библиотеке куда больше интересного имеется, нежели профессор Пепелет на уроках рассказать успевает.
– Про Франсуазу никому не рассказывайте, хорошо? – попросил Битали.
– Можешь не сомневаться! Могила! – вскинул сжатый кулак недоморф.
– И если ты еще хоть раз начнешь хорохориться перед моей девушкой…
– Только не уши! – взмолился Надодух, вскидывая ладони к голове.
Чатия Сенусерт о ювелирах был не самого высокого мнения – однако седовласая дама не подвела, и когда трое молодых людей пришли за заказом, один за другим выложила на стекло восемь черных браслетов, исчерченных золотыми линиями. Анита придирчиво осмотрела каждый, выверяя правильность нанесения древних магических рун, после чего кивнула:
– Все правильно.
– Футляры брать будете? – с видимым облегчением спросила продавщица.
– Нет. Только сдачу, – Надодух поддернул выше поднятый воротник и натянул ниже на уши вязаную шапочку.
– Считая работу, остается всего сто двадцать евро, – выдвинула ящик дама. – Могу продать со скидкой чудесную подвеску для вашей очаровательной дамы…
– Моей очаровательной даме на сдачу не надо, – покачал головой чатия Сенусерт. – Ей полагаются только персонально заказанные подарки.
– Хм… – улыбнулась отличница. Такой подход ей, похоже, понравился.
Битали сложил браслеты в платяной мешок и закинул на плечо:
– Ну что? Возвращаться будем или погуляем до вечера?
– Погуляем! – решил Надодух. – Давно я развлечений мирских не вкушал. Что у нас тут есть?
– Кино, кегельбан и мороженое, – ответил успевший познакомиться с Ла-Фрамансом Битали.
– Кегельбан мне нельзя, я жульничаю, – покачал головой недоморф. – А вот в темноте мне нравится. Однако все будет так, как пожелает моя королева!
Надодух поклонился Аните.
– Надеюсь, от мороженого она не откажется? – поклонился и Битали.
– Жулики. Заранее все решили, – покачала отличница головой и взяла обоих под локти: – Ладно, ведите.
Остаток дня прошел без происшествий – они посидели в кафе, выбрали фильм, а перед сеансом недоморф все же соблазнился посбивать кегли. Поначалу играл как все, но потом вошел в азарт и уже не катал шары, а метал через всю дорожку. По счастью, время истекло еще до того, как на него стали обращать внимание, и Битали с Анитой буйного игрока вовремя увели.
Из торгово-развлекательного комплекса они вышли уже в сумерках и по подсказанной Франсуазой дороге поднялись на высокий берег реки, пошли вдоль шоссе, уснувшего на ночь, как и все в провинциальном Ла-Фрамансе. Поле, лесистый взгорок, за ним роща. Над кронами возвышался крест на остром шпиле. Словно на заказ, он красиво ложился на ярко-желтый лунный диск.
– Полнолуние? – шепотом уточнил Битали.
– В полночь будет, – ответила отличница. – Сразу после полуночи и выпадает лучшее для обряда время.
Они подошли к ограде – каменной, замшелой, наглядно доказывающей древность здешнего кладбища. Поленившись топать до ворот, прошли сквозь стену, угодив по ту сторону в гущу крапивы. Кро заругался – недоморф стремительно зажал ему рот:
– Тихо, тут кто-то есть!
– Откуда? – шепотом удивился Битали.
– Не ори! Сейчас узнаем… – Надодух выпрямился во весь рост, повел головой, прислушиваясь.
Может быть, настоящим волком он из-за проклятья стать не мог, однако же сила и слух были у Сенусерта почти звериные, ничуть не хуже, чем у перекинувшегося метаморфа.
– Подростки какие-то… – облизнувшись, пересказал Надодух далекие разговоры. – Тоже полнолунию радуются… Ждали, хотели… Они демона собрались вызывать, идиоты малолетние!
– Местные маги или кто-то из колледжа? – сжала плечо Битали девушка.
– Ага, может, и маги. Вот только все заклинания они в Интернете нашли и сейчас пытаются соломонову звезду для костра сотворить.
– Зачем костру звезда? Пламя ведь все структуры разрушает! Огонь любое воздействие пережжет!
– В Интернете написано, – хмыкнул Надодух. – Пошли посмотрим. До полуночи время еще есть.
– Надо их прогнать, – забеспокоилась Горамник.
– Да пускай, тебе жалко, что ли?
– А вдруг у них получится? Если демон будет голодным и из нижнего круга, он их первыми тут же и сожрет! И потом до рассвета натворить еще чего угодно успеет.
– Ты меня удивляешь, милая… Вот настучу Пепелету, как ты его уроки учишь! Ты же сама только что про костер в звезде говорила…
– Может, они его только для света разводят!
– Тихо!!! – вскинул палец недоморф. – Ой, они цветные свечи ставят и заговорами блошиного мора их нашептывают! Ну, который для защиты домашнего скота. Нет, я должен это обязательно увидеть!
Надодух стал решительно пробираться вперед. Битали и Аните волей-неволей пришлось двигаться следом. Вскоре они тоже услышали слабый шепот, различили белый свет фонариков между склепами.
– Три черных, три зеленых, – деловито говорила какая-то девушка. – Да-да, наверх которая с потом жабы!
Битали и Анита переглянулись. Ими тоже стало овладевать любопытство.
– Давай, зажигай их! Когда ударит полночь, нужно замыкать границу между мирами. Давайте, садимся. Нас шестеро, по одному на каждый луч, и беремся за руки. Держаться нужно крепко и не отпускать до конца, иначе демон вырвется!
Командовала смертными девица, удивительно похожая на Юлиану – тоже вся в серьгах и раскрашенная под мертвеца. Но стриженная наголо. Вместо волос – щетина, как на зубной щетке.
– Почему они говорят про полночь? – спросила Анита. – До нее же еще часа полтора!
– Они про местное астрономическое отклонение ничего не знают, – ответил ей Надодух. – Они время вон по планшету засекают. Общегосударственное.
– Начали! – Подростки из смертных, все возрастом от тринадцати до пятнадцати лет, схватились за руки, начали завывать и раскачиваться: – К тебе обращаемся, владыка ада! К тебе взываем, властитель мертвых душ! К тебе, хозяин зла земного и небесного! Услышь нас, Лучезарный! Заклинаем тебя жабьим потом, волосом мертвеца, ядом гадюки, ответь! Услышь наш голос, ответь своим! Приди в свой дом посередь звезды соломоновой! Повернись на все четыре стороны! Прими землю и воду, твердь и воздух, коснись грешного мира, отзовись на наше желание!
Надодух неожиданно начал быстро раздеваться.
– Ты чего? – поймала его за штанину Горамник.
– А ты хочешь, чтобы они до утра тут торчали? – ответил вопросом на вопрос недоморф, без одежды обратившийся в натурального лешего: шерстяная зверюга с красными горящими глазами, огромными клыками, длинными когтями на пальцах. В темноте такого увидишь – поседеть недолго. Без наведенного морока чатия Сенусерт выглядел так, что обитать с ним в одной комнате становилось боязно.
Или это он, наоборот, мороком хорошенько приукрасился?
У подростков что-то пискнуло – их часы предупреждали о полуночи.
– Замкнись круг миров! Откройтесь врата мира огненного в мир тварный! – Подростки качнулись вперед, толкнули ногами свечи. Те упали, подожгли какую-то жидкость, и пламя стремительно ринулось в самый центр гексаграммы, где полыхнул сложенный из тонкого хвороста костер, а старшая заклинательница громко воззвала: – Явись к нам, Лучезарный! Явись, явись, явись!!!
Надодух разбежался, с легкостью перемахнул освещенный костром круг и сидящих подростков, опустился в самый центр пламени, подняв сноп искр, и громко спросил:
– Ну пришел! И что теперь?
От истошного визга у Битали заложило в ушах – подростки рванули во все стороны, улепетывая так, словно за ними волки гнались, начисто забыв, что желали пообщаться с кем-то из мертвого царства.
– Тхарри! – торопливо взмахнули палочками и Горамник, и Кро, спеша осадить пламя, пока недоморф не обжегся, и от двойного воздействия костер мгновенно потух.
– Вы видали?! – Надодух довольно расхохотался. – Теперь они этого «демона» до самой старости вспоминать станут и еще детям зарекут не связываться! И согласитесь, никакого колдовства я не использовал. Так что все по правилам!
– Да уж, теперь точно не помешают, – согласилась Анита. – Но только место здесь теперь порченое. Какая может быть структура покоя после подобного представления?
– Кладбище большое. Отойдем в самый дальний угол, найдем какой-нибудь склеп, и все будет хорошо, – ответил Надодух. – Кстати, по пути сюда я один приметил, каменный и полуразвалившийся. Наверняка заброшен. Думаю, пару поколений его никто не тревожил. Пошли, покажу.
Когда недоморф ухитрился углядеть эти развалины, осталось тайной – как раз со зрением у жертвы древнего проклятия дело обстояло не лучшим образом. Толстые стены из булыжника, покрытые густым мхом, местами поросшие травой, а в паре мест на них даже успели вырасти молодые березки. Несколько могильных плит тоже покрылись грязью, пол стал земляным – хотя под дерном наверняка еще сохранился скрепленный известковым раствором булыжник. От склепа пахло вечностью – и это было именно то, что нужно.
Уважая покой мертвых, юные чародеи расположились не на плитах, а на полу, между развалинами и толстой липой, накрывающей этот тихий уголок своею густой кроной. Битали разложил среди мха черные браслеты и сел рядом, подтянув под себя ноги, прикрыв глаза и опустив руки на колени, ладонями вверх. Все, как учил умнейший профессор Налоби… Которому всего лишь немножко не везло в самый последний момент.
Потомок Темного Лорда сделал несколько глубоких вдохов и выдохов – и очистил свой разум от мыслей, а душу от желаний. В нем осталась только пустота – нечто, не имеющее ни формы, ни смысла, ни влияния. Бесформенная пустота легко растеклась, смешалась с воздухом, впиталась в землю, поструилась по стволам кладбищенских деревьев, легла на листья выросших среди упокоившихся душ растений – смешиваясь с этим миром, становясь его частью, пропитываясь холодной неизменностью этого мертвого места.
Битали Кро проходил обряд кроссовинга меньше полугода назад и все еще был напитан природной силой – однако та, мирная сила несла отпечаток живой переменчивой энергетики и для создаваемых амулетов не годилась. Ее требовалось поменять на мертвую – и именно этим занимался потомок Темного Лорда, в то время как отличница и недоморф накладывали на каменные браслеты самые обычные заговоры от чар колдовских и магических, от воздействия видимого и невидимого, злого и доброго – от всего, что может хоть как-то изменить покой владельца амулета.
В природном чародействе Анита и Надодух превосходили Битали на голову – так кому еще заниматься этим делом, как не им?
Кро сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, закрыл ладони. Ощущение переполненности внутреннего сосуда вывело его из состояния небытия, вернуло в мир. Не открывая глаз, юный чародей вытянул руки, повернул ладонями вниз, и раскрутил «серебряный клубок» в своей душе, выпуская из него нити, наполняя ими пористый камень, жадно впитывающий нежданный водопад силы.
Внутри немного отпустило – переполнение силой было столь же неприятным, как чрезмерное обжорство. Хорошо хоть избавляться от энергетики было проще, чем от переедания. Битали открыл глаза, вопросительно посмотрел на Надодуха.
– Мы уже все, заканчивай, – ответила Анита.
Кро достал из нагрудного кармана палочку, облизнул пересохшие губы и легонько коснулся полированного камня:
– Тхарри! Тхарри! Тхарри!
Если верить конспектам по магическому искусству, то заклинание при подобном перенаправлении впитывалось в амулет и высвобождалось по мере надобности. Силы черная яшма должна впитать достаточно, чтобы поддерживать наведенное воздействие довольно долго.
Теоретически…
– Кажется, все, – выдохнул Битали и спрятал палочку. Указал на амулеты: – Выбирайте!
– Да они все одинаковые. – Горамник взяла ближайший, замкнула на запястье. Надодух – соседний. Кро тоже взял ближайший, надел, а остальные спрятал в мешок.
– Интересно, работают или нет? – вскинул руку Сенусерт, рассматривая поблескивающее украшение.
– Должны, – пожала плечами Анита. – Кажется, все сделали правильно.
– «Кажется» или правильно? – уточнил недоморф.
– Так ведь проверить несложно. Пойдем!
Юный чародей прошел к центру кладбища – туда, где еще оставалась нарисованная на земле гексаграмма с грудой обгорелого хвороста в середине, взмахнул палочкой:
– Вьюр! – С кончика спрыгнул огонек, расширился, накрыл собой хворост, и тот мгновенно затрещал, разгораясь с такой живостью, словно и не угасал.
Битали вздохнул, протянул мешок недоморфу, палочку девушке, потер ладонью о ладонь…
– Как там говорит в таких случаях профессор? Тем, кто уцелеет, по пять баллов в аттестат… – Молодой человек резко передернул плечами и шагнул в пламя.
Огонь взметнулся, обнял его со всех сторон, жадно облизывая штанины, полы куртки, дотягиваясь высокими языками до ладоней, а иногда и до лица. И… И ничего не происходило! Ткань не загоралась, кожа не обжигалась, лицо ничего не чувствовало. Новенький «холодный» амулет успешно впитывал лишнее тепло, сохраняя вечную неизменность и для себя, и для своего владельца.
Битали, довольно улыбаясь, вскинул руки, немного покрутился, утаптывая угли, после чего вышел из света в серый кладбищенский сумрак.
– Дай я! – сунул ему поклажу Надодух и прыгнул вперед, тоже покрутился, расставив руки: – Здорово! В этот раз даже шерсть не подпалилась! Анита, иди сюда!
Отличница вернула молодому человеку палочку и шагнула вперед, в пламя. Естественно, чатия Сенусерт тут же замкнул любимую в объятия, их губы сомкнулись… Битали покачал головой и вытянул руку, гася ненужный более костер.

Ту-ю

Братство Башни отправилось на остров без директора школы. Битали даже предупреждать его не стал. Просто собрал после уроков своих товарищей, проверил, чтобы все надели браслеты, и коснулся палочкой камня перемещений:
– Дымная гряда! – и из вечерних сумерек они опять перенеслись в рассвет.
Над океаном бродили низкие тяжелые тучи, угрожая в любой момент обрушиться на землю дождем. Но здесь, наверное, это было даже хорошо. В войне с пламенем вода есть лучший друг.
– Дубус, убить его не старайся, – предупредил Битали. – Все равно не получится. Просто не подставляйся под удары и не мешай нам.
– Можешь быть уверен, – согласно кивнул парень, стиснул боевой амулет и вытянул из него огромную двуручную секиру с себя ростом. Даже сейчас, в свои пятнадцать, юноша выглядел внушительно. А лет через десять, окончательно возмужав, наверняка станет одним из сильнейших воинов. Дубус перехватил древко, примеряясь, и кивнул: – Давай!
– Трунио! – отступив, взмахнул палочкой потомок Темного Лорда, и его товарищ тут же раздался в ширину и высоту, стремительно превращаясь в ужасающего великана. Под ногами монстра захрустели камни, поползла по склону корка вулканической грязи.
– Удачи! – переступил выше парень.
– И тебе… – Битали взмахнул палочкой, нанося удар в знакомую приметную трещину, рассекающую гору: – Вэк!!!
Разлетелась в стороны корка совсем недавно застывшей лавы, взметнулась облаком горелая пыль. В тот же миг остров содрогнулся, в небо ударил огненный фонтан, по склону хлынули потоки расплавленного камня, из плоти заколдованной земли поднялся раскаленный голем…
– Вэк! – снова ударил заклинанием в ту же точку Битали. И еще раз: – Вэк!
Под напором его воли и силы трещина под камнем поддалась, стала расходиться в стороны…
На молодых людей накатился ослепительный лавовый поток, ударил по ногам, пытаясь сбить с ног и снести в море – но они устояли. И под напором огня, и от волны взметнувшегося от океана вверх пара… В этот раз не раскаленного – амулеты надежно холодили руки, спасая юных чародеев от гибели. А взметнувшуюся дубину голема отбил секирой Дубус, древком стремительно ударил каменного врага по ногам, и тут же – лезвием в грудь, оттесняя безголового врага вниз по склону:
– Держитесь!
– За мной! – Битали первым прыгнул в трещину, в дрожащее там красное марево. Среди ослепительно алого света мелькнула тень. Воспитанные отцом рефлексы отреагировали быстрее, чем он успел что-то понять: руки схватились за амулет, и сверкнувшие египетские ножи легко рассекли крупную гребенчатую ящерицу с шестью когтистыми лапами.
– Саламандра! – крикнула во весь голос Анита, хотя особого шума здесь не было.
– Слева! – визгнул Цивик.
– Справа! – предупредила Генриетта.
– Вэк! Вэк! – откликнулись Надодух и Ларак, отбрасывая заклинаниями вырастающих из окружающего жара обитательниц огненного мира.
– Проклятье! – Битали рассек еще одну ящерицу, потом еще, остановился. – Они чем дальше, тем крупнее!
– А-а-а… Тхарри! – наотмашь рубанула заклинанием Анита, и пылающая зверюга, почернев, окаменела, стала разваливаться на кусочки.
– Назад! – подрубив лапы очередному врагу, попятился Кро. – Отступаем!
– Но почему?! – возмутился было Надодух, однако Битали решительно рявкнул:
– Назад!
Друзья попятились, отбрасывая заклинаниями огненных тварей, и вскоре оказались среди облаков шипящего пара – дождь все-таки начался, и две природные стихии начали нестерпимую войну. Саламандры на свет не полезли, однако размахивающий дубиной голем к неспешной прогулке все равно не располагал. Разбрызгивая ногами жидкую лаву, молодые люди промчались через остров, собрались возле камня перемещений.
– Дубус, сюда! – развернулся Битали. – Трунио!
Он схватил быстро уменьшающегося друга за штанину, рванул на себя, ударил палочкой в человеческую фигурку:
– Школа бэ!
Ухнулся вниз желудок, замутило, закружило – и ученики оказались на тихом и темном школьном дворе.
– Почему назад?! – тут же закричал Надодух. – Мы почти прорвались!
– Вы все забыли! – крутанулся Кро. – Я чему вас учил всю зиму?! Я, ты, Ларак рубят нападающих клинками! Девушки прикрывают, отбивая заклинаниями тех, кого мы не удержали! А вы что? За палочки схватились все разом! Они бы нас затоптали! Два-три прорвавшихся вплотную зверя – и сожрали бы всех вместе с палочками!
– Да ладно тебе, Битали… – понизил тон недоморф. – Не так уж много их и лезло, можно было рискнуть.
– Зачем? – пожал плечами потомок Темного Лорда. – Мы ведь не за честь и землю сражались, а за десять баллов в аттестате. Ты что, готов погибнуть ради диплома с отличием?
– И это говорит сын наемника? – не удержался от укола чатия Сенусерт.
– Живого наемника! – вскинул палец Битали. – Вовремя отступить и вернуться сильным куда умнее, нежели умереть без всякой пользы.
– И что теперь? – спросил Дубус, осматривая свою черную, покрытую сажей секиру.
– Если ты про оружие, то отмыть, просушить и спрятать в амулет. А если про остров, то обновим амулеты, чтобы не подвели, пару раз потренируемся и вернемся. Никуда он от нас не денется. Шесть веков ждал, за пару дней ничего не случится.
– Ты только не забывай, что через три дня у нас каникулы! – напомнила Горамник. – Остров, может, и не пропадет. А вот мы – разъедемся.
– Все успеваем, – пожал плечами Кро. – Завтра вечером на кладбище, послезавтра на остров, и все. В первый день лета мы уже свободны.
– Какое кладбище? – удивилась Вантенуа.
– Не бери в голову, Генриетта, – посоветовал Битали. – Я тоже половины уроков мадам Кардо не понял. Но у Надодуха все получается. Амулеты работают.
Обновление амулетов никаких трудностей не сулило, и потому в Ла-Фраманс на следующий вечер юные чародеи опять отправились втроем: Битали и Анита с недоморфом. От причала они сразу пошли наверх, через ближайший квартал и по тропинке вверх на обрыв, по крутому каменистому склону. В сумерках миновали взгорок, вышли на поле за ним – и в полном недоумении остановились. Совсем уже близкое кладбище было во многих местах ярко освещено, а вдоль забора перед воротами стояло несколько микроавтобусов с характерными спутниковыми тарелками на крыше.
– Что за болотные квакши? – пробормотал Надодух, громко поскребя когтями в затылке. – У них там что, праздник?
– Ночью на кладбище? – недоуменно ответила отличница.
– Думаешь, мне все это мерещится? – оглянулся на нее Надодух.
– Тогда и мне тоже, – добавил Битали и в задумчивости прикусил губу.
– У нас сегодня последний шанс был, – озвучила его мысль Анита Горамник. – Хотя, конечно, можно и со старыми амулетами завтра пойти.
– Глупый риск, – покачал головой Кро. – Из-за пустой лени живьем в лаве можем изжариться. Другого способа обновиться нет?
– Способов много, дружище, – ответил недоморф. – Руны, пентаграммы, текучая вода. Но этот, кладбищенский, точно работает. А что с прочими выйдет, это еще мадам Кардо надвое сказала. В смысле теорию знаем, а опыта нет. Слушай, может, мы сперва хотя бы разнюхаем пойдем, чего там творится?
– Как?
– Нужно спросить кого-нибудь из местных, – многозначительно ухмыльнулся Надодух.
– Ночь уже на дворе!
– Спорим, она не обидится?
– Время уходит, Битали, – согласно кивнула отличница. – У нас всего два дня. Если она не знает, что с этим кладбищем, может, хоть на другое покажет?
– Ладно, пойдем, – смирился потомок Темного Лорда.
До двора Франсуазы они добрались только после полуночи. К удивлению Битали, свет в ее окне еще горел, и когда юноша тихонько постучал палочкой в окно, девушка выглянула почти сразу. Улыбнулась, тут же открыла, вскинула палец к губам:
– Тише, мои уже легли… Подожди, я сейчас… – Она отступила, немного пошуршала, а затем створка распахнулась и одетая в спортивный костюм девушка выпрыгнула прямо в объятия Битали: – Привет! А я чувствовала, что ты появишься… Даже не раздевалась. Пошли скорее отсюда. Если отец услышит, скандал на пол-улицы закатит.
Кро согласно кивнул, взял ее за руку, провел по траве к ограде, подхватил за талию, помог перепрыгнуть, потом перемахнул сам.
– Привет, Франсуаза, – помахал рукой Надодух и сделал шаг назад.
– Привет! – кивнула Анита.
– Добрый вечер, – неуверенно кивнула девушка. – Рада видеть.
– Тебе повезло, – встав за спину отличницы, сказал недоморф. – Могла и не встретить. Но когда я по старой детской привычке отправился сегодня отдохнуть на кладбище, то обнаружил там толпы странных людей с фонариками. Ты не знаешь, кто разоряет мой тихий, милый парк для прогулок?
– А вы что, не знаете, что там было позапрошлой ночью? – свистящим шепотом спросила Франсуаза. У нее даже глаза округлились от изумления.
– А что там было? – переглянулись ученики колледжа маркиза де Гуяка.
– Это не перескажешь, это надо видеть… – смертная, колеблясь, посмотрела на отчий дом, но возвращаться не решилась и махнула рукой: – Пошли, я знаю, где посмотреть можно! Вы даже не представляете, что это было! К нам в Ла-Фраманс телевизионщики со всей Франции примчались. Они, наверное, на всех окрестных кладбищах сейчас сидят. Ждут, когда еще чего-нибудь случится.
Юные чародеи переглянулись. Услышанное известие им сильно не понравилось.
Франсуаза же тем временем повела их по узкой дорожке, огражденной металлическими решетками. Компания попала на захламленный пустыми пластиковыми бутылками и мятым картоном переулок, спустилась к реке, вышла там к каким-то кустам.
Здесь стояли уже совсем не такие дома, что ближе к центру. Ничего каменного или деревянного, никаких садиков и палисадников с цветниками. Здесь прижимались стена к стене двухэтажные коробки, отделанные по фасаду пластиком. Многие строения были темными, многие просто пустующими, с выбитыми окнами, а из иных, несмотря на позднее время, гремела громкая музыка, слышался шум голосов.
– Юлиана!!! – похлопала ладонью по одному из подоконников девушка.
Легкая занавеска отдернулась, наружу выглянуло серьгасто-выбеленное чудище, довольно ухмыльнулось:
– Привет, красотка! Чего делает паинька на нашей помойке среди черной ночи?
– Дай планшет посмотреть.
– Не поняла! – вскинула брови Юлиана. – Тебе тараканы приснились? Ты сюда ночью пришла, чтобы вместо своего пальцастого компа моим колотым планшетом баловаться?
– Они видео не видели, – указала на спутников Франсуаза.
– О, привет, фокусник. А это что за страшилище?
– Ты сама-то когда в зеркало последний раз смотрелась? – недружелюбно ответил Надодух.
– Наш человек! – обрадовалась упырь-девица, перекинула ноги наружу, выпрыгнула из окна, сунула Франсуазе серую прямоугольную пластину и обняла чатию Сенусерта: – Доброй ночи тебе, брат! Я есмь Юлиана, от рождения тут землю топчу. А ты откуда? Шерсть настоящая или по приколу пересадил?
– Настоящая, – подтвердил недоморф. – Таким уродился. Меня зовут Надодух.
– Классная кликуха! – Юлиана пошевелила пальцами шерсть на шее Сенусерта. – Красить не пробовал?
– Только стричь, – наконец ухмыльнулся недоморф. – Вот, познакомься. Это Анита, моя девушка.
– Привет, подруга! – вскинула ладонь Юлиана и подмигнула: – А он, верно, тепленький, коли под бочок прижаться?
– Как у тебя найти, я ничего не понимаю! – Франсуаза протянула пластину обратно Юлиане.
– Ну вот же, на стартовой странице! – серьгастое чудовище пару раз ткнуло в планшет пальцами. – А вы чего, и правда не видели? Весь инет уже сутки воет! Я так понимаю, сейчас во всем мире по всем кладбищам экзерсисты расселись!
– Не экзерсисты, а спириты, – поправила Франсуаза.
– Да один черт! – отмахнулась Юлиана и резко повернула планшет экраном к молодым людям: – Вот, смотрите! Вчера на «ту-ю» выложили, сегодня уже два ляма просмотров.
– Привет, я Анжела из Ла-Фраманса! – улыбнулась им с экрана девушка с бритой головой, с серьгами в носу, бровях, ушах и на губе. – Вчера мы с друзьями хотели по приколу демона вызвать, в полнолуние на старом кладбище. Как вызывали, снять не удалось, потому как руки заняты были. А вот то, что опосля там творилось, вы сейчас увидите. – Девица почесала за ухом и добавила: – И это… Если кто-то думает, что это монтаж, то я запись на экспертизу могу отдать, не вопрос. Ни единого пикселя в кино не поменено. Короче, смотрите!
Она наклонилась вперед, и экран погас. Спустя несколько мгновений по нему что-то промелькнуло. Потом еще.
– Вы офигеете! – сдавленно прошептали за кадром, потом очень тихо ругнулись и добавили: – Сейчас закреплю и зум сделаю.
Картинка остановилась, по ней пробежала рябь, из темноты проступили невнятные силуэты, в которых не без труда угадывались кроны деревьев, кресты над склепами, покосившиеся ограды. Потом эти силуэты резко наехали, увеличиваясь, и стало видно одинокое полуразвалившееся строение, рядом с которым копошились три фигуры. Камера попыталась выделить лицо сидящего человека – и Битали ощутил, как сердце екнуло вниз, бешено застучало, а во рту пересохло: он знал, кто именно сидит там между склепами и могильными плитами!
Фигура развела плечи, вытянула руки…
– Ф-фа-ак!!! – с чувством выдохнул женский голос за камерой: из ладоней человека поструилась вниз хорошо различимая сияющая жидкость, ложась на землю тонкой переливчатой пленкой. Камера забликовала, и все вокруг этой жидкости исчезло во мраке. Женщина за кадром с явным сожалением констатировала: – Фак! Контрастность!
Битали скрипнул зубами, покосился на Надодуха, который со своим звериным слухом просто обязан был услышать все высказывания!
– Устал, отвлекся, – слабо пожал плечами недоморф. – Кто бы подумал?
Камера опять затряслась, послышался очень тихий шепот:
– Идут…
На некоторое время экран погас, потом опять посветлел, поднялся. На нем, на удалении в полсотни шагов полыхал костер. В его пламя, в самый жар ступил молодой человек. Потоптался, медленно покрутился, развел руки.
Битали невольно сглотнул, по спине побежали мурашки… Однако свет костра хорошо освещал только парусиновые штаны юноши и ботинки, топтавшиеся среди углей. Голова терялась в сумраке, лица же и вовсе было не различить. Кро посмотрел вниз. На нем до сих пор оставались все те же самые брюки от школьной формы!
А на экране тем временем вышел из огня один герой, на его место заступил другой, с пухлыми ногами, забитыми мелкими квадратиками.
– Фак! Камера слабая! – объяснили за кадром. – Он шерстяной, как сатир!
В этот раз сглотнул и напрягся Надодух.
В костер ступила девушка, обняла сатира, сладко его поцеловала, и все погасло.
– Ота как! – опустила планшет Юлиана. – Анжелка, тварь, теперь бабла с этой записи срубит немерено. А мы как жили в дерьме, так и останемся.
– Там полгорода вчера побывало, на кладбище, – сказала Франсуаза. – И склеп нашли, где эти колдуны ворожили, и следы костра, и рисунки магические. Все, в общем. Потом телевизионщики прикатили, до сих пор рыскают, ищут.
– Анжелу во всех выпусках показывают, гады, – с завистью добавила Юлиана.
– Кого ищут? – сухим голосом спросила Анита и закашлялась.
– Ну, этих… Колдунов…
– Чтобы убить?
– Зачем убивать? – в один голос не поняли обе смертные девушки. – Почему?
– А зачем тогда искать?
Теперь девушки озадачились окончательно. Франсуаза вопросительно посмотрела на Юлиану. Серьгастая выбеленная девушка пожала плечами:
– Так ведь колдуны… Прикольно!
– Юлиана, ты куда пропала? – выглянул в окно Гаспар. – Привет, Франсуаза! Привет, Битали! Что-то тебя не видно совсем. И вам всем привет, кого не знаю.
– Гаспар, Надодух, Анита, – показала пальцем Юлиана. – О, класс! Да ведь нас теперь шестеро! Давайте тоже попробуем демона вызвать?!
– Зачем? – не поняла Горамник.
– У Анжелки ведь получилось, гадюки! Она сама рассказала!
– Демона зачем вызывать? – повторила вопрос Анита. – Вдруг получится? Что тогда с ним делать?
– Видео крутое снимем. Прославимся!
Ученики колледжа маркиза де Гуяка в недоумении переглянулись.
– Чего вы такие скучные? – возмутилась Юлиана. – Ведь прикольно! Нас шестеро, для обряда нужно шестеро. Это судьба!
– Еще нужно кладбище, – вмешался Надодух. – А там толпа народа!
– О! – обрадовалась Юлиана. – Я же говорила: наш человек!
И она с готовностью еще раз обняла недоморфа.
– Другое кладбище поблизости есть? – сверкнула глазами Анита, сжав крепкий кулачок.
Судя по тону, она заботилась о том, где спрятать тело.
– Без разницы, – ответил Гаспар. – После этого ролика теперь недели две у каждой могилы по две телекамеры будет и по шесть спиритологов.
– Угробили могильники, – покачала головой Горамник. – Даже когда разойдутся, состояния вечного покоя там уже не будет. Взбаламутили. Теперь туда соваться бессмысленно.
– Я вообще полагала здесь звезду шестиконечную нарисовать, на берегу, – уже не так решительно сказала Юлиана.
– Не-не, это неправильно, – покачал головой Надодух. – Требуется настоящее, древнее, не тронутое спиритами кладбище! Вот там и нужно пробовать. Хотите, такси оплачу? Вы только место укажите.
– Эй, вы чего, с ума сошли?! – спохватившись, громко хлопнул в ладони потомок Темного Лорда. – Вы же взрослые люди! Вы чего, всерьез? Какие колдуны, какие демоны?! Ничего этого не существует! Вернитесь в реальность. Неужели вы верите во всю эту чушь?!
– Да ладно тебе, Битали, – недоморф ехидно подмигнул своему другу. – Есть, нет… Чего не попробовать? Ведь прикольно!
– Так чего, искать? – посмотрел на Юлиану Гаспар.
– Ну-у… Ладно… – неуверенно согласилась серьгастая девушка. – Прикинь.
Паренек отступил от окна, и вскоре послышался его голос:
– Если смотреть по сети, то спириты у нас по всему северо-западу все кладбища облепили. Тут даже карта есть, народ списывается и съезжается по разным местам попробовать… По шесть человек списываются. Готы, кстати, отдельно в большинстве кучкуются… Слушай, Юлиана! Тут так получается, что у нас вся Бретань во флажках для точек сбора, а в Испании их вообще ни одного. Кажется, вся волна мимо пепешников прошла.
– Может, ролик не перевели? – подошла ближе к дому девушка.
– Луризтедерра… – ответил Гаспар. – Мне тут из поисковика выпало: там есть заброшенное старое кладбище, оставшееся со времен наполеоновских войн. Замок разрушили и больше не восстанавливали. Остались только кладбище и три фермы неподалеку. Рекомендуется для посещения туристов из-за наличия двух оригинальных склепов… Но судя по фоткам, последние лет двести туда никто не заезжал. Все бурьяном заросло.
– Адрес есть?! – громко спросил Надодух.
– Кладбище! – весело ответил парень. – Какой может быть адрес у кладбища возле хутора? Могу пальцем на карте показать.
– Проклятье… А как мне объяснить таксисту, куда ехать?
– Тут вообще-то пятьсот кэмэ. Так что таксист вряд ли…
– Ерунда! Им бы главное, чтобы счетчик оплатили.
– Да ты богатый мальчик? – заинтересовалась Юлиана и демонстративно поправила бюст.
Анита прищурилась, подошла к ней. Битали напрягся – но отличница лишь легонько погладила смертную по плечу:
– Богатый и знатный…
Только внимательный человек мог бы заметить, что она скатала и зажала между пальцами пару волосинок излишне откровенной соперницы. Что способна сделать умелая колдунья с врагом, имея чуть-чуть его плоти, зная имя и место жительства, Битали уже знал. И не советовал бы засерьгованной девушке приобретать подобный опыт.
– Вообще-то у меня фургончик есть, – опять выглянул парень. – Старенький, но бегает. Если на то пошло, тут всего день пути. Если кто-нибудь оплатит бензин…
– Договорились! – вскинул ладонь Надодух. – Когда едем?
– Юлиана, а ты поедешь? – Гаспар опять в первую очередь поинтересовался мнением своей крашеной-перекрашеной и обвешанной подвесками девушки.
– Спрашиваешь! Только у нас еще два дня занятий… – Юлиана с надеждой посмотрела на недоморфа.
– У нас тоже, – кивнул тот. – Значит, послепослезавтра?
– Ты поедешь? – Битали взял Франсуазу за руки.
– Я не знаю… Я попрошусь… Если с Юлианой на несколько дней на море… То, может быть, и отпустят…
– Не боись, подруга! – хлопнула ее по плечу упырь-девица. – Я сама попрошу! Ты, я и Гаспар. Но он будет спать на крыше.
– А-а…
– Вот именно, подруга! Врать ты совершенно не умеешь. Так что договариваться буду я. Не мандражируй, Битали. Вырвем мы твою голубку из цепких родительских когтей!
– Ой! – Франсуаза схватилась за планшет, посмотрела время. – Мне идти нужно! Как бы в комнату не заглянули.
– Через два дня на рассвете? – уточнил Надодух.
– Как штык! – пообещала Юлиана.
Франсуаза же, утягивая за собой Битали, торопилась в переулок…

– Проклятые смертные! – с душой выдохнула Анита Горамник, едва ученики колледжа, проводив девушку, отошли от калитки. – Откуда у них все эти штуки? Всего три года назад нигде ничего даже близко похожего не было!
– Это точно, – весело согласился Надодух. – Помню, пять лет назад какие-то экстрасенсы маму поймать пытались. Я говорил, что ее за призрака часто принимают, когда она в темное время за пределы морока показывается? Так вот, у них только фотоаппараты были и датчики с лучиками. Они так старались, так старались… Но в запретную часть замка, понятно, так и не попали. В общем, несколько раз фоткнули издалека и до сих пор спорят, призрак это или блики от вспышки?
– Да не смешно это, Сенусерт! – толкнула его плечом отличница. – Ты же знаешь, что с нами Совет Хартии сотворит за раскрытие тайны нашего мира! И на возраст не посмотрят…
– Так я про маму договорю, – продолжил Надодух. – В общем, поначалу побегали смертные, покричали, фотками помахали – дескать, все доказано… А через годик забылось все просто, и даже вмешиваться не понадобилось.
– Здесь так не обойдется, – покачала головой Горамник. – С этими новыми штуками, когда одна дурочка ухитряется половину Франции за день на уши поднять, сама собой история уже не погаснет. Нужно что-то делать, пока с нами самими хранители Хартии ничего не сделали, всем прочим для острастки. Кто бы мог подумать: нищие простые смертные уже кино в темноте тайком снимать умеют! Надо же было так глупо нам попасться!
– Не бойся, чего-нибудь придумаем, – пообещал недоморф.
– Кстати, Надодух! – повернулся к нему Битали. – Чего это ты там за вызов демона затеял? Я, понимаешь, стою, доказываю, что никаких магов и низших существ нет и быть не может, что все это бред и суеверия, а ты в то же время смертных на кладбище зовешь!
– Ты не ругайся, а учись, как смертными пользоваться нужно! – хмыкнул недоморф. – Пару раз поддакнул, один раз улыбнулся, и они тут же сами и кладбище нужное нашли, и отвезти нас на него подрядились! И никаких тебе громов с молниями не потребовалось.
– Нехорошо как-то… – пожал плечами потомок Темного Лорда. – Попользоваться и уйти. Даже низших духов мы булочкой и молоком за службу балуем.
– Побалуешь их участием в ритуале…
– Опять?! – пнула его кулаком в бок Анита. – Нам нужно думать, как с этим кино покончить, следы свои замести и чародейство скрыть. А вы новую глупость затеваете!
– Так ты чего, не поедешь?
– Поеду. А то вы без меня точно дров наломаете. Вот только… Послезавтра каникулы начинаются. Так что нас всех по домам распустят.
– Завтра к профессору Бронте пойду, – после недолгой паузы решил Битали. – Попрошу нас ненадолго задержать. Надеюсь, согласится.

Вив Ла-Фраманс!

Самостоятельно являться к директору школы в колледже маркиза де Гуяка было как-то не принято. Если ученик требовался профессору – пред очи оного он призывался свистком. Если где-то требовался профессор, то чаще всего он появлялся в нужном месте сам. Правила в замке были установлены многие века назад, обкатаны до мелочей, и менять что-либо даже в мелочах давно не требовалось. Преподаватели были, пожалуй, тоже лучшими из лучших. Ну и зачем в таком случае воспитаннику могло понадобиться видеть руководителя заведения?
Посему, явившись к директорской башне и встав перед змеиной мордой, нарисованной между двумя светло-синими коврами, Битали в растерянности замер. Входить без стука было как-то невежливо, а каким образом можно постучать или иным образом предупредить о своем желании войти – он не представлял. Немного выждав в раздумьях, потомок Темного Лорда все же вскинул палочку, коснулся змеиного носа и…
– Ну наконец-то, мсье Кро! – одобрил его поступок Артур Бронте, восседающий за глянцевым массивным столом. Или, точнее, утопающий за ним, ибо сидел слишком низко, примерно по грудь. – Я уже устал слушать, как вы там пыхтите и переминаетесь!
– Так вы меня слышали? – удивился Битали.
– Конечно же! Уши зверей с гобелена – мои уши, глаза змеи – мои глаза. К сожалению, мой рот не ее рот, и разговаривать через нее я не могу. Нужно будет заняться, когда появится свободное время, наделить стражницу даром речи… – Профессор достал из-под стола и водрузил перед собой высокую стопку зеленых бумаг: – Вот, мсье Кро, готовлюсь к празднику. Ученикам – выписки из аттестатов, мне – полдня работы пером. Без моей собственноручной подписи они, понятно, недействительны. И никакой магией чернил, увы, не заменить.
– Я как раз по этому поводу, профессор Бронте! – сделал шаг ближе к столу Битали. – Мне кажется, у меня… Точнее, у братства Башни есть возможность добыть броню Эдриджуна. Но нам нужно несколько дней на подготовку.
– Насколько я помню, все участники братства дали вам клятву верности, мсье Кро, – директор школы развел руки, и между ними вытянулось гусиное перо. – Посему вы вполне можете своею волей удерживать их при себе сколь угодно долго.
– Камень перемещения находится здесь, в школе. Посему и нам хотелось бы остаться здесь.
– Я передам мадам Лартиг, чтобы она сохранила для вас питание. Двух недель вам хватит? Вот только столовая, понятно, будет закрыта. Не держать же ее только ради вас восьмерых? И рацион ваш станет заметно скуднее, по той же причине. Завтрак, обед и ужин будут доставлять в ваш кабинет. Я имею в виду бывший кабинет профессора Налоби, – легко и просто решил все сложности директор школы. – Что-нибудь еще?
– Нужно предупредить родителей участников братства, что ученики задержатся.
– Это они могли бы сделать и сами… – поколебался Бронте. – Но хорошо. Мое слово придаст большую весомость их решению. А то ведь своих чад большинство отцов и матерей всерьез не воспринимают. Еще что-нибудь?
– Один вопрос! – совсем осмелел Битали.
– Да?
– Скажите, профессор, а почему нам ничего не рассказывают об изобретениях смертных? Последние их хитрости с видеозаписями, информационными сетями, беспроводными телефонами… Производят сильное впечатление… И…
– И напоминают о Пятом Пророчестве, – закончил за него директор. – Не беспокойтесь, мсье Кро, Совет Хартии хорошо знаком со всеми достижениями высокоразвитого анклава нашей планеты. Он, кстати, совсем небольшой. В большинстве земель Африки, Азии, Южной Америки или Океании все эти достижения известны ничуть не более, нежели трехопорные заклинания или нисходящие амулеты. Во многих местах, кхе-кхе, смертные по сей день с луками охотятся и под соломенными крышами живут… Но ваш вопрос я слышу довольно часто. Родители, приводящие детей в мой колледж, тоже обеспокоены изменениями, происходящими вокруг.
Профессор извлек откуда-то из-за ворота волшебную палочку, указал на тяжелое пресс-папье:
– Леви! – мраморное грузило вспорхнуло, закачалось в воздухе. – Что вы видите, мсье Кро?
– Оно летает… – неуверенно ответил Битали.
– Именно! – усмехнулся Артур Бронте. – Мы с вами, мсье, обладаем силой, которая позволяет с легкостью управлять поведением и состоянием предметов материального мира. Одним взмахом вы способны воздвигать скалы, сносить леса и создавать озера. Смертные такого дара не имеют и потому вынуждены придумывать подъемные краны, пилы, экскаваторы. Можно сколько угодно восхищаться их хитростью, но все это не более чем костыли, которыми смертные компенсируют результаты своей деградации. Они не способны создавать предметы мгновенных перемещений – и вынуждены придумывать машины и самолеты. У них нет почтовых тетрадей – и они придумали телефоны и телеграф. У них слабый разум – и они придумали костыль для своих мозгов. Приглядитесь внимательнее. Смертные вовсе не стали умнее. Они, наоборот, переместили большую часть своих знаний, своего ума, своих накопленных тысячелетиями навыков в железные коробки и расставили сии склады по подвалам за тысячи миль от своих домов. Каждый выпускник моего колледжа, мсье Кро, оказавшись в одиночку голым и босым в диких землях, способен в считаные дни стать правителем этих земель, хозяином любых местных народов. Отбиться от любых врагов, согреться, добыть еду. А что случится со смертными, если в опасный момент мы лишим их всех этих «серверов», «сетей», «коммуникаций»? Они окажутся отрезанными от собственных мозгов! В один миг они превратятся в жалких животных, ничем не отличных от тех, кто прячется в джунглях Амазонки или гоняется за страусами в Африке. С той лишь разницей, что «продвинутые» смертные не смогут изготовить даже лука! Именно поэтому Совет Хартии одобряет подобное развитие смертного мира и способствует ему. Благодаря новым изобретениям смертные из опасных врагов стремительно превращаются в жалкое стадо. Такой вот неожиданный итог Пятого Пророчества, мсье Кро.
– Благодарю, профессор, – кивнул Битали.
– Никто не возбраняет вам пользоваться костылями, мсье Кро. Но сначала научитесь быть самодостаточным. Достаточно уверенным в себе, чтобы остаться хозяином положения даже в том случае, если костыли отнимут. Именно поэтому никаких новомодных изобретений в моем колледже нет и не будет. Если хотите, развлекайтесь с ними, получив выпускной аттестат. Но только не в этих стенах! Скатиться из людей к уровню смертных легко. Подняться на прежнюю высоту знаний и умений почти невозможно.
– Означает ли это, профессор, что раскрытие тайны нашего существования смертным больше не опасно?
– Этот вопрос не имеет однозначного ответа, мсье Кро, – спрятав палочку, опять взялся за перо директор школы. – Если кто-то из магов вдруг пожелает рассказать смертным о нашем мире, то сие станет предательством всего цивилизованного мира, открытой изменой и подобный чародей будет уничтожен немедленно и без всякой жалости. Однако бывает и так, что тайна раскрывается случайно, без злого умысла. И тут все зависит от последствий. Порою случившееся столь очевидно для всех, что у смертных возникает долговременный интерес, они затевают исследования, начинают копаться в мелочах и нестыковках… Если хранителям Хартии приходится проявлять заметные усилия для устранения последствий, уничтожения следов подобной ошибки, то виновник оной показательно наказывается. Ибо безнаказанность порождает безалаберность. Но если опасных последствий от проступка не случилось, вмешательства хранителей не потребовалось, то нет и наказания. Того, чего не заметили смертные, Совет Хартии тоже рассматривать не станет. Еще вопросы?
– Благодарю вас, профессор.
– Тогда я вас более не задерживаю, мсье Кро. У меня очень много нудной и скучной, но важной работы… – Директор позвонил в колокольчик, и желудок молодого человека знакомо дернулся вверх. Сколько ни пользуйся амулетами перемещений, однако привыкнуть все равно невозможно.
Сфинкс перед башней Кролика почесал живот еще раз, и Битали поморщился:
– Фу, как мутит!
– Ну чего, успешно? – вскочил с постели недоморф.
– Да, разрешил остаться в школе еще на две недели, – кивнул Кро. – И даже кормить пообещал.
– Здорово! А то смертные в моем замке ремонт все еще не закончили.
– Ты знаешь, – расстегнул форменный школьный пиджак Битали, – мне кажется, что директор знает о том, как мы в Ла-Фрамансе смертным на глаза попались. Уж очень подробно рассказывал, как и что бывает за открытие тайны.
– Ну и что? – сел обратно на постель недоморф.
– Намекнул, что если последствий не будет, то простят. А если зараза расползется дальше, то могут и того… По всей строгости. Чтобы другим неповадно было.
– Че, правда? – Надодух старательно ощупал свою шею. – Надо придумывать чего-нибудь, дружище. Чтобы лапкой всю эту историю затереть. Мне моя голова на плечах больше нравится, нежели на пике над воротами.
– Сенусерт, отрубленные головы уже лет триста никто на пики не насаживает! – усмехнулся потомок Темного Лорда. – У тебя слишком богатое воображение.
– Хранителям Хартии лет по тысяче каждому. Так что старые привычки вполне могли не забыть…
Послышался треск, посреди комнаты возник высокий, под потолок, плечистый, рыжий и лохматый бородач в длинном коричневом пальто с рыхлым лисьим воротником, зло зарычал и сграбастал Битали за шею, оторвав от пола, заорал, брызгая слюной:
– Как смел ты прикоснуться к моей дочери, подонок?! Я убью тебя, мерзкая тварь!
– Э-э… – с трудом прохрипел Битали. – Какой… дочери…
Хвататься за оружие он не спешил – в голове почему-то всплыл образ Франсуазы. Она, конечно, смертная… Но ведь он ничего не знал про ее родителей! А вдруг… Убивать отца любимой ему не хотелось.
– Вы бы поосторожнее, мсье! – посоветовал недоморф, подтягивая под себя ноги и устраиваясь поудобнее посреди одеяла. – Мой сосед считается лучшим фехтовальщиком школы и добрым нравом отнюдь не отличается.
– Как ты смел наложить свою грязную лапу на мою Аниту?!
– Аниту Горамник? – недоморф изменился лицом, но признал: – Простите, но тогда вам нужно говорить со мной.
– А-а? – Бородач бросил Битали и сграбастал за грудки соседа: – Как ты посмел, подонок?!
– Вы бы поосторожнее, мсье. – Потомок Темного Лорда перевел дух, проверил ладонью существование нижней челюсти, по ощущениям растертой в порошок, и предупредил: – Мой сосед, чатия Сенусерт, хороший воин, недавно разгромил наголову барона Тийера и добрым нравом отнюдь не отличается.
– Проклятье! – опять разжал пальцы здоровяк. – Директор школы сообщил, что моя дочь принесла клятву верности некоему Битали Кро!
– Кро – это я! – поднял руку Битали и торопливо отступил за очаг.
– А любит ваша дочь меня! – храбро ответил Надодух и прижался спиной к окну.
– Проклятый уродец! – великан вскинул руки, явно намереваясь придушить сразу обоих.
– Он седьмой в роде проклятых, папа! – Возникшая Анита была одета в плотно облегающее короткое платье, усыпанное золотыми блестками. На шее девушки красовалось жемчужное ожерелье в тяжелой золотой оправе, выдающей древность изделия, волосы собраны на затылке и заколоты изумрудным гребнем. – Так что за судьбу детей можешь не волноваться. Им уже ничего не грозит.
– Детей?! – разъяренным медведем заревел гость, стряхнул с себя пальто, со злостью швырнул в очаг и выдернул палочку размером со шпагу.
– Папа, я не дура! Не оскорбляй меня идиотскими подозрениями. Я знаю, что в моем положении делать можно, а чего нельзя. Пока мы не окончим колледжа, ничего, разумеется, не будет. Но о помолвке хорошо бы объявить прямо сейчас. Дабы в дальнейшем никто не ощутил себя оскорбленным, получив отказ… И ты опять не отряхнул валенки. Асугарси! – взмахом палочки она осушила гостю обувь.
Битали прикинул, что в любой из валенок он мог запросто влезть обеими ногами.
– Ты даже не спрашиваешь моего согласия?!
– Простите, мсье Горамник! – Надодух, осмелев, слез с кровати. – Я предполагал этим летом посетить вашу усадьбу и официально просить руки вашей дочери. Мне жаль, что это случилось… Таким образом.
– Ты поклялась в верности ему, – указал на Битали гость, – а замуж собралась за этого? Чертовы французы! Говорил я матери, нельзя отпускать тебя в этот гадючник извращенцев!
– Папа-а!!! – округлила глаза отличница. – Ты сошел с ума!!!
– Ты как разговариваешь с отцом?!
– Как ты разговариваешь с дочерью! На этого я работаю, а этого люблю! Так тебе понятно?!
– Работаешь на этого сосунка? – мсье наконец-то перестал реветь, хотя стены от голоса все равно продолжали содрогаться.
– У него есть перспективные идеи, папа. После колледжа сам увидишь.
Битали, услышав подобную рекомендацию, удивленно вскинул брови, но предпочел промолчать.
– И любишь это мохнатое чудище?
– Он уютный, папа. Пушистый, как медвежонок.
– Это он предусмотрительно оброс, – мрачно отметил мсье Горамник. – Если я выкину его в окно, он сможет ночевать в сугробе.
– Здесь нет сугробов, папа. Чтобы выкинуть его в окно, тебе придется пригласить Надодуха в гости.
– Ты когда-нибудь купался в проруби, мальчик? – наклонился к недоморфу плечистый гость.
– Нет, мсье, – невольно сглотнул недоморф.
– Тогда приезжай. Макнем обязательно.
– Он приедет летом, папа. С прорубью ничего не получится, а медведей он не боится. Пойдем, мама беспокоится.
– Ну-ка, выпрямись! – продолжал рассматривать Надодуха гость. И внезапно с размаху ударил ладонью по плечу. Недоморф, покачнувшись, сделал пару шагов влево, тут же распрямился, развернул плечи. – Ладно, могло быть хуже. Север покажет.
Гость спрятал «шпагу». Горамник с видимым облегчением схватила здоровяка за ладонь и ударила своей палочкой по подоконнику.
– Вот это да! – выдохнул Битали. – Вот так знакомство с родителями… Однако ты влип, дружище!
– Не, все хорошо, – покачал головой Надодух. – Анита сказывала, в проруби купаться – это у них там развлечение такое. Клялась, что не страшно и что сама ныряет. Если испугаюсь, то все, уважать не будут. У них там, в Усах, ночи по месяцу случаются, медведей больше, чем у нас комаров, зимой так холодно, что слова замерзают. Вот они так со скуки и развлекаются. На кулаках дерутся, медведей в берлогах будят и в прорубь прыгают. Это «папа», считай, меня в гости пригласил, когда притопить обещал.
– Может, того… – почесал в затылке Битали. – Отвертишься?
– Не, надо ехать, – тяжело вздохнул недоморф. – Иначе Анита не поймет… Раз они выживают, то и я несколько дней выдержу, правда?
– Ты полиняй на всякий случай, – посоветовал Кро. – А то мало ли, сугроб холодный попадется?
– Да иди ты, – отмахнулся Надодух. – Вот подожди, сейчас еще за Генриетту Вантенуа родители мстить примчатся! От них я тебя защищать не стану.
Однако за долговязую и грустную Вантенуа никто заступаться не пришел. Ее, насупленную и отстраненную, Битали увидел только во дворе, на вручении аттестатов. Семикурсникам – об окончании, всем остальным – об успешном завершении очередного учебного года. После чего старшекурсники умчались куда-то на торжественный бал, а все остальные стали готовиться к отъезду.
Дубус, Комби, Ларак, Цивик тоже отпросились на пару дней. Им было чем похвастаться перед родителями – отличные зачеты по всем дисциплинам впервые за все время обучения. Надодух и броская, как бриллиант, Горамник продолжали знакомство с родителями. Генриетта пропала, не прощаясь, – однако Битали был уверен, что девушка вернется по первому зову. Просто где-то неподалеку скачет по веткам стремительная куница и не помнит ни о каких заботах.
Сам же потомок Темного Лорда, переодевшись и достав покрывало перемещений, умчался туда, куда в последние полгода переселилось его горячее сердце.

«Фургончик» Гаспара оказался многократно битым остроносым «Фольксвагеном» бледно-серого цвета. Выцветший, весь в царапинах и вмятинах, с самодельными зеркалами вместо заводских, снаружи он походил на цыганскую кибитку, потерявшую оглобли, но зато внутри напоминал дамский будуар. Стены и потолок были обиты бархатом, украшены кружевами, матерчатыми кисточками, справа и слева от сдвижной дверцы стояли большие кресла с подлокотниками, в глубине – раскладной диван. Похоже, когда-то, очень давно микроавтобус побывал в руках богатой неженки, любившей красоту и удобства. Ныне роскошь выцвела и очень сильно пообтерлась – но еще держалась, как и сам автомобиль.
Как накануне договорился Битали, Гаспар и Юлиана забрали его с друзьями возле дебаркадера, после чего поехали за Франсуазой.
– На пол все, несчастные! – приказала девушка, когда микроавтобус подкатил к калитке, а сама выскочила наружу, запрыгала: – Доброе утро, мадам!
– И чего вам в каникулы не спится, Юля?
– Иначе в Валенсию до темноты не успеть! Опоздавшим в кемпинге самые неудобные места остаются!
– Хорошо вам, девочки, отдохнуть!
Отползла сдвижная дверца, на пол легла тяжелая сумка.
– Скоро вернусь, мама! – крикнула на прощание Франсуаза и села внутрь, с явным удовольствием погрузившись в одно из кресел, вытянула ноги, привычно сдвинула занавеску. Видать, не первый раз ездила.
– Лежим, лежим… – Юлиана забралась на пассажирское кресло, захлопнула дверцу. «Фольксваген» покатился, свернул на шоссе. – Все! Дозволяю вставать и целоваться.
Битали разогнулся и, как советовали, поцеловал девушку:
– Привет!
На заднем диване Анита с Надодухом тоже целовались – словно раньше им кто-то запрещал.
– Как вырвалась? – оглянулась серьгастая девица.
– Да спокойно, – пожала плечами Франсуаза. – Отец, правда, покочевряжился, что в моем возрасте нечего далеко уезжать, но мать уговорила.
– Я поражаюсь с этих старперов, – откинулась на спинку Юлиана. – В школу им отпускать тебя не страшно, а в Валенсию позагорать они беспокоятся. Да в школе возле дома девица может в сто раз больше проблем себе на шею огрести, чем в самом диком кемпинге! В кемпинге всегда и охрана есть, и камеры, и полицию вызвать можно. А в школе в туалет затащат, и ку-ку… Не, чего-то я не о том. О школе до сентября – табу! – Упырь-девица опять повернулась в салон: – Слушай, фокусник, а твои друзья тоже из цирка?
– Из училища, – поправила ее Франсуаза.
– Зануда! – отрезала девушка. – Они прекрасно понимают, о чем я говорю. Ты чем занимаешься, Надодух?
– По канату хожу! – бодро ответил Сенусерт. – Но если что, могу и по деревьям.
– А я собачек дрессирую, – широко улыбнулась Анита.
– Да? – удивился недоморф.
– Я не про тебя, мой медвежонок, – погладила его по колену девушка.
– Да, с вами по дороге мелочи концертами не нашибаешь, – поняла Юлиана. – Каната и собачек у нас нет. Разве только фокусами… Что скажешь, Битали?
– Мы на кладбище торопимся… – Недоморф полез за пазуху, достал несколько фантиков, пробрался вперед по салону и положил на капот двигателя: – Это на бензин, Гаспар. Как обещал. Не хватит, добавлю.
– О, спасибо! – обрадовался паренек. – У меня как раз стрелка легла. Сейчас заправимся и рванем.
Микроавтобус закатился на колонку сразу за выездом из Ла-Фраманса, после чего вырулил на шоссе, потом на автостраду и помчался, слегка покачиваясь, под медленно восходящее солнце.
Около полудня они подкрепились в придорожной закусочной, снова забрались в салон, выкатились на дорогу.
– Чего вы такие скучные? – не выдержала Юлиана. – Молчите все время. Даже и не поверишь, что на циркачей учитесь.
– Мы же не на арене, – пожал плечами Битали.
– А правду говорят, что циркачи все нехристи и втайне жертвы на удачу приносят?
– Ты с ума сошла, Юля! – вспыхнула Франсуаза. – Ты еще скажи, что они младенцев воруют!
– Были и такие слухи, – пожала плечами серьгастая девица.
– Это не про них, это про цыган!
– Не, как раз про циркачей говорят. Что детей воруют, а потом заставляют тренироваться до полусмерти, пока те гимнастами не становятся. Добровольно так заниматься никто не способен.
– Точно-точно, – кивнул Битали. – Меня тоже украли, пока был маленький, а потом родители пятнадцать фунтов природным золотом заплатили, чтобы образование хорошее получить мог. Чего еще делать с приемышем?
– Может, и украли, – пожала плечами Юлиана. – Хочешь, давай посмотрим? Дай по ладони погадаю! Я умею, меня цыганка старая научила, когда мы с мамой при таборе жили и по стране скитались.
– У него отец военный, подруга, – напомнила Франсуаза. – Так что никаким цирком там не пахнет.
– А вдруг? – перебралось со своего места в салон серьгастое чудовище. – Не боишься, Битали?
– Да пожалуйста, смотри, – подал ей руки Кро.
– Надо только левую, – взяла его ладонь девушка. – Ага… О, какая длинная линия жизни! Тебе еще жить и жить, умрешь лет через пятьдесят дряхлым старичком. Ну, тебя, конечно же, никто никогда не крал, живешь с родными родителями, но часто переезжаешь. У тебя сильное сердце, и ты способен на настоящую страсть! Девушек у тебя будет немного, но ни об одной ты не пожалеешь. Как и они о тебе. А вот это линия потомства. Детей вижу пятерых. Двух девочек и трех мальчиков. Правда, знать ты будешь только о троих, счастливчик. Женишься через три года. Грустно то, что жена тебя переживет, вот такая незадача.
– Потрясающе! – сжал кулак Битали. – Прямо как в воду смотрела!
– У тебя, выходит, тоже талант, Юлиана! – подал голос Надодух. – Может, тебя к нам в цирковую труппу взять?
– Хочешь, и тебе погадаю?
– Давай! – согласился недоморф.
– Та-ак, – опустилась перед ним на колени серьгастая гадалка. – Вот это линия жизни, это линия любви, это линия богатства. Деньги тебя любят, а вот с удачей у тебя не совсем, до старости можешь не дожить. Зато женщины тебя любить будут, просто жуть! Одна, вторая, третья… Только жен четыре вижу… с любовницами тоже круто, менять станешь, как перчатки. Холм Венеры вон какой высокий! Но детей будет немного. В смысле не от каждой. Жизнь, в общем, выпадает недолгая, но яркая, как салют на День независимости.
– Как у тебя лихо получается! – не выдержала сидящая рядом Анита. – Можно я попробую? Дай руки посмотрю.
– Да легко, подруга! – Юлиана протянула отличнице левую руку. Но та решительно притянула вторую, осмотрела обе ладони, сложила, развела, сравнила еще раз, коснулась брови упырь-девицы возле серьги, растерла снятый пот между пальцами, понюхала. И только после этого взяла двумя руками ладонь своей жертвы. Потерла кожу, опять принюхалась…
– Так-так… Мама у тебя держится… Но разум помутнен. Или пьет, или иное наркотическое вещество пользует. Отец где-то рядом, но не вместе. Скорее всего, в соседнем доме живет. Похоже, до сих пор любит, но мать твоя с ним никак не уживается, одной веселее. Скитаться в детстве скиталась, но недалече, в пределах долины. Квартиры меняли? Хотя ты еще маленькая была, можешь не помнить. Вот только никаким табором тут и не пахнет, так что про цыганку ты врала. Но когда подросла, несколько раз пить пыталась. Однако не втянулась, бросила. В отместку матери старалась, да? Но неважно. Она тебе родная, с папой тоже все в порядке, раз этот вопрос всех вас так волнует. Делаешь ты постоянно то, что не нравится, и этим кичишься. Линии души и тела разные, не совпадают. Да так не совпадают, что девственности ты еще два года назад лишилась и по сей день себя за это ненавидиш-шь…
– Да пошла ты! – резко отпрянула Юлиана, выдернув руку. – Вынюхивала, да?! Кто тебе рассказал?
– Она же циркачка! – положила руку подруге на плечо Франсуаза. – Они много всяких хитростей знают.
– Откуда она знать может, когда я… Того…
– Глупости, случайное совпадение! – вмешался Битали. – Неужели вы не понимаете, что баловство все это, шалости? Видеть будущее невозможно, и гадать на него бессмысленно! Просто бывают совпадения, люди на них зацикливаются и думают, будто пророчество сбылось.
– Но я же тебе все точно сказала! – требовательно повернулась к нему девушка.
– Ну и что? – пожал плечами Битали. – Прошлое у всех примерно одинаково: папа, мама, школа, первая любовь. Так что ошибиться с гаданием трудно, никаким колдовством тут и близко не пахнет.
– А если я скажу! – Юлиана спохватилась, глянула на водителя и понизила голос: – А если я скажу тебе, что приворотное зелье варить умею? Вон, видишь его? Я Гаспара год назад приворотом напоила, и он с меня больше глаз не сводит и не отходит никогда! Все глупости прощает, все выкрутасы терпит.
– А если он просто влюбился в тебя, Юлиана? – так же шепотом ответил Битали.
– Скажешь тоже! – презрительно хмыкнула девушка и полезла вперед на пассажирское место.
– А мне погадать можешь? – тихо спросила Франсуаза.
Серьгастая девушка остановилась, оглянулась – но оказалось, что подруга обращается не к ней.
Горамник вопросительно посмотрела на Битали. Тот поколебался, но кивнул.
– Хорошо. – Анита поманила девушку ближе, осмотрела ладони, понюхала, потерла, посмотрела, пожала плечами, закрыла ее ладонь и откинулась на спинку дивана.
– Ты почему молчишь? – не поняла Франсуаза.
– А чего говорить? Все как у всех. Папа, мама, школа. Родители раньше ссорились, но теперь притерлись. И еще до тебя у них был кто-то еще. Похоже, что брат.
– Уехал… – растерянно подтвердила девушка. – А про будущее сказать можешь? Про любовь, детей? Семью, богатство?
– Вскоре ждет тебя короткая, но великая слава, каковая станет тебя тяготить, – отличница сказала это не Франсуазе, а Битали. – И вскоре после того, через год или два, ждут тебя нежданные перемены. Страшные, невероятные, болезненные. Приключение свалившееся сделает тебя королевой. Вот только непонятно по руке, живой или мертвой. Но это будет не скоро, и всего этого несложно избежать. Ведь так, Кро?
– А я вообще в гадание не верю… – Битали сделал вид, что безразлично отвернулся к окну, хотя сердце стучало как бешеное.
– Где?! – Юлиана кинулась к подруге, раскрыла ее ладонь. – Черт! Линии как линии!
Она повернулась к Аните, сунула ей свою руку:
– А что здесь?
Горамник склонила голову набок, усмехнулась:
– Короткая великая слава буквально через считаные дни… Вряд ли это совпадение. Наверное, слава у вас с Франсуазой будет одна на двоих. После чего случится помутнение. Алкоголь твой организм не принимает, курить ты до сих пор не куришь… Наверное, наркотики. Если после этой славы ты уколешься хоть один раз, умрешь через три года.
– Опупеть веселая беседа у нас получается, – хмыкнула Юлиана. – Мы все умрем… И чего мне скучно не ехалось?
– Если тебя это утешит, мне предсказано всего на два года больше, – пожалела серьгастое страшилище Горамник. – Но ведь никогда не поздно все изменить.
– А если не уколюсь?
– Ты правильно определяешь линию жизни, – ответила отличница. – Но не распознаешь ее знаки. Видишь вот эту ямочку? Если она разойдется, приходи. Погадаем снова.
Девушка посмотрела на ладонь и отступила, бессмысленно пялясь в паутину линий.
Битали ее прекрасно понимал. Смертной в этой каше тонкостей, ассоциаций и намеков в жизни не разобраться. Он сам, несмотря на все объяснения, значения всех этих линий, черточек и бугорков так и не освоил. Спасибо, что вообще зачет поставили. Впрочем, как заметил Кро, хиромантию никто из парней никогда в список своей специализации не включал.
– Юлиана! – громко позвал девушку Гаспар. – К границе подъезжаем, там всегда полиция стоит. Пристегнись, пожалуйста.
Засерьгованная девушка молча послушалась, и через несколько минут «Фольксваген» влетел в Испанию, чтобы на первой же развязке уйти влево.
– Если навигатор не врет, через час будем на месте, – пообещал молодой человек.

Вычисленное смертными кладбище оказалось небольшим, заросшим высокой травой участком на краю лиственной рощи. Хотя, может быть, на месте рощи тоже когда-то были могилы, но без столь крепких памятников. И только в одном месте над сухими колосьями и репейником возвышались ангел с крылышками – увы, без головы – и женщина в тоге, обвязанная кушаком с большим узлом на животе. Чуть дальше стояли два кирпичных склепа с зеленой крышей – похоже, это была пережившая века медь. Еще кое-где проглядывали каменные кресты и стелы – но покосившиеся, поколотые, покрытые трещинами.
Дорога кончалась аккурат перед рощей, и под кронами приезжим пришлось идти пешком по узкой тропке, усыпанной мелкими плоскими камушками. Но перед высокой травой исчезла и она, словно опасаясь проникать во владения мертвых. Гости тоже остановились, как-то не решаясь сделать первый шаг.
– Oye, de quien?! Aquí lo que hace? – окликнул их от грядок за кладбищем какой-то морщинистый старик в свободных черных штанах, просторной полотняной рубахе и широкополой соломенной шляпе.
– Я не знаю испанского! – развел руками Гаспар.
– Французы? Что вы тут делаете? – перешел на более понятную речь старик.
– В туристическом справочнике это место указано как родовое кладбище с памятниками! Вот, приехали посмотреть.
Старик отложил мотыгу, не спеша приблизился, обойдя заросли, и протянул руку:
– Два евро.
– За что? – не понял Битали.
– За осмотр. За всех, – старик торопливо почесал бок. Словно собака, укушенная блохой. – Если хотите остаться на ночлег, то пятнадцать. Тогда осмотр бесплатный.
– И что мы будем за это иметь, старче? – вскинула подбородок Юлиана.
– Место на земле и воду из колодца. Во-он того, возле моей фермы. Он остался еще от замка и будет старше кладбища. Можете пить, сколько захотите.
– Держи! – полез в карман Надодух. – Колодец того стоит.
– Благодарю, юный идальго, – кивнул старик и побрел обратно в поле.
– Потрясающе! – удивилась Горамник. – За последние пятьсот лет здешние крестьяне совершенно не изменились. И внешне такие же, и мотыги такие, и грядки…
– Откуда ты знаешь? – с подозрением спросила Юлиана. Битали и Франсуаза тоже посмотрели на нее с интересом.
– Чего вы на меня так уставились? – не поняла отличница. – Чего, на иллюстрации в учебнике время пожалели?
Туристы рассмеялись. Наваждение пропало, и они решительно вошли на погост, утаптывая пересохшую траву.
Смотреть по совести здесь было нечего. Скульптуры ничем особенным не отличались, к тому же оказались изрядно выщербленными: на крестах и обелисках надписей почти не уцелело, а окна и двери склепов кто-то достаточно давно заложил камнем. Возможно, чтобы никто и никогда не смог оскорбить праха умерших.
– Печать на кладке, – присел перед одним из склепов Надодух. – Блокирующая.
– Наверное, стряпчий какой-нибудь оставил, – сказала Франсуаза, – когда закрывали. Ну, чтобы не пропало ничего.
– А на других местах нет? – спросил недоморф.
Больше ничего похожего путешественники не нашли. Впрочем, и раствор, и даже сам кирпич успели изрядно осыпаться и расслоиться.
– В общем, днем тут делать больше нечего, – подвел итог Надодух. – Нужно ждать полуночи.
– Тогда пошли поедим? – предложил Гаспар. – У меня есть примус и пицца из супермаркета. Чего-то живот подводит.
– Ужин – это святое! – поддержал его недоморф. – Голодное брюхо любого демона своим воем распугает, нам этого не надо.
– А плитка зачем? – не поняла Юлиана.
– Согреть. Пиццу.
– Да кто же их греет-то, Гаспар? – рассмеялась девушка.
Но плитка все равно пригодилась – на ней заварили кофе в старой, как сам микроавтобус, турке, покрытой тонкой чеканкой и толстенным слоем копоти. Вестимо, она тоже осталась от первых хозяев и с тех пор ни разу не подвергалась надругательству в виде мыла и воды.
Отпив кофе, Юлиана стала снимать получившийся пикничок на свой планшет, потом сходила с ним к кладбищу, вскоре вернулась довольная:
– Если все получится, можно будет кино смонтировать, покруче Анжелкиного! – Упырь-девица сунула устройство куда-то в салон «Фольксвагена», посмотрела на небо. – Всегда так! Когда времени не хватает, вечер наступает за минуту. Когда его ждешь, солнце застревает в зените, словно его гвоздями прибили. И связь тут, зараза, не ловит… Каменный век, клянусь святой Марией! Слушай, фокусник, может, ты нам чего-нибудь покажешь?
– Да, было бы интересно! – Сидящая на подстилке Анита Горамник подтянула ноги, устраиваясь поудобнее, и взяла в руки стаканчик с кофе.
– Просим, просим! – ехидно осклабившись, поддержал ее Надодух.
Франсуаза ничего не сказала. Но посмотрела так, что Битали немедленно вскочил:
– Ладно, фокус так фокус! Юлиана, оставайся там, остальные сидите здесь…
Он подошел к микроавтобусу, встал за ним с водительской стороны.
«Фольксваген» был припаркован мордой к покрывалу, поэтому рассевшиеся зрители видели и юного чародея, и серьгастую девушку – в то время, как их двоих отделял друг от друга кузов.
– Юлиана, все занавески задернуты? Стенки машины железные? Прозрачного ничего нет? Я тебя увидеть не могу?
– Сейчас проверю! – Девушка не поленилась, слазила в салон, довольно долго там копошилась, пока не признала: – Ну, ладно, ты меня не видишь… И че теперь?
– Встань возле сдвижной дверцы… – Битали прикрыл глаза, сосредотачиваясь, соткал у себя в разуме образ серьгастой и выбеленной Юлианы, к ужасающей внешности которой уже начал потихоньку привыкать. Поднял веки, направив взгляд в зеркало на водительской дверце и, слава профессору Омару ибн Аби Рабиа, увидел в нем отражение девушки через зеркало на дверце пассажирской. – Теперь показывай зрителям пальцы, сколько захочешь. А я буду говорить, сколько ты подняла.
Юлиана пожала плечами и выставила вперед средний палец правой руки.
– Один! – сказал Битали.
Она добавила неприличный жест второй.
– Два!
Тогда девушка опустила руку и растопырила другую.
– Пять! Три! Семь! Два! Четыре…
Юлиана начала торопиться, корчить рожи и в конце концов вскинула ладони к голове, по сторонам от лица.
– Десять пальцев и два уха, – к общему восторгу путешественников, оценил Битали.
– Черт, как ты это делаешь? – под общие аплодисменты обежала микроавтобус девушка и стала осматривать борт «Фольксвагена» в поисках дырочки. – Это невозможно! Ты жульничал! Тут наверняка какое-то мошенничество!
– Ты знаешь, что такое фокусы, Юлиана? – усмехнулся Битали. – Это когда артист выходит на арену и честно всем говорит: «Люди, сейчас я вас всех обману!» И обманывает. Но никто не понимает как! Жульничество, это если бы я сказал, что умею видеть сквозь стены или на любом расстоянии. А я честно говорю, что фокус. Видеть могу. Но как и почему: не догадаетесь!
– Это какая-то разводка! – Юлиана в разочаровании хлопнула ладонью по машине. Никаких возможностей подглядеть за собой она так и не нашла.
– Теперь твоя очередь, Надодух! – указал пальцем на товарища Битали и похлопал в ладони: – Просим, просим…
– А чего мне показывать? – Недоморф поднялся, подошел к близкому дереву. – Я акробат, мне без каната похвастаться нечем.
Он подпрыгнул, ухватившись за ветку дерева, легко забросил себя еще выше, в два прыжка оказавшись у вершины, перемахнул в соседнюю крону, потом дальше, крутанулся вокруг вершины березы, затрещавшей от изрядного веса, и так же стремительно, в три прыжка, вернулся на подстилку.
– Да ты просто Тарзан! – у Гаспара от увиденного отвисла челюсть.
– Офигеть! – подтвердила Юлиана.
– Теперь я, – поднялась Анита.
– Может, не надо? – почесала шею серьгастая девушка. – Как-то мне одного раза уже хватит.
– Все будет хорошо, – пообещала Горамник, сходила к микроавтобусу и почти сразу вернулась с весомым рюкзаком: – Не знаю, как вы, а я не наелась. Тут у меня соленая медвежатина, хлеб и квас. Кто составит компанию?
– Вот это фокус! – обрадовалась Юлиана. – Я люблю тебя, Анита! Садись ближе, ничего не бойся. Я тебя защищу!
– Надодух? – вскинула руку отличница, и недоморф поспешно вложил в нее нож.
Вскоре путники дружно уплетали толстые бутерброды из длинных ломтей черного хлеба, поверх которых лежали изрядные шматки красного сочного мяса.
– На пиво похоже, – оценил напиток из объемистой фляги Гаспар. – Никогда такого не пробовал.
– Это слегка забродивший настой репы с хлебом, – ответила Анита. – До пива крепостью недотягивает, но немножко есть.
– Вкусное… – сладко зевнул паренек и поднялся. – Битали, можно тебя на минуту? Разговор есть.
– Отчего нет? – Дожевав свой бутерброд, потомок Темного Лорда поднялся, вместе со смертным дошел до рощи. Там, в тени кустов, Гаспар зевнул и спросил:
– Ты правда сквозь стены и на любом расстоянии видеть умеешь?
– Смотря что, – осторожно ответил Кро. – Тебя что интересует?
– Ты понимаешь… – он оглянулся в сторону пикника. – Ну, ты видишь… Как Юлиана себя ведет. Говорит, что любит, а сама заигрывает со всеми, кого встретит. Говорит, шутки все это, что, кроме меня, не нужен никто. Сама же… В общем…
– У меня с ней ничего не было и не будет, – пообещал Битали.
– Да я не про то! Я хотел спросить… Вот ты способен увидеть все, и никто об этом не узнает. А ты можешь посмотреть за Юлианой и сказать, изменяет она мне или нет?
– Кабы знать, когда смотреть, а когда нет… – пожал плечами Кро. – Что же мне, круглые сутки за ней наблюдать? Так я не настолько увлечен ею, приятель.
– Ну да, конечно, – погрустнев, согласился тихий паренек.
– Подожди, у меня мыслишка одна имеется… – взял его за рукав Битали. – Хочешь, я ожерелье золотое сделаю? Не простое, а с секретом. Подаришь его Юлиане, она носить будет. Если девушка тебе изменит, ожерелье ее задушит. Само. И следить не нужно. Я умею такие изготавливать, меня учили.
– Дурак ты! – резко выдернул руку парень и пошел прочь.
– Постой, Гаспар! – нагнал его Битали. – Скажи, приятель, если ты не хочешь ее наказать, тогда зачем тебе знать?! Ты ведь ее даже не бросишь!
– Пусти! Зря я тебя спросил.
– Да стой, наконец! – схватил его за плечо Кро. – Я понять пытаюсь. Если пойму, тогда и помочь можно.
– Я не хочу знать, что она мне изменяет! – повернулся к Битали смертный. – Я хочу услышать, что она верна, понятно? Так что сам носи свое ожерелье!
Кро не понял. Однако паренька отпустил. Тот вернулся к микроавтобусу и сразу забрался на крышу, где был застелен спальными мешками реечный багажник. Гаспар завернулся в стеганое одеяло и затих.
Битали в задумчивости повернул к остальным попутчикам. Там было тихо. Надодух и Анита попивали квас, Франсуаза и Юлиана безмятежно спали, вытянувшись на покрывалах напротив друг друга.
– Чего это они? – не понял Кро.
– Сон-трава, – ответила отличница. – Ты же не хочешь, чтобы смертные помешали нам восстанавливать амулеты? Уже вечереет. Луна в нисходящей фазе, полуночи ждать необязательно. Достаточно наступления ночи. Так что пусть пока отдохнут.
Битали поднял Франсуазу на руки, отнес в микроавтобус, уложил на задний диван. Развернул свернутый на краю плед, накрыл. Провел рукой по волосам. Девушка лежала тихая, еле заметно шевеля губами. Выставленный вперед подбородок, расстегнутый ворот блузки.
На миг потомок Темного Лорда представил там ожерелье и… И невольно передернул плечами от пробежавшего по спине холодка. Сама мысль о том, что тяжелое желтое золото может задушить его любимую, вызвала в душе что-то, похожее на ужас.
Однако недавний разговор еще оставался в памяти, и…
И мысль о том, что Франсуаза может открыть объятия кому-то другому, пробудила внутри примерно такие же эмоции. И возможная измена любимой, и ее гибель казались Битали одинаково невыносимыми.
Он наконец-то понял, что именно пытался втолковать ему Гаспар. Бедолаге хотелось узнать только одно – что Юлиана ему верна. Потому что любой другой ответ разрывал мир в клочья и не оставлял будущего.
– Битали, ты чего там, уснул? – окликнула его Анита. – Нам пора!
Кро сдвинул Франсуазе ворот блузки, выбрался наружу.
– Ты из ее чашки случайно не пил? – с подозрением прищурилась колдунья-отличница.
– Нет. Но не оставлять же их тут под открытым небом?
Битали подхватил засерьгованное страшилище, занес в «Фольксваген» и посадил в кресло, задвинул дверцу и кивнул:
– Пошли!
Ночь выдалась пасмурной, и как ни желали наученные горьким опытом друзья скрыть свое участие, однако им пришлось зажечь огоньки на кончиках своих палочек.
Попав на кладбище, молодые люди остановились. Надодух долго и старательно прислушивался, принюхивался, покачал головой:
– Нет, никого. Храп фермера здешнего слышу, и в сарае у него что-то звякает. А больше ничего. Тихо.
– А если затаились? – все же предположила Анита.
Битали вместо ответа подошел к одному из склепов, вскинул палочку:
– Онберик! – и вошел внутрь. – Альба!
На кончике палочки снова вспыхнул огонек, высветивший конурку примерно три на четыре шага. Здесь все давным-давно поросло паутиной, покрылось пылью, и в стенах скорее угадывались, нежели были видны ниши для останков. Большинство были закрыты пластинами с буквами, но несколько оставались свободными, так и не дождавшись владельцев. Тела в столь маленькие полости поместиться не могли – наверняка в них замуровывали только кости.
– Альба! – вошел Надодух, сразу зажигая огонь, осмотрелся: – Ничего, поместимся. Тут даже лучше, сюда-то уж точно пару веков никто не лазил.
Через стену прошла Анита, тоже покрутилась и внезапно взмахнула рукой:
– Оскури!
Свет погас. В наступившей темноте стал виден слабый желтоватый свет.
– Призрак, – сказала Анита. – И, похоже, не один. Теперь понятно, почему склепы замуровали и запечатали. Наверное, здешние духи бродили и пугали жителей.
– Слабые совсем. И не понять кто? – Надодух провел рукой через один из расплывчатых силуэтов. – Выдохлись без подпитки.
– Возможно, над ними не до конца провели похоронный обряд, – предположил Битали. – Похоже, покойных здесь хоронили дважды. Сперва в могиле, а через некоторый срок перезахоранивали в ниши.
– Война была, – вспомнила Анита. – Видно, некому после местных сражений оказалось заканчивать. Я ничего не слышу, а вы?
– Они уже не говорят, Анита, слишком слабые, – сказал Сенусерт. – Ничем не помочь. Поздно.
– Они не помешают обряду? – спросил Кро.
– Скорее помогут. Они ведь тоже местные и тоже очень старые. Полуживое воплощение вечности.
– Тогда низкий им поклон за помощь. – Битали выложил браслеты из мешочка, добавил к ним свой, с руки, опустился на пол и закрыл глаза: – Ну, я начинаю…
Обряд насыщения амулетов силой и постоянством прошел спокойно, как и в прошлый раз. Но теперь, по счастью, без посторонних глаз, если не считать три слабо светящиеся тени.
Ради осторожности первым наружу вышел Надодух, еще раз хорошенько осмотревшись. Анита и Битали задержались на пару минут, дожидаясь его сигнала. Услышав стук, собрали браслеты и тоже вышли, прокрались, пригибаясь, между крестами и только в роще выпрямились во весь рост.
Возле микроавтобуса тоже все было тихо и спокойно: Гаспар посапывал на крыше, две девушки – внутри салона. Битали спрятал мешок с браслетами, оглянулся – однако его друзей уже не было. Учитывая навыки Сенусерта, еще недавно мечтавшего стать лешим, оба они наверняка уже покачивались в мягком уютном гнезде, сплетенном из ветвей и утепленном густой зеленой листвой. Кро пожал плечами, закрыл дверь, пробрался через темный микроавтобус и вытянулся рядом с Франсуазой…
Незадолго до рассвета над рощей раздался истошный вопль, разбудивший всех, кто был в машине. Выскочив наружу, Битали и девушки увидели Гаспара, приплясывающего без штанов возле примуса:
– Там, там!!! – трясущейся рукой указывал он в сторону кладбища. – Я видел! Они там!
– Кто?!
– Призраки! Трое! Через… Через… – запинаясь, попытался объяснить паренек. – Я отлить спустился. А они через ворота рядком – и в кусты!
– Перестань! – устало покачал головой Битали. – Призраков не существует. Все это пустые суеверия.
– Я виде-ел!!! – во весь голос заорал тот.
– Может, это фермеры на поле шли? Местные всегда рано поднимаются, еще до рассвета.
– Я что, человека от призрака не отличу?! – возмутился Гаспар. – Полупрозрачные они были! Сквозь них и склепы, и скульптуры просвечивали! И светились слегка, желтеньким!
– Сфотографировать попробовал? – с надеждой спросила Юлиана.
– Чем?! Я до ветра с камерой не хожу!
– Я думаю, – зевнув, почесал подбородок Битали, – что это был туман. Мы половину травы вытоптали, половина осталась. Там, где растут кусты, к рассвету появились столбики тумана, их осветило солнце, вот вам и фигурки желтые полупрозрачные получились!
– Но они шли!
– Их ветром слегка сносило.
– Ты… Ты… Ты непрошибаемый упрямец! – топнул ногой парень, похлопал себя по ногам, подбежал к «Фольксвагену», схватился за штаны. – Говорю же тебе, своими глазами видел! А ты: «Не может быть, не может быть!»
Он оделся и побежал в сторону кустарника.
– Подожди, я с тобой! – Серьгастая девушка схватила планшет и помчалась следом.
– Франсуаза, зачем им призраки? – взял свою единственную и неповторимую за руку Битали. – Что они с ними делать станут, если найдут?
– Боятся, наверное, – пожала плечами Франсуаза. – Не знаю. Просто любопытно.
– Они даже не разговаривают… – вздохнул Битали. – У нас, кстати, еще вчера вода кончилась. Я к колодцу схожу, раз уж фермер разрешил. Попробую из древнего источника.
– Я с тобой! Меня вчера так рано сморило… В общем, уже выспалась.
Вода в колодце оказалась холодной как лед и слегка белесой, словно кто-то пролил в нее немного молока. К гостям, пытающимся процедить содержимое широкого ведра в узкое горлышко пластиковой бутыли, вышла румяная, дородная хозяйка – тоже пожилая, но вполне крепкая, веселая, с толстой косой из длинных седых волос, предложила испить молока настоящего, парного и слово за слово – всего за пять евро нагрузила молодых людей десятком яиц, головкой сыра, пышным домашним пирогом и кочаном капусты.
Угощение пришлось к месту: как оказалось, никаких припасов, кроме истребленных накануне, никто из путников с собой не брал. Так что за обед и ужин все ушло вчистую – даже порезанная ломтями капуста. Разговор же общий не заладился. Гаспар приходил и уходил, горя желанием выследить призраков или найти хотя бы их следы, Анита с Надодухом почти все время пропадали в лесу, а Юлиана бродила с планшетом по окрестностям. Может статься, не хотела мешать Битали и Франсуазе, которые болтали о каких-то глупостях, сразу выветривающихся из головы, и были при том совершенно счастливы.
Серьгастая девушка взяла власть в свои руки только уже поздно ночью, когда часы на ее планшете стали приближаться к полуночи:
– Так, так, ребята! – захлопала упырь-девица в ладони. – Не забываем, зачем мы в эту чертову даль притащились! Одеваемся потеплее и вперед! Наступает наше время. Или мы сегодня прославимся, или мы полные дураки и зря три дня убили, каковые на пляже могли спокойно провести! Гаспар, бери примус, будет вместо костра. А то везде трава пересохшая, недолго и зажариться. За мной!
Спорить с нею никто, понятно, не стал. Все послушно отправились по тропинке на кладбище, подождали, пока она нарисует кривую шестиконечную звезду со вписанным внутри кругом, послушно сели на указанные девушкой места.
– Надо взяться за руки! – скомандовала она. – И вслед за мной повторять слова черной молитвы! Сейчас, примус запалю, и начнем.
– А свечи? – спросил Надодух.
– Какие свечи? – не поняла Юлиана.
– Примус зажигать… – Недоморф вовремя сообразил, что сболтнул лишнего.
– Он теплый, зажигалки хватит. – Девушка, занятая пристраиванием своего планшета под крестом, на странный вопрос внимания не обратила.
Покончив с настройкой камеры, она наклонилась над горелкой, почиркала, покрутила вентиль, отошла, села в круг между Гаспаром и Сенусертом. Сенусерт был рядом с Анитой, Анита с Битали, а дальше сидела Франсуаза и опять Гаспар.
– Беремся все за руки, пальцами за запястье, крепко-крепко, начинаем раскачиваться, повторяя слова за мной и стараясь почувствовать каждое движение соседа. Нам всем нужно слиться в единое целое, чтобы движение стало общим, и только потом всем вместе назвать имя демона. Один человек его дозваться не в силах, но вшестером мы пробьем границу миров запросто. Понятно, да? Ну, давайте!
Упырь-девица наклонила голову и, качаясь из стороны в сторону, стала ритмично наговаривать:
– Нет. Неба. Нет. Солнца. Нет. Земли. Есть только мы! Нет. Бога. Нет. Слова. Нет. Воздуха. Есть только мы! Нет. Тепла. Нет. Холода…
Затеянное Юлианой действо ничуть не походило на тот обряд, что ученики колледжа видели на кладбище Ла-Фраманса. Наверное, та груда знаний в коробочках, откуда наугад черпали их смертные, была хорошо перемешана и в поисках одного и того же разные искатели выдергивали совершенно разные ответы… Однако заклинание, как ни странно, действовало. Касаясь рук Франсуазы и Аниты, Битали потихоньку приноровился к их толчкам, стал двигаться одинаково, в общем ритме, и действительно начал чувствовать себя с ними одним целым. И даже что-то вроде тепла заструилось по кругу между ними, перетекая из руки в руку. Это было немного странно со стороны Горамник, но очень приятно от Франсуазы. Между молодыми людьми словно устанавливалась новая, неожиданная близость.
– Нет. Рождений. Нет. Смерти. Нет. Людей. Есть только мы!
В ритмичном движении, во мраке, все шестеро словно и правда вырвались из мира реальности и сейчас кружились в общем кольце среди черноты вселенной, покалываемые светом далеких холодных звезд.
– Нет. Гаспара. Нет. Аниты. Нет. Франсуазы… – уже привыкшие к повторению, продолжали бормотать все шестеро. – Нет. Юлианы. Нет. Надодуха. Нет. Битали. Есть Эдриджун!!!
– Нет!!! – словно кипятком обожгло потомка Темного Лорда, и он заметался на краю неразрывного кольца.
– Рука! – болезненно вскрикнула Франсуаза.
– Откуда? – дернулся вперед Надодух.
– Моя рука!!! – шарахнулся в сторону и Гаспар, да и сама Юлиана затряслась, подпрыгнула – и круг, наконец, разорвался. – Черт, как больно!
– Откуда ты знаешь это имя?! – переступила через примус Горамник и схватила упырь-девицу за ворот.
– В Интернете прочитала! Это один из самых могучих древних демонов! А чего такого? Чего ты взъелась?
– А то, что у нас у всех ожоги на руках! – подступил с другой стороны Надодух. – Вцепились друг в друга так, что кожу содрали!
– Ну, обряд такой… – попыталась оправдаться Юлиана и, спохватившись, повысила голос: – А вы чего хотите? Это черная магия! Мы вызывали самого страшного демона из всех возможных! Если бы вы все не повскакивали, как ошпаренные, то он, может, нам бы и…
– Юлиана, ты меня слышишь или нет?! – в самое ухо ей рявкнул Гаспар.
– Чего тебе?
– Посмотри! – парень ткнул пальцем в стоящую поодаль траву.
Вся она, недавно густая и пересохшая, была совершенно заглушена цветущими гладиолусами, лилиями, дельфиниумами, люпинами… И сладкий аромат от внезапно явившегося цветника медленно накатывался со всех сторон к молодым людям.
– Что это? – растерянно пробормотала засерьгованная девушка.
– Это не я, – тихо сказал Битали и посмотрел на Надодуха. Тот тоже отрицательно покачал головой. Вместе они перевели взгляд на Горамник. Однако и та непонимающе пожала плечами.
Хотя… Трое влюбленных чародеев оказались вместе, рядом, и втянулись в забавную глупость. Так почему бы всему этому и не случиться рядом с ними самому? Любовь, она такая… Умеет выстреливать чувством в самый неожиданный момент.
– А-а-а… – простонала Юлиана, прохаживаясь меж цветов и трогая бутоны. – Они настоящие… Вы видите? Вы видели?! Ну же, ну! Скажите, что это невозможно!
– Может, это… Из-за тепла примуса? – предположил Битали. Ничего другого так быстро он придумать для оправдания случившегося не смог.
– Ты попробуй, как пахнут, дурачок… – предложила девушка и вдруг спохватилась: – Планшет!
Она кинулась к склепу, сняла устройство, торопливо прокрутила запись и жалобно заскулила:
– Ничего! Тут видно только примус и нас вокруг! Когда, откуда взялись цветы, в камеру не попало!
Трое учеников с явным облегчением перевели дух.
– Но как, откуда? – с не меньшим, чем Юлиана, удивлением рассматривал цветы Гаспар. – Их же тут не было!
– Ее спрашивай, ее колдовство! – дружно указали на засерьгованную девушку Анита и Надодух.
– Обалдеть! Никто не поверит! Да я бы и сам не поверил…
Это тоже было очень приятным известием.
– Похоже, у тебя все получилось, Юлиана! – обнял Аниту недоморф. – Потрясающий обряд! Кто же знал, что Эдриджун окажется демоном цветов? – Недодух злорадно подмигнул Битали и зловеще расхохотался. – Ладно, вы как хотите, а мы спать.
– Мы тоже, наверное, пойдем, – обнял Франсуазу за плечо потомок Темного Лорда. – У тебя все получилось красиво, Юлиана, прямо завидно. Ты прямо ведьма, да и только! Спокойной ночи.
Уже засыпая, Битали слышал, как Юлиана все-таки вернулась в микроавтобус. Но когда они с Франсуазой поднялись, ее и Гаспара уже не было.
Впрочем, засерьгованная девушка и ее поклонник вскоре вернулись, Юлиана швырнула планшет в салон:
– Что же, черт побери, за невезение! Аккумулятор сдох, цветы пропали, нигде никаких следов. Слышишь, Франсуаза? Они даже не высохли, они пропали!
– Если никаких следов, то, может, ничего и не было? – Битали придерживал турку над огнем примуса, ловя момент закипания. – Все это слишком невероятно, чтобы быть правдой.
– Ты же сам видел, фокусник! – вскочив, крикнула девушка. – Собственными глазами!
– Ночь, темнота, усталость, полудрема, ритмичная молитва… – невозмутимо ответил Кро, за ночь успевший найти разумную аргументацию. – В таком состоянии может привидеться все, что угодно. Хорошо, это были просто цветы, а не демоны или древние чудовища.
– Баран ты упрямый, фокусник! – покачала головой упырь-девица. – Так в атеизм свой уперся, что собственным глазам верить отказываешься!
– Колдовство, магия, чудеса абсолютно невозможны, – потомок Темного Лорда перелил кофе в стаканчик и подал Франсуазе. – Все эти колдуны, призраки, демоны – все это сказки для маленьких. Полная чушь и глупость.
– А видео с кладбища? Колдунов в костре видел? Эксперты сказали, что следов монтажа на этой записи нет, все изначальное, пиксель к пикселю!
– Обычный фокус, – пожал плечами Кро. – В костре любой дурак постоять может. Нужно только составом специальным спрыснуть, чтобы огонь холодным был, а не горячим. И некоторые правила соблюдать. Не задерживаться, глубоко не вдыхать, не бояться… По канату ходить, и то опаснее.
– Ой, какие мы умные и неверующие, – скорчив кривую рожу, покачала головой Юлиана. – Если ты такой умный, то давай покажи! Ага, слабо?! Струсил? Все вы такие, атеисты уперто-тупоголовые! Трепаться всегда горазды, а как до фактов доходит, сразу в кусты сдристываете!
– Надоду-ух!!! – громко крикнул Битали. – Пошарь по роще, хвороста сухого собери!
Услышав его слова, Юлиана на миг остолбенела, потом с изумлением облизнула губы:
– Да ты гонишь!
– Гаспар, ничего, что я у тебя остатки бензина из примуса солью? Его нужно заранее с составом перемешивать, чтобы зритель ничего не замечал. Пусть думают, что бензин самый настоящий.
– Сливай, конечно. Все равно готовить больше нечего.
– А что за состав? – пошла вслед за Битали упырь-девица.
– Много будешь знать, скоро состаришься! – отрезал Кро. – Это профессиональный секрет, так что убери свой нос. Про такие вещи ни один иллюзионист даже под пытками ничего не расскажет.
– Валежник весь собран, как подметено везде, – вышел из рощи недоморф, неся под мышкой небольшую охапку сухих веток. – Вот, только то, что в кронах наломать получилось… А тебе зачем?
– Юлиана не верит, что умение стоять в огне костра – это просто цирковой фокус, а никакая не магия.
– А-а-а… – чатия Сенусерт понимающе осклабился. – Да это и фокусом называть стыдно! Пустяки. Первый курс!
– Только не в траве поджигайте! – предупредил Гаспар. – Вон, к склону, на камни идите.
На щебеночной россыпи Надодух и Битали сложили хворост прямоугольником, потомок Темного Лорда щедро окропил его бензином, поманил Юлиану:
– Поджигай!
Та пожала плечами, щелкнула зажигалкой, и хворост мгновенно вспыхнул с негромким хлопком, ненадолго подернулся белой пленкой, но затем уронил светящуюся корку и стал обугливаться.
– Что теперь?
– Ничего, – пожал плечами Кро и вошел в огонь.
– Етидриблямукаеп… – невразумительно выдохнул Гаспар и сел на ближний камень. У Юлианы же просто отвисла челюсть.
– Красиво, правда? – кивнул ей из гудящего пламени Битали. – Делается элементарно, а впечатление производит на десять баллов.
Он вышел на россыпь, а Надодух со словами:
– Обожаю этот фокус! – запрыгнул на его место, вскинул руки: – Вуаля!
Битали в это время подошел к не менее изумленной Франсуазе, взял ее за руки, посмотрел в глаза:
– Хочешь попробовать?
– Я… Я не смогу… – неуверенно произнесла девушка.
– Ерунда… Ты мне веришь? Ты готова пойти за мной в огонь? – Битали стрельнул глазом на Аниту, протянул ей руку. Отличница, поцокав языком, сняла свой «холодный» амулет и положила ему в ладонь. – Будь со мной и ничего не бойся!
Потомок Темного Лорда надел браслет на запястье девушки, поверх первого, потянул за руки за собой. Франсуаза поддалась, как зачарованная, двинулась следом и медленно вошла в пламя.
– Со мной ничего не нужно бояться, – прошептал Битали. – Ни воды, ни огня, ни врагов. Умру, но сохраню…
Он обнял девушку и крепко поцеловал.
– Гаспар, планшет!!! – истерично завизжала Юлиана.
– У тебя аккумулятор сел! – во весь голос ответил парень.
– Проклятье!
Битали и Франсуаза вышли из костра, остановились возле девушки.
– Попробуй… – кивнул упырь-девице на огонь Кро. – Тебе понравится. Ой, подожди секунду… – Он стянул амулет с запястья своей девушки, надел Юлиане: – Это на удачу. Давай, рискни. Всего один шаг!
Юлиана заколебалась, часто-часто покусывая нижнюю губу. Потом осторожно ступила на крайние угли. Выждала. Вскоре на ее лице появилось выражение немалого изумления, и она сделала шаг подальше. Еще миг – девушка решительно шагнула в самый центр, подпрыгнула и вскинула руки над головой, радостно вопя:
– Ага-га-га!!!
На этом все и кончилось, поскольку тонкий хворост прогорел так же стремительно, как занялся, огонь опал, костер превратился в тонкий слой вяло тлеющих угольков.
– Вот проклятье! – без особой, впрочем, грусти ковырнула их носком кроссовки серьгастая девушка. – Что за чертово невезение! Каждый раз, когда случается что-то интересное, моя камера или смотрит в другую сторону, или аккумулятор дохнет.
– Зачем тебе видео фокуса непонятно где, в диких горах? – удивился Битали. – Если уж снимать, то в Ла-Фрамансе.
– А можно?! – почему-то перешла на шепот Юлиана.
– Можно. Есть только три условия…
– Что угодно! – вспыхнули глаза девушки. – Хочешь, я тебе отдамся?!
– Первое… – вскинул палец Битали. – Соблюдать все наши требования, даже самые глупые и непонятные. Это залог безопасности, сделаешь что-то не так, рискуешь получить ожоги.
– Ага! – с готовностью кивнула Юлиана.
– Второе… Во время номера ты должна носить вот такой браслет. Это знак нашей школы, доказательство того, что иллюзия создана нашими учениками. Мы обязаны всегда иметь его во время выступлений. Иначе могут наказать.
– Я поняла, это ваш копирайт, – посмотрела на амулет девушка. – В последнее время из-за них даже самые мелкие конторы лаются и судятся.
– Этот, кстати, отдай, он Анитин.
– Ага, – послушно рассталась с украшением Юлиана. – А что третье? Деньги?
– Ты никогда и нигде не должна про меня упоминать. Никаких моих фотографий и видео. Если отец узнает, что я вместо изучения военного дела…
– Я помню, он тебя убьет! – Юлиана радостно захлопала в ладоши, обхватила Битали за шею и страстно поцеловала в губы: – Я твоя навеки!
– Если из-за тебя Франсуаза на меня обидится, – добавил Кро. – То я тебя убью…
– Да на фиг ты мне нужен!!! – моментально отскочила девушка, заложила руки за голову: – Да я к тебе ближе трех метров в жизни не подойду! Гаспар, чего сидишь? Заводи! А мы сегодня это сделать успеем? Да, нет? Поехали же наконец, Гаспар, что ты застыл, как статуя командора?!
Однако попасть в Ла-Фраманс до вечера путешественники не успели. Возле Сен-Жан-де-Люза они попали в бесконечный затор и, чтобы не стоять в пробке, свернули с автострады, доехали до небольшого кемпинга на берегу моря и припарковались в нем, задержавшись сразу на два дня – просто отдохнуть, покупаться и позагорать, пользуясь хорошей погодой. Тем более что первый азарт у Юлианы прошел, и теперь она старательно сочиняла сценарий «правильного показа фокусов».
Даже вернувшись домой, девушка уже не торопилась – сперва старательно выбрала место для съемок, потом потратила полдня на умывания и обновление боевой упырьской раскраски.
Друзья ей не мешали. Ведь сама не зная того, смертная спасала их от суровой кары. Так почему не проявить терпение, проводя время в боулинге, кино и прогулках по старым районам маленького, но древнего городка?
Наконец, во время одной такой прогулки у Франсуазы запищал карман. Девушка достала телефон, приложила к уху, кивнула:
– Сейчас подойдем… – отключилась и объяснила: – Юлиана и Гаспар ждут нас у реки возле моста.
Ла-Фраманс лежал по сторонам извилистой реки, в повторяющей эти изгибы долине. Шоссе же люди строили прямо, и потому автомобильный мост оказался стоящим почти вдоль русла на очередной излучине. Перед опорами строители отсыпали изрядный галечный пляж, и с него открывался неплохой вид как в одну, так и в другую сторону, на поднимающиеся по склону неравномерными ступенями разномастные дома – фахверковые и бетонные, уныло-серые и разноцветные, каменные и обшитые винилом, древние и совсем новенькие. Здесь и были сложены поленницей дощатые обрезки, обломки старых балок, кусочки штакетника. В общем – всякий мусор, собранный, видимо, прямо здесь, вдоль русла.
– Ты принес? – вопросительно указала пальцем на Битали серьгастая девица, белая, как дохлая чайка, с черными кругами вокруг глаз, с сальной красной челкой и старательно спутанными волосами.
– Вот, – Кро протянул ей бутылочку с бензином.
– И как пользоваться? – уточнила Юлиана.
– Просто поливаешь, поджигаешь. Ждешь секунд десять, чтобы состав развеялся, распределился по объему пламени, и можешь входить. Глубоких вдохов не делать, резких движений избегать. У тебя минут пятнадцать, потом состав выдохнется, выгорит.
– Круто, – кивнула девушка. – Это все?
– Руку протяни… – Битали застегнул на ее запястье один из свежих амулетов братства. – Постарайся сделать так, чтобы он попал на запись.
– Не боись, не дура, все понимаю. Реклама – двигатель торговли! Засвечу ваш копирайт по полной программе!
– Надеюсь, – сделал озабоченное лицо Кро и отступил. – Теперь все.
– Гаспар?
Молодой человек поднял руку, прицелился планшетом, махнул:
– Снимаю!
Девушка оскалилась, подмигнула:
– Привет, Франция! С вами Юлиана и славный город Ла-Фраманс! Надо мной вы можете видеть наш знаменитый пьяный мост, справа и слева старые кварталы, а во-он там, дальше, за кварталами, – указала она рукой, – обрыв, за которым лежит старое кладбище Ла-Фраманса. Теперь очень знаменитого кладбища, ибо там темной ночью недавно грелись прямо на костре то ли призраки, то ли жуткие колдуны. Одна беда, – развела руками девушка, – снимали все это издалека и в темноте, а потому зрители жалуются, что виден весь этот ужас был слишком плохо и недолго. И сейчас мы это исправим, повторив кошмар днем и при хорошем освещении…
Девушка подошла к приготовленному костру, пошевелила его, демонстрируя на камеру, что это просто старый деревянный хлам и ничего более:
– Теперь мы поливаем дрова бензином, чтобы занялись быстрее… – Она решительно опустошила пластиковый пузырек, кинув его к прочему мусору, чиркнула зажигалкой, выпрямилась, покосилась на Гаспара: – Ну что, хорошо горит? Нет ничего лучше в холодный день, чем настоящий, яркий огонек. Погреемся?
Упырь-девица вступила в пламя, потерла себе бока, спину, поежилась:
– Хорошо-о!!! Очень всем советую… А может, вы думаете, я не в костре, а за ним или за стеклом прячусь? Тогда смотрите внимательно! – Девушка хорошенько потопталась, подняв сноп искр. – Теперь верите? Думаю, вы все прекрасно видите, но все равно не понимаете, как такое может быть и что все это значит? А то и значит, Франция, что не было никаких колдунов или духов. Это просто фокус! Самая обычная цирковая иллюзия! Франсуаза, иди сюда…
Битали торопливо сдернул свой амулет, надел на руку любимой и чуть подтолкнул ее вперед.
Франсуаза забежала в огонь, они с подругой обнялись:
– Мы обманули тебя, Франция! – Девушки вскинули руки, оттопырив мизинец и указательный палец и хором закричали: – Вив Ла-Фраманс!

Брюхо саламандры

Поездка оказалась столь долгой, что созывать братство Башни в колледж не понадобилось. Похваставшись хорошими аттестатами, все, кроме Комби, вернулись обратно, дожидаясь главу клана. Битали тоже тянуть не стал – в тот же вечер, как для смертных отсняли видео, вывел друзей на непривычно тихий, совершенно пустой двор, ненадолго остановился перед камнем перемещений:
– Все готовы? Тогда собрались… За мной! – Он коснулся палочкой центра камня перемещений, и ученики оказались среди предрассветного тумана на далеком океанском острове.
– Трунио! – Не задерживаясь, он обратил Дубуса в великана, тут же сдвоенным «вэком» взломал вход в недра земли и, поднырнув под вырастающего голема, первым прыгнул в огненное жерло. Сжал боевой амулет и выхватил из него египетские ножи.
Саламандры появились почти сразу – и тут же были отброшены заклинаниями Аниты и Цивика. Надодух пробивался чуть слева, обнажив меч, Генриетта и Ларак прикрывали спину.
Глаза слепило пламенем – все вокруг светилось, лава была раскалена так, что из красноты порою переходила в белизну. Однако жар не ощущался – заговоренные в древнем склепе амулеты действовали безупречно, сохраняя юных чародеев такими же, как и в прохладной ночи. Что для них костер или лава? Чтобы сломать их, требовался жар звезды. Но до этого, по счастью, пока не доходило…
Из красно-белого марева возникали огненные хищницы, отлетали, получив в морду решительный «вэк!», появлялись снова, опять отбрасывались… Но с каждым разом становились все крупнее и крупнее. Если первые зверюги были размером с кошку, то уже через несколько минут их величина достигла лошади. Отбрасывать их становилось все труднее, появлялись саламандры все чаще, и вскоре первые из них смогли прорваться до Битали и Надодуха. Взметнулись посеребренные клинки, рассекая головы – расплескались в брызги огненные тела, на миг открылся свободный путь – но уже через миг из марева выскользнули новые чудовища.
Для людей лава казалась густой и вязкой, идти через нее было так же трудно, как бежать через горный поток. Саламандры же скользили в ней, как рыбы в воде, были легки и стремительны – попробуй успей отбить каждую атаку!
Болезненно вскрикнул Надодух, ругнулся Цивик. Битали ящерицы цапанули за ногу и в бок – но он сдержался, не выдав ранения, и лишь злее заработал бемгишами, рубя головы и отсекая лапы, коля в шею и загривки. Саламандры стали уже величиной с быка, наседали плотно и упрямо, едва не теснясь боками. В схватку уже пришлось вступить и Генриетте с Лараком – Кро мысленно молился небесам, чтобы Вантенуа не поддалась страху и не перекинулась в куницу, как это случалось сплошь и рядом. Без ее палочки отряд сомнут мгновенно…
– Сколько можно?! – взмолился Надодух, вгоняя клинок под челюсть саламандры, вымахавшей размером с африканского слона. – Они же нас просто затопчут!
– За мной!!! – крикнул Битали, увидев мчащуюся из белизны ящерицу размером чуть не втрое больше. Он сунул клинки в амулет, выхватил палочку, присел на колено вскидывая ее вверх: – Вэк!!!
Заклинание подбросило громадину вверх, и потомок Темного Лорда кинулся под брюхо зверюги, то ли проскальзывая, то ли проплывая как можно дальше вперед.
– Вэк, вэк! – Устремившись следом, друзья еще пару раз подбросили опадающую тушу.
Путь вперед оказался открыт – похоже, своих врагов саламандры просто потеряли из виду. Кро продолжал изо всех сил грести вперед, уверенный в том, что убежище спрятано как можно глубже – впереди и вправду появилось что-то большое и темное. Но когда оно приблизилось, оказалось, что это еще одна саламандра, величиной чуть ли не с торгово-развлекательный центр. Невероятных размеров махина, каковую ни зарубишь, ни отбросишь. Она изогнулась, нависла, распахнула пасть и ринулась в атаку…
– Тхарри!!! – Магический укол палочкой заставил чудовище замереть. Волна холода превратила его в камень, прочный и безопасный. Пока безопасный, ибо жар вокруг обещал очень быстро вернуть зверя к жизни.
– Чем дальше, тем больше… – пробормотал Битали, ловя ускользающую мысль. – Чем глубже, тем безопаснее.
Черная распахнутая пасть столь сильно напоминала открытую дверь, что он не удержался, подплыл к ней, ухватился за клык, ступил на шершавый язык, пошел по нему.
– Ты куда, дружище?! Сам в брюхо лезешь?! – крикнул сзади Надодух.
– Воздух! – всего одним словом ответил Кро, и его друзья тут же торопливо полезли следом.
В пасти окаменевшей саламандры и вправду ничего не мешало двигаться. Вязкое тяжелое сопротивление исчезло, и дышали все участники братства полной грудью, самым обычным воздухом, а вовсе не странным порождением амулетов, старающихся сохранить мир вокруг в привычной неизменности.
– Это может быть ловушкой! – предупредил Сенусерт.
– Знаю, – кивнул Битали и снова обнажил египетские ножи.
Шаг за шагом он пробрался по языку до самой глотки. Пригнувшись, вошел в нее… Уже бодрее пробежал вниз по тянущимся по пищеводу ступеням до плотно сжатой мускулистой мембраны. Положил на нее ладонь – и мембрана разошлась, открывая перед гостями огромный зал, выстеленный пышными персидскими коврами. Овальные глянцевые стены, слабо светясь, поднимались и смыкались над головой на высоте в полсотни метров. И по ним даже, кажется, ползли полупрозрачные перистые облачка.
– Вот это да… Нашли! – громко выдохнула Анита Горамник, и ее фраза бесконечным эхом заметалась из стороны в сторону.
– Только осторожнее… – негромко попросил Битали, снова пряча клинки. – Об этом месте мы ничего не знаем…
Убежище показалось бесконечным. Друзья переходили из зала в зал, из комнаты в комнату – а оно все не кончалось и не кончалось. Здесь были просторные зеленые поляны, окруженные лесом, здесь были горные ущелья с холодными ручьями, здесь были берега озер и непролазные чащобы, здесь были поля, огороды и даже городские площади! Причем в окружающие их дома можно было зайти, подняться наверх, заглянуть в комнаты, поваляться на постелях, подбросить дрова в печь, принюхаться к жаркому на кухне. И несмотря на многие века, прошедшие с того момента, когда здешние обитатели вернулись к жизни на поверхности, вода в ручьях текла, рожь колосилась, в лесах бегали ежики, в лугах пели птицы, а жареное мясо на кухне можно было взять с вертела, порезать на ломтики и спокойно съесть.
После долгих хождений друзья попали в тронный зал: белый с золочением вокруг зеркал, заменяющих окна, с расписным потолком, на котором шла бесконечная битва гарпий, чаек и орлов, со сверкающим полировкой полом из темного дерева. Роскоши добавляли эмалевые вставки между зеркалами, изображающие мечи, секиры, стрелы и топоры, яшмовая кромка на уровне пояса и мраморные фонтаны по углам. Тоже работающие по сей день.
Посреди всего этого великолепия стояло на возвышении кресло слоновой кости – массивное, без изысков. Сиденье было сделано из темно-малинового бархата, а спинка…
– Ты только посмотри, какой тут символ власти! – недоморф толкнул локтем Битали. – Сильнейшая защита для главы убежища…
В спинку трона, под ребристым хрустальным панцирем, была вмурована вороненая кольчуга – с несколькими продольными пластинами на плечах, сверкающим полировкой диском на животе и странными эмблемами в виде рыбок по сторонам от него.
– Надо же, какой скромный! – удивилась Генриетта. – Я думала, это будет что-то… Самоцветно-золотое, с ажурным плетением и рунами из чеканки.
– Наверное, Темный Лорд не нуждался в украшениях, – пожал плечами Надодух Сенусерт. – Ему хватало того, что он есть сам великий Эдриджун, мудрейший из умнейших, храбрейший из отважных, всесильный и непобедимый. В его положении нетрудно проявлять скромность.
– Может, это ловушка? – предположила Анита. – Странно, что столь великая ценность висит открыто, на всеобщее обозрение.
– Великая ценность, убивающая любого, кто рискнет к ней прикоснуться, – добавил Цивик.
– Как же тогда удалось ее поместить в спинку? – подошел к самым ступеням трона Ларак.
– Доспехи Эдриджуна делили его дети, – сказал Битали. – Наверное, для одного из них это стало скорее сокровищем, нежели броней. Символ власти, доказывающий право крови. Никто, кроме потомков Темного Лорда, сесть на этот престол не способен!
Ларак хмыкнул и убрал ногу с нижней ступени:
– Да уж… Переворота с таким троном не замутить.
– Красиво сделано… – Кро обнажил клинки, поднялся по ступеням, взмахнул руками. Хрусталь жалобно звякнул и осыпался дождем. Юный чародей взял кольчугу за плечи, но надевать ее не пришлось. Она сама с легким шелестом стальных колец потекла по телу, вытягиваясь вдоль рук и тела, плотно обжав талию, сомкнувшись на груди, закрыв диском солнечное сплетение, подняв толстые пластинки до плеч. Кольчуга немного пошевелилась, устраиваясь удобнее, – и замерла.
– Слава Темному Лорду! – вскинул свой меч к лицу Надодух, словно собирался его поцеловать. – Честь и справедливость!
– Честь и справедливость! – подхватили остальные участники братства, вместо клинков поднимая волшебные палочки.
– Благодарю вас, мои храбрые воины! – коротко кивнул Битали. – Теперь нам нужно отсюда выбираться.
– Либо я не родовитый чатия, – опустил меч недоморф, – либо из тронной залы должен быть отдельный удобный ход. Для правителя не могли не сделать тайного лаза на свободу!
– И где его искать?
– Нужно подумать… – спрятал оружие Сенусерт, осмотрелся. – Тут вообще чего-то не хватает, только никак не пойму чего. Тронный зал, главный вход… Двери раскрываются прямо на престол… Получается, все для посетителей! Но самому правителю тоже нужны покои для отдыха! И являться он должен особо, а не в общей толпе входить.
Битали обошел возвышение, остановился у стены за ним.
– Если по логике, то… – Кро извлек волшебную палочку: – Онберик!
Надодух оказался прав – рядом с тронным залом находилось еще несколько помещений: кабинет, спальня, санитарные комнаты, небольшой зал со столом, покрытым непонятными эмблемами. А за одной из дверей обнаружилась бугристая от мышц диафрагма.
– Даже думать не хочу, где мы сейчас находимся, – сказал потомок Темного Лорда и положил на нее ладонь.
Их всех внезапно сжало, кинуло, закружило в алом потоке – и уже через несколько мгновений они скатились с вершины пыхтящего и плюющегося лавой вулкана. Внизу, под склоном, огромный Дубус мерно отражал секирой удары безголового голема. Порождение древней магии мастерства в фехтовании не проявляло и просто лупило дубиной сверху вниз одним и тем же движением, метясь врагу примерно в плечо. Дубус, зная, что убить врага все равно не получится, точно так же, одним и тем же движением, подставлял под удары лезвие, иных действий не предпринимая. Вот и вся битва.
Однако при появлении молодых людей все изменилось. Голем отступил и повернулся. Будь у него глаза – можно было бы сказать, что он всматривается в новых врагов. А потом он вдруг попятился. Отступал и отступал, пока не погрузился в океанские волны. Над ним вздыбился пар, потом забурлила кипящая вода – но вскоре схватка хлада и пламени завершилась полным преимуществом первого. Море успокоилось, ветер разогнал пену, подогнал волны – и от последнего защитника убежища не осталось никаких следов.
– Трунио! – вернула паренька к обычному размеру Анита Горамник. – Ну, ты как?
– Рука отваливается, – пожаловался Дубус. – Устал насмерть. Еще часа два, и он бы меня одолел!
– Ничего, теперь отдохнешь. Все лето впереди, – отличница первая подошла к камню перемещений: – Школа бэ!
Братство Башни уходило в утро – и в утро вернулось. Над школьным двором еще только-только расцветало голубое небо, здесь было свежо и влажно. А также непривычно пусто и тихо.
– Просто невероятно! – вздохнула Генриетта. – Мы прошли через огонь и воду, через полземли и древние заклятия, мы добыли одну из величайших ценностей мира. А никто этого даже не заметил! Неужели мы не заслужили хотя бы маленького триумфа с оркестром и брызгами шампанского?
– В колледже маркиза де Гуяка употребление алкоголя ученикам категорически запрещено, мадемуазель Вантенуа, – дрогнул, словно покрылся рябью, воздух возле камня перемещений, и там возник директор школы, в этот раз облаченный в черную мантию до пят. Голову накрывал черный капюшон, но зато поверх одежды сверкала на золотой цепочке рубиновая змейка, свернувшаяся восьмеркой и кусающая себя за хвост. Рука сжимала посох высотой в полтора человеческих роста, увенчанный белым полупрозрачным кристаллом. – Что до вас, мсье Кро, то вы превзошли все ожидания ордена Пяти Пророчеств. Для пятикурсника ваши достижения выше всяких похвал.
– Откуда вы здесь, профессор? – немного растерялся Битали.
– Неужели вы думаете, мсье, хоть что-то, происходящее в моем колледже, может укрыться от моего внимания? Я могу перечислить все, содеянное вами за минувшие дни!
– Вы создали амулеты, способные провести человека через огонь и безжизненные недра, – дрогнул воздух, и справа от директора появился профессор Карл Пепелет, в такой же мантии, как Артур Бронте, и с такой же красной змейкой на груди. – Это отличная работа, достойная самой высокой оценки. Оцениваю старания каждого из присутствующих в десять баллов, которые добавляются к оценкам вашего аттестата.
– Без потерь отбились от бесчисленных порождений пламени, не отступив перед неодолимой силой и тем выказав достойную истинного человека отвагу, – по другую сторону от учеников возник сэр Ричард Уоллес, тоже в мантии, но с фиолетовой змейкой на цепочке. – Отличный поединок! Десять баллов каждому.
– Справились с големом, защищенным сильнейшими из заклятий. – Эления Клеотоу, преподаватель демонологии, несла на груди синюю змейку. – Десять баллов каждому!
– Успешно использовали доступные вам заклинания и уроки по дальномирию и естествознанию. – Утонченный Омар ибн Аби Рабиа тоже нарядился в мантию и украсил себя зеленой змейкой. – Десять баллов каждому!
– И использовали в основу амулетов природное чародейство, – добавила мадам Деборе, красуясь желтой змейкой. – Десять баллов каждому.
– Что я вижу? – пристукнул посохом профессор Бронте. – Предо мной стоят достойные всяческой хвалы и поощрения круглые отличники по всем основным дисциплинам. Предлагаю вам всем, отдохнув, отправиться домой и сообщить своим родителям, что, отмечая ваши безусловные успехи в учебе, колледж маркиза де Гуяка вдвое снижает всем вам плату за обучение.
– Ура-а!!! – восторженно закричали юные чародеи и кинулись обниматься.
– Что до вас, мсье Кро, то вы и без того уже освобождены от взноса… – задумчиво пристукнул посохом профессор. – Посему прошу вас отнести броню Эдриджуна в известное вам место, после чего явиться в мой кабинет, где мы разрешим возникшее противоречие. Я вас поздравляю, мадемуазель и мсье, вы достойны особой записи в книгу гордости нашего колледжа. А теперь отправляйтесь спать. У вас был длинный день, вы заслужили отдых независимо от своего желания. Восвояси отправитесь завтра.
Преподаватели исчезли так же, как и появились, не сходя со своих мест. Понятно, что самый обыкновенный морок – но все равно впечатляюще. Выглядело действительно торжественно.
– Мы выиграли! – еще раз провозгласил Дубус и сгреб всех в объятия. – Победа! Может, отпразднуем?
– Только сперва выспимся, – зевнула Генриетта. – А то прямо во время веселья кемарить начнем.
– Да я не хочу! – мотнул головой Дубус.
– И я! – согласился Ларак.
– Да и мне чего-то не до сна… – добавил Надодух.
– Это у вас азарт бушует, – сказала Горамник. – Лично я, не переодевшись, не приняв душ и не накрасившись, даже в лес не пойду! А пока приведу себя в порядок, подозреваю, точно носом клевать начну.
– А ты, Битали? – повернулся Сенусерт к потомку Темного Лорда.
– Вы же слышали, меня директор вызвал… А вообще, думаю, нам правда сперва в себя прийти нужно, а уже вечером посидеть.
– Ну ладно, – смирились молодые люди. – Тогда до вечера…
Расставшись с друзьями, Битали поднялся на крышу, увеличил с помощью «трунио» лежащую там лестницу, проник на чердак над башней, в тихое сумеречное помещение, где уже находились шлем и щит Эдриджуна, подошел к свободной подставке, думая о том, как снять плотно облегающую тело кольчугу, не имеющую никаких застежек. Однако доспех все понял сам и точно так же, как несколько часов назад затек на тело, теперь соскользнул на перекладину и безвольно повис на ней.
– Ну, отдыхайте, – потомок Темного Лорда обвел взглядом снаряжение, многие века назад верой и правдой служившее его всеми проклинаемому предку. – Не скучайте тут без меня…
После чего выскользнул из тайника, по черепичному коньку дошел до директорской башни и с помощью «онберика» провалился до нижнего коридора прямо сквозь перекрытия.
– Я здесь, – предупредил он змею, немного выждал и щелкнул ее палочкой в самый нос. Дернулся из стороны в сторону желудок, на миг помутилось в глазах, и молодой человек оказался перед столом директора Бронте, уже успевшего переодеться в темно-бордовый костюм-тройку. Волосы профессора были гладко зачесаны назад, на лацкане алела свернувшаяся змейка, а в руках крутилась трость вишневого дерева с навершием в виде змеиной головы. Чуть желтоватой, костяной. А значит, хорошо впитывающей силу и заклинания. Однако на мага в таком костюме директор не был похож ни капельки. Скорее преуспевший лавочник, имеющий небольшой доход, но воображающий себя королем вселенной.
– Кольчуга в тайнике, – отчитался Битали.
– Вы удивили меня, юноша, – кивнул ему профессор. – Очень сильно. Можете мне поверить, подобное чувство смогли у меня вызвать всего пять-десять человек за всю мою жизнь. Надеюсь, это удивление и в будущем будет только радостным.
– Благодарю вас, профессор, – Кро ощутил, как от столь высокой похвалы у него зарделись уши.
– Не знаю, как нам разрешить возникшее финансовое противоречие, – задумчиво взглянул на трость Артур Бронте. – Если мы отдельным своим ученикам начнем еще и приплачивать, вряд ли это вызовет понимание у других родителей. Можно понять снижение платы для тех, на чье обучение тратится меньше усилий, отмена в обмен на работу, как в вашем случае. Но доплата… Будем пока считать, что колледж вам обязан и компенсирует при первой возможности.
– Хорошо, профессор, – кивнул Битали.
– И раз уж мы начали о компенсации… Ваш отец уже уведомил вас, что не сможет забрать вас на каникулы?
– Нет, профессор. – У юноши тревожно забилось сердце. – С ним что-то случилось?
– Полагаю, в этот раз он нанялся к неудачному военачальнику и вынужден скрываться. Бывают, знаете ли, весьма злопамятные противники. Сами понимаете, идея выследить врага, следя за его сыном, напрашивается в первую очередь. Так что ваша встреча станет опасной не столько для вас, сколько для него. И не нужно говорить, что вы сразитесь с лазутчиками и истребите их всех! Я читаю это желание по вашему лицу. Вы хороший боец, но отличать врагов от друзей пока не умеете. Сэр Ричард Уоллес уверил меня, что сможет разрешить возникшую проблему в течение месяца. Встретится, пообщается, объяснит, как легко и просто можно нажить неприятности, преследуя наемников по окончании их службы. У наемников ведь тоже существует свое братство, мсье Кро. Им проще объединиться и покончить с людьми, нарушающими неписаные правила, нежели жить в постоянном страхе перед призраками далекого прошлого.
– Отец обратился к вам? – уточнил Битали.
– Нет, он обратился к сэру Уоллесу, они близкие друзья. Но поскольку в колледже ничего не делается без моего ведома, то я знаю, почему вы останетесь здесь столько времени, сколько это понадобится, и даю на это свое разрешение.
– Благодарю вас, профессор!
– Но у меня есть встречная просьба, мсье Кро… За вами стоит кресло. Сядьте в него, я хочу рассказать вам одну историю.
Молодой человек оглянулся, отступил и погрузился, как в омут, в глубокое мягкое кресло, обитое коричневой замшей.
– Вы уже достаточно взрослый человек, мсье Кро, и немного разбираетесь в законах нашего мира, – откинулся директор школы. – Все мы, хотим этого или нет, часто пользуемся услугами смертных и вещами их мира. Начиная с транспорта и заканчивая едой и одеждой. За все это приходится платить. Нет, можно, конечно, и отнять, но… Но отнимая созданное смертными, мы сразу раскроем им тайну своего существования, а Хартия Свободных провозглашает прямо противоположные цели. Посему приходится платить, как-то добывая те фантики, что заменяют им деньги.
Артур Бронте сделал небольшую паузу, и Битали кивнул, давая знать, что понимает.
– В старые добрые времена маги платили за все золотом, просто увеличивая его в объеме. Смертные очень любят золото, но совершенно не способны отличать подлинное от колдовского. Однако, увы, где-то последние лет двести они начали что-то подозревать и теперь так просто его на фантики не меняют, требуя объяснить происхождение слитков. Посему размеры золотого обмена упали до совершенно смешных величин, считаются нелегальными и годятся разве что для покрытия мелких насущных потребностей. К таким же глупостям можно отнести всякие шалости типа отвода глаз, воровства, опустошения банков. Все такие случаи смертными тщательно расследуются, довольно часто выводя их на излишне самоуверенных колдунов, вызывают ненужный ажиотаж и хранителями Хартии категорически не приветствуются.
– Мне это известно, профессор, – подтвердил Битали.
– В сложившихся обстоятельствах многие маги, не имеющие родовых капиталов, используют свою мудрость для того, чтобы оказывать смертным услуги, на которые те не способны. Деятельность, понятно, маскируется под что-нибудь обыденное, привычное для туземцев. Так, например, один из прежних обитателей башни Кролика, Чарльз Хетф, закончивший наш колледж двести сорок лет тому назад, придумал забавную хитрость. Он объявил, что изобрел некую жидкость, состоящую из двадцати трех элементов, при испарении которой в специальном механизме в небе конденсируются тучи, из которых потом идет дождь. Он даже давал какое-то разумное объяснение всему этому процессу. Уверен, всю эту научную подоплеку придумала Салли Данау, на которой он женился сразу по окончании колледжа. Она была умницей и тоже специализировалась на природном чародействе.
– «Тоже»? – не очень понял намек профессора Битали.
– Я имел в виду нашу отличницу Аниту Горамник, – вскинул брови Артур Бронте. – К вашим личным симпатиям это отношения не имеет.
– Простите…
– Так вот… Салли и Чарльз очень долго путешествовали по свету, продавая дожди и не вызывая ни у кого ни малейших подозрений. Во времена Теслы, Яблочкова и Дизеля люди верили в науку куда больше, чем собственному здравому смыслу, и соглашались со всем, что гудело, пыхтело и крутилось. К пятнадцатому году супруги добились немалой известности, сколотили хороший капитал, а в Сан-Диего нашему веселому Хетфу смертные даже установили памятник. И все бы было хорошо, если бы в окрестностях озера Морено не разразилась жесточайшая многолетняя засуха, в результате которой начисто пересохли все окрестные реки, водохранилища и само озеро. Власти Аризоны обратились к Чарльзу за помощью. И тот запросил с них аж десять тысяч фунтов золотом. Безумная сумма. Возможно, что-то там было неладно, и Чарльз просто хотел, чтобы смертные отказались. Но они согласились…
Директор зачем-то постучал набалдашником трости по столу.
– Что тут скажешь? То ли он перестарался по жадности, то ли там требовалось очень сильное воздействие, однако… Однако пятого января шестнадцатого года, после получения аванса, начался ливень, который длился пятнадцать суток без единого перерыва. Сперва там наполнились все реки, потом все водохранилища, потом озеро… Потом плотины прорвало, потоки хлынули в озеро, выплеснули его из берегов, потоп снес все окрестные селения, смыл половину города, утопил весь скот, товары, баржи, припасы… В общем, наводнение принесло штату три с половиной миллиона убытков. Город подал на хитрого Хетфа в суд, и вот тут началось самое неприятное, поскольку были назначены всякого рода научные экспертизы. Смертные рыли, вынюхивали, проверяли и анализировали, а весь химический состав супертайного реактива состоял, понятно, из одной лишь воды, набранной в ближайшей луже. Хранителям Хартии пришлось приложить немало усилий, чтобы все пятьсот двадцать семь заказов, выполненных Чарльзом, были признаны судом смертных случайным совпадением, а его работа – шарлатанством.
Судя по тому, какие мелкие подробности помнил Артур Бронте, одним из хранителей, заметающим следы засветившегося колдуна, был он сам.
– Чарльз сбежал в Ньясу, прятался там у кого-то из родственников. У его рода с обитателями вод старая дружба. Но родичи оказались корыстными и, когда у Хетфов кончилось золото, тут же выставили всю семью за порог. Хранители выследили их в считаные месяцы и по приговору Совета Свободных за непредумышленное разглашение тайны нашего мира замуровали в одну из плотин злосчастной Аризоны. Плотины смертные делают крепко, так что лет двести они с женой там пролежат совершенно точно, прежде чем она развалится. Ну, или ее снесут. Снести, конечно, могут и раньше…
У Битали засосало под ложечкой. Уж очень напоминал рассказ про торговца дождем его собственную придумку с бензином, порождающим «холодный огонь».
– К чему это я… – протянул трость между пальцами директор. – Салли и Чарльз не являются опасными преступниками, которые сознательно стремились уничтожить наш мир, творили зло, боролись против свободы. Скорее им просто не повезло, и наказание направлено не против них, а на предостережение иных беспечных магов, излишне рискующих раскрытием тайны. Равно как не является преступницей их дочь. Она вообще не принимала участия в сей грустной авантюре, поскольку родилась всего пятнадцать лет назад. Ее, понятно, никто не наказывал, и Совет передал девушку мне на попечение. Раз уж вы задержались в колледже, мсье Кро, я попрошу вас встретить эту несчастную, показать наш замок, окрестности, объяснить правила поведения. Может быть, вывести в мир смертных, познакомить с нашей реальностью. Не думаю, что мужчина моего возраста будет удачным спутником для столь юной мадемуазель. Как вы к этому относитесь, мсье Кро?
– Буду рад помочь, – пожал плечами Битали.
– Прекрасно! – поднялся профессор. – Еще раз хочу напомнить, что семья Лилиан долгое время была оторвана от общества, и, возможно, ей придется объяснять даже самые элементарные вещи. Теперь, с вашего позволения, я удалюсь. Мне необходимо уведомить Совет Хартии о вашем сегодняшнем успехе.
Директор тряхнул колокольчиком – и Битали оказался в коридоре.
– Приятно слышать, что мне удалось встряхнуть аж Совет Хартии, – сладко зевнул Кро. Долгий день все же давал о себе знать. Молодой человек отправился в башню Кролика, поднялся к себе в комнату.
Надодух, разумеется, спал. Даже не переоделся! Битали же скинул сорочку, стянул штаны. Открыл шкаф, взял прыгающую на полочке тетрадь.
«Прости, сынок, нам приходится задержаться. Но Ричард обещал тебя на время приютить и помочь, чем нужно ».
В общем, Кро это уже знал.
Прикрыв глаза, Битали взглянул в зеркало. Франсуаза отразилась на улице, снизу вверх, как это бывало, когда он смотрел на свою смертную через зеркала припаркованных машин. Девушка пыталась идти по улице, но перед ней и по сторонам толпились мужчины и женщины с микрофонами, а местами и с камерами.
– Похоже, Юлиана все же получила свой миллион просмотров, – вслух подумал Кро. – Ей слава, а нам оправдание.
Плохо было то, что, когда рядом с Франсуазой крутится так много посторонних, потомку Темного Лорда там лучше не показываться.
Хотя какая разница? Как ни обидно, но именно той, перед кем ему хотелось бы похвалиться победой больше всего… Именно ей он не мог сказать о своей удаче ни единого слова. Ни при посторонних, ни наедине. Никогда…
Битали закрыл дверцу шкафа и упал на постель. Минуту спустя он уже спал не менее крепко, нежели сосед.

Хозяин тайги

У нее были неправдоподобно большие глаза с абсолютно черными зрачками и бледные брови; светлые волосы с легким зеленоватым оттенком, белая кожа, тонкий нос и узкий, чуть выступающий вперед подбородок, щеки с ямочками и небольшие уши со слегка оттянутыми вниз мочками. Складывалось впечатление, что Лилиан создавал кто-то очень жадный, пожалевший и костей, и мяса, прорезая в драгоценной слоновой кости тонким резцом только то, без чего человека уж точно быть не может – и потому девушка получилась хрупкая до изящества, чуть ли не кукольная. Узкие плечи, тонкая шея, небольшая грудь, маленькие до полупрозрачности ладони и пальчики с белыми вытянутыми ноготками.
Одета она была в легкое светло-голубое сатиновое платьице длиной сильно ниже колен и в белые матерчатые туфли.
– Знакомьтесь, мадемуазель, этого юношу зовут Битали Алистер Кро. На сегодняшний день он руководит нашим колледжем, и потому к нему можно обращаться со всеми вопросами.
– Неужели?! Этот юноша – директор школы? – изумилась девушка.
– Я?! – еще больше удивился Битали.
– Не директор, а заведующий порядком, руководитель маленьких хозяев, – уточнил Артур Бронте. – Преподавательская должность. Но поскольку сэр Уоллес занят известными Битали делами, профессора магии и природного чародейства отъехали в отпуск, профессор Эления Клеотоу… Нет, где находится наш преподаватель демонологии, вам лучше не знать. В общем, так получается, что мсье Кро остался здесь за старшего. Сейчас занятий в колледже нет, кладовые пусты, всех живых существ я усыпил. Маленькие хозяева тоже могут отдыхать, классы с зельями и амулетами запечатаны до осени… Я ныне тоже отбываю по делам. Замок в вашем распоряжении, молодые люди, и я надеюсь, мсье Кро, что, вернувшись, застану его в том же состоянии, в каком оставил.
– Не беспокойтесь, профессор, – кивнул Битали. – Мы будем аккуратны.
– Вещи мадемуазель Хетф домовые уже отнесли в ее комнату. Но где находится корпус девушек, она еще не знает… Однако мне пора. Полагаюсь на вас, мсье Кро… – Директор школы тряхнул колокольчиком, и молодые люди оказались в темном коридоре наедине.
– Приятно познакомиться, мсье Кро, – запоздало присела с поклоном девушка.
– Директор сильно преувеличил, – вскинул ладони перед собой Битали. – Я точно такой же пятикурсник, как и ты. Просто подрабатываю после занятий на профессорской должности.
– Ты сам-то понял, что сказал? – расхохоталась девушка.
– А что? – не понял молодой человек.
– Пятикурсник подрабатывает профессором. Я, кстати, шестикурсница!
– А-а… Ну да, звучало странно, – признал Кро. – Но на самом деле мелкая простенькая подработка. Повезло. И я, пожалуй, тоже теперь шестикурсник. Как раз перешел. В общем, меня зовут Битали.
– Хорошо, Битали, – кивнула девушка.
– М-м… Так… Я должен показать тебе колледж, – спохватился Кро.
– Хотелось бы, – согласилась Лилиан.
– Сейчас, дай подумать… Скажи, как ты относишься к крышам?
– Не знаю, – пожала плечами девушка. – У вас с ними что-то не так?
– У нас с ними хорошо. Просто какой смысл бродить по пустым коридорам с запечатанными комнатами, если можно сразу на все глянуть сверху? Пойдем, в следующей башне лестница!
Битали взял девушку за руку, быстро провел по коридору до поворота, затянул на узкую винтовую лестницу, поднялся по ней на самый верх, к световым окнам, толкнул стену палочкой:
– Онберик! – и вышел на самый конек кровли. Повернулся, готовясь поддержать новую знакомую, если та потеряет равновесие. Однако время шло, а девушка так и не возникала. Битали шагнул обратно на лестницу: – Лилиан, чего остановилась?
– А куда ты пропал?
– Нам туда… – Он вскинул было палочку, но остановился, сообразив: – Ты через стены ходить умеешь?
– Умею! Когда дверь сделана.
– Понятно… – Битали подумал и решил: – Ладно, потом научу. – Он решительно обнял девушку за талию и потянул за собой, прокалывая волшебной палочкой стену: – Онберик!
– Ой-ой! – охнула от неожиданности Лилиан и крепко в него вцепилась. – Как высоко!
– Зато сразу все видно… Пошли чуть дальше, там на уступе можно удобно сесть. Осторожнее с черепицей, она хрупкая. Если расколется, директор в тройном размере взыщет.
Он провел новую знакомую до поворота стены, усадил на каменную ступень, сел рядом.
– Какая красота! – восторженно выдохнула девушка, обводя взглядом горизонт, подпертый снизу ковром зеленых крон и полосками лугов. – Ой, а это там что блестит?
– Озеро Де Леври.
– Хочу на озеро! – моментально вскинулась девушка. – Битали, пошли на озеро. Ну, пожалуйста!
Кро поморщился – он планировал отсюда, с высоты, показать замок и окрестности колледжа. Но если уж его подопечной так захотелось…
– Тут далеко, – предупредил он.
– Ну пожалуйста-пожалуйста!
– Хорошо, пошли. – Битали взял ее за руку, отвел к лестничной башне, крепко обнял, протянул через стену и сказал: – А теперь вниз по ступенькам, и вниз, и вниз, и в бесконечность. Тут пара километров будет.
– Вниз?! – не поверила своим ушам Лилиан.
– Сперва вниз, потом вперед, потом наверх. Подземный ход неподалеку от озера заканчивается. Перед дорогой в Нант. Сверху не пройти. Там болота, кусты, лес, зверье всякое… Это чтобы смертные к нам не забрели, а перекинувшиеся недоморфы к ним ночью не бегали. Оборотни, они ведь далеко не все в зверином облике в памяти остаются. Вот и отгородились.
– А с других сторон?
– С одной стороны лес, с другой – сад и ограда, с третьей – Тихий лагерь и река. Река и ограда против смертных, а в Тихий лагерь даже опытным магам лучше не соваться, там еще со времен Большой Войны все боевыми заклинаниями перепахано и немало полумертвых колдунов, демонов и действующих амулетов осталось. Один неправильный шаг, и все…
– Жуть какая…
– Кто его знает, жуть или не жуть? – пожал плечами Битали. – Иные чародеи туда специально пробираются в поисках чего-нибудь необычного, хитрого, сильного.
– Не может быть! Какой дурак добровольно под боевые заклинания полезет? Сказки!
– Один из таких исследователей в нашей школе преподавал. Я от него с полсотни баллов в аттестат успел получить.
– И где он теперь?
– Вообще-то как раз его после смерти я и заменяю… – признался Кро.
– Вот видишь! – гордо ответила девушка. – Нет таких дураков. Не выживают…
Так, за разговорами, они миновали длинный подземный ход, выбрались из каменного завала за автобусной остановкой, перешли дорогу, миновали лужок, спустились по обрыву к берегу.
– Озеро! – Лилиан кинулась вперед, миновала склизкую полоску глины перед камышами, раздвинула их, пробираясь вперед как есть, в туфлях и платье, вошла по пояс и вдруг нырнула.
– Ты чего, совсем перегрелась? – запоздало спросил ее в спину Битали, но на поверхности воды уже только круги расходились.
Молодой человек покачал головой, сел на траву, смотря на озеро. Тихое, чуть колышущееся, оно отражало ясное синее небо с редкими облачками…
Когда через полминуты поверхность так и не дрогнула, он начал раздеваться. А когда Лилиан не появилась и через минуту – ругнулся, побежал вперед, бухнулся в воду за камышами, нырнул как можно глубже, шаря руками по дну.
Вскоре воздуха стало не хватать, и Битали вынырнул, постучал по амулету, не понимая, почему тот не позволяет дышать на глубине? То ли нисходящий амулет считал, что раз вокруг покой и прохлада – то и вмешиваться незачем, то ли после похода в убежище, через огонь и лаву, слишком ослаб и его опять требовалось обновлять.
И в этот момент в сотне шагов от берега, над водой появилась голова.
– Вот проклятье! – только и выдохнул Кро. – Лилиан!
– Ты чего там застрял? – махнула она рукой. – Плыви сюда!
– Да ну, противно здесь. Тина, муть и водоросли.
– Плыви! – опять позвала девушка.
Битали ругнулся. Но, раз уж все равно мокрый, поддался на уговоры, вошел глубже, поплыл, отпихивая плети водяной крапивы и путаясь ногами в длинных стеблях кубышек.
– Как тут здорово! – рассмеялась Лилиан. – Я уже почти три месяца не купалась!
– Надо было дальше идти… – поморщился Кро, выбираясь из очередного размочаленного мотка водорослей. – Там пляж. А здесь муть и болото.
– Правда? – фыркнула она. – А если так?
Внезапно девушка схватила его за щеки и резко ушла вниз, увлекая юношу на глубину. От неожиданности Битали охнул, булькнул, выпучил глаза, задыхаясь, вскинул руки к боевому амулету. Но тут Лилиан притянула его к себе, прильнула к губам в долгом страстном поцелуе, отпустила и…
И все внезапно изменилось! Он больше не задыхался – вода казалась свежим и чистым воздухом, глаза не щипало – Битали смотрел по сторонам так же легко, как на суше. И озеро вокруг сразу переменилось до неузнаваемости.
Теперь юноша находился на светлой и чистой равнине золотистого песка, на которой тут и там росли толстые мохнатые деревья. Их кроны уходили вверх, расширялись и переплетались, плотно закрывая небеса, – но здесь, внизу, было полно широких аллей и тропинок, по которым носились серебристые стайки рыбьей мелочи. Время от времени в лес заплывали горбатые окуни, раскрашенные в черно-зеленую полоску, – и тогда стайки ныряли в колышущиеся ветви. Ниже, между ног невозмутимо проплывали золотистые лещи, иногда подныривая и выщипывая что-то из-под корней…
– Как здесь у вас красиво! – взяла его под руку девушка. – Чисто, свежо. Когда на дне глина, ходить невозможно. С каждым шагом муть. А хуже всего когда ил. В него даже не ступить. Иногда можно по шею провалиться. Все вокруг сразу чернеет, волосы все в слизи, а в глубине какие-то твари невидимые тут же начинают тебя щупать, покусывать, сосать. Бр-р-р… – Лилиан передернула плечами. – У нас почти все реки и озера илистые. А у вас, смотрю, чисто… Словно кто-то каждый день подметает.
– Не уверен, – ответил Битали, впервые в жизни видевший мир с этой стороны.
Небо заколыхалось, и везде и всюду по сторонам стали носиться солнечные зайчики. Через несколько секунд над ними медлительно переместилась черная продолговатая лодка, ритмично макающая в воду красные пластиковые весла. От лопастей к поверхности уносились крупные радужные пузыри. Еще чуть в стороне забарахталось странное существо, похожее на четырехконечную звезду. Умом молодой человек понимал, что голова пловца торчит над поверхностью и невидима, но выглядело все равно забавно.
– Ты выросла под водой? – внезапно догадался Кро.
– Нет, на суше, – поправила распушившиеся волосы Лилиан. – Но наверху всегда жарко, сухо, пыльно, ничего не растет и не живет… Ну, почти ничего. Перед сезоном дождей даже пауки и ящерицы глубоко закапываются и засыпают, и все становится мертвым. А в озере, особенно на глубине, всегда спокойно, красиво. Леса растут, рыбы плавают. Солнце не слепит, суховей не бьет… Ваше солнце другое, ласковое. Греет и светит. А наше кусается, как змея, и слепит постоянно.
Она ненавязчиво повернула в глубину, уходя от пляжа, протянула руку – и к ней моментально пристроилось несколько плотвичек, то ли выщипывая что-то, то ли требуя, чтобы их погладили. Сзади мчались пескари, норовя сунуться под ступню при каждом шаге.
Впрочем, за Битали пескари гнались тоже.
– Пусто… – удивилась девушка. – У нас на этой глубине самые роскошные сады начинаются.
– Наверное, у вас здесь солнце только-только ласковым становится. А у нас уже холодным.
Лилиан толкнулась, легко промчалась до поверхности, вынырнула, тут же вернулась назад, – Битали еще даже на полметра всплыть не успел:
– Ты прав. Наверху ярко, а здесь темно. А я думала, туча… Но все равно, красивое место. Правда, кусты под берегом симпатичнее. Настоящий парк. Это место принадлежит школе?
– Нет, это озеро смертных. То есть мы тоже сюда изредка ходим. Но это уже за границей школы.
– А почему изредка?
– Зимой как бы не до купания, Лилиан. Холодно. А летом каникулы. В жару все разъезжаются по домам.
– Да, об этом я не подумала… А обед у вас когда?
– Ты проголодалась? – спохватился Битали. – Что же ты раньше не сказала? Тогда давай возвращаться, я чего-нибудь придумаю.
– Зато теперь я знаю, где здесь поблизости чудесное озеро…
С каждым шагом дно становилось все ярче, а кроны над головой все гуще, шевелясь переплетением теней и солнечных бликов. На самом мелководье молодым людям пришлось пригнуться, спасаясь от веток, но в конце концов озеро кончилось, и они распрямились, отпихивая от себя водоросли и тину, выбрались на берег.
Битали отерся ладонями, потянулся за штанами:
– А почему ты купаешься в одежде, Лилиан?
– Ну… Не голой же мне в воду идти? – девушка явно не поняла вопроса.
– Тебя высушить? Наше солнце другое, не забывай!
– Да, я совсем забыла…
– Асугарси! – взмахнул палочкой молодой человек, застегнул рубашку и протянул руку спутнице: – Пошли?
Перед входом в подземелье ему опять пришлось обнять новую знакомую, чтобы провести через завал, а потом еще раз, чтобы проникнуть в кабинет профессора Налоби.
Однако здесь было пусто и чисто.
– Ничего не понимаю! – почесал в затылке Битали. – Профессор обещал, что еда будет доставляться сюда. Какое сегодня число?
– Не помню, – пожала плечами девушка, осматривая игрушечную мебель «маленьких хозяев». – Но директор, кажется, говорил, что все в отпуске?
– Вот проклятье!
– Это слово означает, что кушать мы будем только осенью? – вскинула брови Лилиан.
– Ну почему же? – пожал плечами Битали. – Я знаю место куда лучше этого. Пойдем!
И он опять обнял новую знакомую…
– Какое удобное заклинание, – улыбнулась Лилиан, пройдя через стену.
– Я научу тебя вечером, как самой проходить, – пообещал Кро.
– Да нет, ничего, – уже рассмеялась девушка. – Я не против!
– Тогда… – он коснулся сфинкса: – Верхний боевой ярус!
Возле подоконника Битали отпустил новую знакомую, развел руками:
– Вот, это моя комната. Точнее, моя и Надодуха, но он сейчас с матерью. Не знаю, правда, где. Его замок этой зимой мы немного поломали.
– У твоего соседа есть замок?
– Есть.
– А у тебя? – девушка с интересом выглянула в окно.
– У меня нет ничего, кроме двух египетских ножей в боевом амулете, – честно признал Кро, забирая с полки шкафа с десяток разноцветных фантиков смертных.
– Жаль… – вздохнула Лилиан. – Свой замок – это очень романтично!
– Не знаю, – пожал плечами Битали, доставая покрывало перемещений. – Замок – это когда всю жизнь на одном месте. Я же в год три-четыре города поменять успевал. Постоянно новые места, новые впечатления… Ну, понятно, не сам по гостиницам, за отцом ездили. Но, мыслю, у меня точно такая же жизнь на роду написана… Вот, завернись!
Вскоре они уже выходили из тайника под помостом, сразу поднялись наверх, взошли на дебаркадер:
– Как ты относишься к мороженому, Лилиан?
– Никогда не пробовала.
– Не может быть! – даже остановился молодой человек.
– Зато у нас был телевизор, – похвасталась девушка. – Так что я хорошо знаю, что это такое. В кино часто видела. Такое угощение в чашечке, похожее на масло с орехами или ягодами.
– Сейчас тебя ждет самое невероятное открытие в твоей жизни, Лилиан! – уверенно пообещал Кро, взял девушку за руку и повел к угловому столику.
Наблюдать за лицом гостьи, привезенной во Францию из тайника, спрятанного где-то среди жарких песчаных земель, оказалось очень забавно. Деловито зачерпнув первую ложку сиреневого «масла» с орешками и положив в рот, Лилиан даже проглотить ее не смогла. У нее округлились глаза, отвисла челюсть. Девушка почмокала, торопливо выдернула ложку, оглядела угощение, снова поместила в рот, старательно обсасывая, а когда оно растаяло, долго облизывала ложку, не решаясь зачерпнуть еще. Похоже, Лилиан никак не могла понять – получает она удовольствие или подвергается пытке?
Выбор был сделан после четвертой ложки – Лилиан стала уплетать мороженое быстро и с наслаждением, потом попросила еще одну порцию, потом третью.
С третьей Битали компанию составить уже не смог – он встал, прислонился спиной к перилам над текущей водой, всматриваясь в кустарник выше по берегу.
Где-то там, среди обшитых пластиком домов, таилась хибара серьгастой Юлианы. И потомок Темного Лорда никак не мог понять, микроавтобусы с антеннами на крыше стояли возле ее дома или сами по себе?
Хотя, конечно, что еще им тут делать, если не раскручивать очередную сенсацию?
– Заскучал? – подошла Лилиан и встала напротив, положив руки на перила справа и слева от него. От девушки пахло ванилью и ромом и веяло холодом. – Извини, никак не могла оторваться.
– Ничего. Мне оно тоже всегда нравилось.
Лилиан оглянулась на шумную молодую компанию, сдвигающую столики, и предложила:
– Пошалим?
Ответить Битали не успел: девушка прильнула к нему в поцелуе, наваливаясь всей грудью, обняла. Юноша качнулся назад, теряя равновесие, кувыркнулся через перила и, слыша испуганный вопль смертных, ухнулся в воду, камнем уйдя ко дну.
Под дебаркадером оказалось глубоко – получилось выпрямиться во весь рост. Лилиан, смеясь, побежала вниз по течению:
– Догоняй!
Битали рванулся следом – но не тут-то было! Вода, через которую так легко перемещалась девушка, была для него плотной, самой обыкновенной.
– Не ты один знаешь этот фокус! – обогнав его, шепнула в ухо девушка, обхватила за талию, и вода словно расступилась, позволяя мчаться сквозь нее, как птице через небо. Молодые чародеи заскользили, петляя от берега к берегу, хватая за хвосты судаков и стуча по днищам лодок с рыбаками, пока не остановились возле узкого проселочного моста. Осмотревшись из-под свай, они выбрались на берег, поднялись к краю ажурного из-за высокой горчицы поля, сели там на траву, подставив лица солнцу.
– Зачем ты это сделала? – спросил Кро. – Теперь в это кафе мне больше не зайти, узнают!
– Но ведь было весело! – рассмеялась девушка. – Думаешь, смертные к тебе приглядывались? Через неделю забудут!
– После таких шуток они начинают подозревать неладное… Раз заметят, два заметят. А потом хранители Хартии за нарушение тайны за шиворот сцапают.
– Экий ты правильный, Битали! Не будь занудой.
– Я один раз уже попался. По всем каналам в телевизоре показывали. Еле выкрутился.
– Да перестань! Можно подумать, смертные никогда за борт не выпадают.
– Еще десять таких шуток – и за мороженым нам придется ездить в другой город.
– Ладно, не сердись, – толкнула его плечом Лилиан. – Больше не буду.
– Я не сержусь.
– Докажи.
– Как?
– Хочу еще мороженого!
Битали встал, огляделся, взмахнул палочкой:
– Асугарси! Коли оно тебе еще не надоело, пошли. Вон заправка перед развилкой. У смертных в таких местах всегда какая-нибудь закусочная есть.
После еще двух порций мороженого Лилиан понадобился горячий кофе. После этого она узнала, что пирожные – это тоже вкусно, но гулять ей уже совсем не хотелось. Битали попросил официантку вызвать такси и, проезжая Ла-Фраманс, велел таксисту завернуть на улицу над рекой.
Напротив дома Франсуазы стояли две машины с тарелками. А значит, показываться здесь было еще слишком рано.
– Поехали к озеру Де Леври, – сказал водителю Битали.
Уходить в колледж от дебаркадера после розыгрыша Лилиан он не рискнул.
В итоге в замок маркиза де Гуяка молодые люди вернулись уже довольно поздно, и занятия по прохождению сквозь стены Кро решил отложить до завтра. Проводил новую знакомую к сеньорите Долорес Ксиргу – или, точнее, к портрету этой суровой дамы, сторожащей проход в женское крыло замка, и раскланялся:
– Спокойной ночи, мадемуазель Лилиан Хетф.
– Спасибо за чудесный вечер, Битали, – поцеловала его в щечку девушка и уверенно ушла прямо в портрет.
Это было приятно. Приободрившись, Битали пересек коридоры гулкого пустого корпуса, ударил сфинкса палочкой между глаз, потребовав доставить на этаж, направился к шкафу, на ходу расстегивая рубашку, и тут за спиной прозвучало:
– Как отдыхается, Темный Лорд?
Кро тут же нырнул в сторону, уходя с возможной линии атаки и разворачиваясь, вскинул руки к боевому амулету, выдернул бемгиши, выпрямился, сместившись еще раз, – и увидел, как темная рыхлая тень отпрыгнула на подоконник:
– Альба! – перед гостем вспыхнул огонек, и Битали с облегчением спрятал оружие:
– Надодух! Ты так больше не шути, очень тебя прошу.
– Сам не хочу, – сглотнул сосед. – Ты мне чуть нос только что не отрезал!
– А откуда ты тут взялся среди ночи, дружище?
– Подумал, что тебе тут скучно одному. Решил развеять.
– У тебя получилось. Хорошо лицо вовремя подсветил!
Недоморф старательно ощупал мохнатую личину и подтвердил:
– Похоже, все на месте.
– Рассказывай, как там у тебя? Как реставрация, как родительница?
– Все нормально, – пожал плечами Надодух, спрыгивая на пол. – Смертные работают, мама следит. Мне там делать нечего, а ей не отлучиться. Так что, дружище, ты скучаешь али как?
– Говори прямо, чего нужно?
– Да ничего особенного! Некий мечник Дедята Горамник на рыбалку меня приглашает со товарищи. Маму же я не возьму? Да и не поедет. Так что ты у меня в сотоварищи первый кандидат. Опять же, помню, скучаешь… Давай, решай быстрее, на раз-два, ибо мне завтра в Перрос-Гиреке надо быть, где его знакомые с собой в дорогу заберут.
– Я не один!
– Это как? – шустро пробежался по комнате недоморф. – Ты что, протащил сюда…
– Нет, никаких смертных я сюда не приводил! Просто директор Бронте попросил меня составить компанию новенькой, раз уж я застрял в колледже. Она оказалась на попечении профессора, никого и ничего не знает. В общем, как я ее брошу? Тут в замке кроме мадам Лартинг, нескольких домовых и садового сторожа никого не осталось. А она даже «онбериком» не владеет! Представляешь, каково это в нашем-то лабиринте без окон и дверей?
– Тю, я-то думал! – отмахнулся Надодух. – Бери с собой, и все дела. Ты с подругой, я с Анитой. Так даже лучше, у ее отца меньше дурных мыслей заведется. Как раз хорошие сотоварищи образуются. Сейчас, Аниту предупрежу, она мне блокнотик почтовый куда-то сунула…
– Надо ее хоть спросить!
– Чего спрашивать? Она что, дура тут взаперти сидеть? Возьмем утром в охапку – и вперед! Раз тебе поручили, вот компанию и обеспечивай… Ага, нашел. Пусть готовит комнату для тебя и подруги…
– Разные комнаты! – указал Битали.
– Само собой, у них там все строго… Дикие земли, патриархальные взгляды. Коли не женаты, будете в разных концах дома обитать. На разных этажах и окна будут в разные стороны. Ты не стой, ты вещи складывай. А то завтра второпях чего-нибудь забудешь.
– Чего мне забывать? Сменное белье да покрывало перемещений? Учебники и конспекты, полагаю, мне в гостях не понадобятся. А амулеты и без того всегда на мне… Браслеты, кстати, надо бы снова обновить. После посещения убежища мой совсем ослаб.
– Обновим, – кивнул Надодух. – А как твоя новая подруга? Ты же знаешь этих девиц, они даже простую ленточку способны по полтора часа завязывать. Может, предупредить?
– Поздно уже. Мы недостаточно знакомы, чтобы в такое время навещать с вопросами. И потом, может, она еще откажется?

Но Лилиан не отказалась. А вещей у нее оказалось даже меньше, чем у Битали. То есть совсем ничего. И рано поутру молодые люди подземным ходом вышли к автобусной остановке, рейсовым «Мерседесом» докатились до Нанта, а там чатия Сенусерт широким жестом заказал такси.
До приморского Перрос-Гирека однокурсники добрались на полтора часа раньше оговоренного Надодухом времени. Это было хорошо, поскольку путешественники смогли перекусить в бистро на набережной, любуясь из-за стекла за раскинувшимся далеко внизу широким пляжем, ограниченным выдающимися далеко в море каменистыми мысами.
– Это озеро? – сразу напряглась девушка, завороженная водным простором.
– Это океан! – с гордостью ответил Надодух, словно все это величие было его личным достижением.
– Мы искупаемся? – жадно облизнулась Лилиан.
– В другой раз, – каким-то шестым чувством почуял неладное Битали. – Мы можем не успеть на встречу.
– Жаль… – по счастью, сильнее протестовать девушка не стала. Предпочла переключить внимание на крохотные пирожные.
Подкрепившись, молодые люди пересекли улицу, проложенную по краю обрыва над пляжем, вдоль нее вышли на правые скалы, стали пробираться по ним в сторону моря. Скоро волны плескались уже справа и слева, привлекая внимание девушки, заставляя ее тяжело дышать и кусать губы.
– Уже скоро! – сказал Надодух. – Вон скала, похожая на большой кубик, видите? Между ней и мысом расселина. Там мы и встречаемся.
Еще пара минут по камням, обрыв… Пляж скрылся за камнями, справа и слева остались только волны. Путешественники спустились вниз, почти до самой воды.
– Надеюсь, мы не опоздали? – бросил на камни свой рюкзак недоморф.
– Два часа пополудни? Посмотри на солнце, у нас еще не меньше получаса.
– Мсье Надодух Сенусерт, я так полагаю? – На обрыве появился мужчина в костюме банковского клерка: рубашка, галстук, светло-серый костюм. На голове его красовался котелок, в руках был длинный складной зонт.
– Мсье Жан Печер? – вскинул голову недоморф.
– Хорошо. Стало быть, это вас не удивит… – Он нацелился кончиком зонта в камень рядом с Битали, и этот кончик стремительно вытянулся, вонзившись в гранит. Мужчина соскользнул вниз, хлопнул по сверкающему стержню, и тот сжался, снова обратившись в зонт.
– Очень удобно, мсье, – оценил Кро.
– Благодарю вас… – мужчина сделал многозначительную паузу.
– Битали Кро, к вашим услугам, – коротко поклонился юный чародей.
– А это мадемуазель Лилиан Хетф.
– Очень приятно… – Мужчина поцеловал девушке руку, подал ладонь Битали: – Какие у вас яркие глаза! Настоящий янтарь. Фамилия Избери вам ни о чем не говорит?
– Нет, мсье… – напрягся Битали.
– Значит, вы просто похожи. Был у меня хороший друг в колледже с такими же глазами… Жаль, погиб еще в молодости. Однако не будем о грустном… – Мужчина осмотрел путешественников. – Ох уж эта мода! Джинсы, открытые сорочки, куртки, не достающие даже до колен. Должен сказать, что северные варвары, к которым мы отправляемся, весьма падки на внешний лоск. Если вы в костюме, гладко выбриты, ровно пострижены и говорите вежливо и степенно, то они не станут бить вас по плечу, кидать вам окорок через весь стол и ради смеха обливать ледяной водой. А когда вы в таком… Маскараде… Вполне способны метнуть топор и попросить прихлопнуть секача, забредшего на огород.
– Вы имеете в виду кабанчика? – уточнил Битали.
– Кабанчиками варвары называют зверей размером с быка. Секачами быки становятся, только когда вырастут.
– Вы называете их варварами, мсье, а они считают вас своим другом! – нахмурился Надодух.
– Вы можете называть их как угодно, мсье. Шатунами, варварами, дубами, дикарями, пьяницами, – наставительно ответил Жан Печер, – им это безразлично. Если вы готовы кинуться к ним на выручку даже в бездну с демонами, они все равно будут считать вас своим другом. А если предадите, то хоть няшками миленькими кличьте, хоть добрыми самаритянами, спиной все равно лучше не поворачивайтесь. Я не знаю в этом мире человека честнее и порядочнее Детяты Горамника. Однако мне все равно не нравится, когда после слов «Попробуй, что за вкуснотища» мне в голову летит пудовая мосолыга. Вы еще не передумали отправляться на север, молодые люди?
– Нет! – решительно отрезал Сенусерт.
Мсье Печер улыбнулся и пересчитал подпирающие обрыв громадные валуны:
– Первый, второй, третий, четвертый, усы…
Желудки путешественников привычно дернуло из стороны в сторону, и в носы сразу ударило густой пряной влажностью и едким смолистым духом, послышалось журчание, древесное потрескивание, стук, птичье чириканье.
– Прошу на свет, мадемуазель и мсье, – указал вверх Жан Печер. – Если захотите сбежать, то на мыс Перрос-Гиреке камень перемещений переносит по слову «запеканка».
– Кто названия-то такие придумывает? – удивился Битали.
– Те, кому так проще запомнить. Посмотрим, какие опорные слова придумаете вы, когда станете делать свои амулеты перемещения. Ассоциации у людей случаются самые неожиданные. Например, собор Парижской Богоматери один мой друг называет просто «бубенчик»… Вроде бред, а в память врезалось! Однако давайте выбираться…
Один за другим путешественники вышли из расселины, получившейся из трех сложенных шалашом массивных плоских камней. Снаружи плотно стояли сосны толщиной в пять-шесть обхватов, тут и там тянулся к солнцу похожий на пирамидки можжевельник, местами зеленела травка, но совсем чахлая. Света до земли добиралось совсем мало – переплетенные на огромной высоте кроны поглощали почти все солнечные лучи.
– Как у нас на дне, – тихо сравнила Лилиан.
– Сразу предупреждаю, здесь скоро вечер, – сказал мсье Печер. – Плюс шесть часов солнечного времени.
– То есть обеда не будет? – сделал вывод Надодух.
– Совершенно верно, – согласился Жан Печер и, помахивая зонтиком, пошел по мягко пружинящему ковру из сосновых иголок.
Битали понял, что найти обратную дорогу может оказаться не просто – хвойная лесная подстилка совершенно не утаптывалась, тропинок за людьми не оставалось. Он покрутил головой, надеясь найти хоть какую-то примету, однако, насколько хватало глаз, все было одинаковым: стволы, кроны, можжевельник.
Между тем их проводник уверенно шел вперед, петляя меж деревьев, и вскоре вышел к бурлящей реке шириной в два десятка метров, повернул вниз по течению и где-то через две сотни метров, когда река отклонилась вправо, крутанулся почти под прямым углом, перемахнул пологий взгорок, и путники оказались в густом малиннике, скрывающем их с головой. Здесь тропа уже имелась – больше напоминая тоннель, а когда кустарник оборвался, путешественники оказались на изумрудно-зеленом лугу, поросшем невысокой, ниже колена, травой. В центре же возвышалась махина из бревен толщиной в рост человека, размерами лишь вдвое уступающая замку маркиза де Гуяка – что по высоте, что в длину или ширину.
Едва люди ступили на прогалину, из травы с шумным щебетом взмыла стая мелких серых птиц с малиновыми грудками, закружила, хлопая крыльями, расселась по деревьям окрест. Сразу с нескольких сторон послышался лай, в ответ замычали коровы, закукарекал петух, кто-то бекнул, кто-то мекнул, кто-то просто дробно застучал.
– Хорошая сигнализация, – оценил Надодух. – Нашей замковой не чета.
Жан Печер повел их к дому, а потом вдоль него. Когда путешественники повернули за угол, от распахнутых там ворот к ним навстречу уже шли высокие мужчины в суконных плащах с богатой меховой опушкой на плечах, в сапогах и темных пухлых шароварах, и две хрупкие женщины в облегающих переливчатых платьях – тоже длинных, с рукавами, опушенными мехом и широкими соболиными воротниками.
Похоже, северные варвары стремились все довести до предела. Если что-то мужское, то грубое, тяжелое и крепкое. Если женское – то изящное, сверкающее, нежное и дорогое.
В одной из женщин Битали не без изумления узнал Аниту. Он настолько привык видеть ее в унылой однообразной школьной форме, с зачесанными волосами и без каких-либо украшений, что забранные вверх и хитро заплетенные в прическу волосы, сверкающие изумрудами, роскошное широкое колье из жемчужин на золотых нитях, осиная талия, облаченная в ткань цвета влажной осоки… Его разум просто отказывался признавать в Горамник тихую зубрилку, не признающую большей радости, чем посидеть в библиотеке!
– Привет, Ванька!!! – горячо обнял мсье Печера уже знакомый Битали здоровяк. – Сколько лет, сколько зим!
– Два месяца… – попытался ответить гость, но хозяин только обнял его крепче:
– Все остришь, дружище! Ничуть не изменился!
Тем временем Анита, оценив Лилиан от головы до пят, перевела вопрошающий взгляд на Надодуха. Тот торопливо указал пальцем на Битали. Кро открыл было рот, но Горамник отрицательно покачала головой, и он смолчал.
– О, Надодух! Рад, что навестил мечника в его лесной берлоге! – сжал плечи недоморфа в своих лапах Дедята. – Уверен, тебе тут понравится! И тебе рад, Битали желтоглазый. Это кто у нас? Никак еще кто из однокурсников пожаловал?
Он вдруг широким жестом снял с себя плащ и накинул девушке на плечи, оставшись в суконной же куртке, перепоясанной широким, в две ладони, ремнем и покрытой ровными рядами крупных медных клепок.
Битали стало стыдно. Он только теперь сообразил, что его новой знакомой, имеющей лишь легкое платьице, в этом густом лесу, полном свежести, наверняка холодно. Нужно было ей куртку свою отдать – а он только по сторонам таращился!
– Лилиан Хетф, мсье, – чуть присела девушка. – Большое вам спасибо и приятно познакомиться.
– Так мы еще вроде не знакомы, – усмехнулся бородач. – Меня Дедятой родители нарекли, из рода Горамник буду. Но можно звать просто мечником, сие звание судейское мне давно как имя второе, привык. Это супруга моя, Снежана, а дочь Аниту ты, верно, знаешь, раз из одного колледжа? Это сыновья старшие, Буривой и Избор.
Снежана внешностью почти не отличалась от Аниты. Разве была чуть повыше, чуть шире, да лицо не такое гладкое. Но в сумерках их вполне можно было и перепутать. Рыжебородые богатыри уродились все в отца – натуральные буйволы, вставшие на задние ноги. Как могла хрупкая женщина родить таких гигантов, в голове Битали просто не укладывалось.
– Рад я всем вам безмерно! – развел руки Дедята. – Входить прошу, гостями дорогими в доме моем будете!
Словно некая завеса оказалась сдернута с местных людей после этих слов. Бородачи, загудев, пошли здороваться с Жаном, Снежана вскинула руки, оправляя мех, и направилась к мужу, а Анита – к своим однокурсникам. Обняла Битали, потом так же нейтрально – Надодуха, кивнула Лилиан:
– Привет!
– Приятно познакомиться, Анита, – чуть присела девушка. – Скажи, а у вас все реки такие мелкие?
– Какие? – насторожилась Горамник.
– Ну, как там, возле камня перемещений.
– Река? – Анита улыбнулась, обняла гостью за плечо и повела вдоль дома, мимо ворот, через луг и указала на лежащую под склоном водную гладь, шириной превосходящую озеро Де Леври. – Милая… Вот это – река. А возле камня перемещений так, ручеек. Шипучий ручей, если захочешь кого-нибудь о нем спросить.
– Река-а… – восхищенно выдохнула Лилиан.
– Анита, веди гостей в усадьбу! – окликнул дочку мечник. – Пусть откушают с дороги! Баня давно натоплена, кабан на вертеле, бочки расперло от пены. Вечер скоро, а они еще комнат своих не видели!
Комнаты у северных варваров внушали уважение. Не размерами – отведенная Битали спальня была от силы вдвое больше комнаты в колледже. Но стены! Стены были срублены из бревен таких размеров, что всего трех, лежащих друг на друге, вполне хватало для высоты в полтора человеческих роста. При этом они оказались подогнаны так плотно, что между стволами ногтя было не просунуть. На фоне этого укрытая медвежьей шкурой кровать из чурбаков особо уже не удивляла, равно как и пеньки вместо табуретов. Для вещей имелся окованный железом сундук, на полу лежали кабаньи и оленьи шкуры, а единственное маленькое окошко выходило в сторону внутреннего двора, причем смотрело наверх. Света оно давало много, но вот увидеть через него хоть что-то, кроме неба, было невозможно.
– Дикие люди, – тихо вздохнул Битали. – Интересно, они слышали о Большой Войне или последняя тысяча лет прошла мимо этого захолустья?
Послышался треск, в комнате появился Надодух, спрятал в карман палочку, огляделся:
– Роскошно! Интересно, твоя комната считается лучше или хуже? Моя меньше. Но с печью. Хотя топить по такой погоде глупо, под шкурой и так тепло будет.
– Важно не топить, важен сам факт, – ответил Кро. – Дикари придают большое значение символике.
– Ты только вслух такого не ляпни, – попросил Сенусерт. – Все же родители Аниты!
– Трудно поверить, что дочь северного варвара оказалась лучшей ученицей курса!
– Да легко! Вот тебя как за плохие оценки наказывали?
– Не продолжай, – попросил Битали, сообразив, на что намекает друг.
– Ты, кстати, почему дверь запер?
– Сам не знаю, – пожал плечами юноша. – Чтобы никто не вошел без стука.
– Тогда почему снаружи?
Они рассмеялись.
– Я, кстати, тоже сквозь дверь прошел, – признался Надодух. – Совсем забыл после нашего колледжа, что их открывать можно. Ладно, поднимайся. У нас сегодня первое испытание.
– Какое? Ты ничего про испытания не говорил!
– Анита предупредила. Говорила, чтобы заслужить уважение местных, нужно вынести пытку огнем и холодом, сделав вид, что она тебе понравилась, вернуться с реки с уловом и не испугаться драки. Сегодня первая пытка. Айда вниз!
– Так… – забеспокоился Кро. – Ты помнишь, что я жениться на Горамник не собираюсь?
– А я собираюсь! Друг ты мне или нет? Ну, не сиди!
Из своих комнат они вышли на гульбище, окружающее внутренний, полностью перекрытый бревенчатой крышей двор, посреди которого был выложен из камней огромный очаг с вертелом, и как раз сейчас туда собирались березовые чурбаки. Как всегда, маленький народец отводил от себя глаз, и казалось, что дрова порхают по воздуху.
– Эй, франки! – махнул снизу один из братьев. – Давайте сюда, бо заждались все давно!
Изба у реки стояла на высоких столбах, имела почти плоскую крышу, поросшую высокой травой, из-под которой на все четыре стороны валил сизый, как от сырого сена, густой дым. Окон не имелось вовсе, а сквозь пол то тут, то там обильно проливалась вода. В обычное время Битали предпочел бы обойти столь странное место стороной – однако бородач в плаще решительно поднялся по ступеням, толкнул дверь, и гостям пришлось заходить следом.
Внутри оказалось тепло и тесно. Здесь было уже довольно много голых и завернутых в полотенца мужчин, которые сидели за столом, попивая что-то пенистое и кисло пахнущее, закусывая соленой рыбой и копченым мясом.
– Место гостям нашим дайте, други! – потребовал бородач и оглянулся на молодых людей: – Раздевайтесь – и в парилочку! Там сейчас, вижу, как раз свободно.
Битали и Надодух послушались: скинули одежду и перебрались, обнаженные, в соседнюю комнату, где в центре стоял огромный котел, вмурованный в каменную печь. По стенам тянулись длинные полки, на разной высоте, где-то от пояса и до потолка.
– Вот бестолочи, весь пар спустили! – недовольно буркнул бородач и махнул рукой: – Наверх забирайтесь, там еще терпимо!
И первым полез под потолок, показывая пример. Молодые люди переглянулись, поступили так же, вытянувшись во весь рост на горячих досках.
Поначалу тут было даже хорошо – после уличной прохлады в теплом месте оказаться. Но чем дальше, тем сильнее, а потом и нестерпимее становилась жара. Однако варвар лежал – и гости понимали, что тоже не должны выказывать слабости.
Как назло амулет скис окончательно – сам покрылся каплями росы, но владельца ничуть не остужал. Надодух, похоже, мучился точно так же – тоже крутил на запястье каменный браслет и тяжело пыхтел.
– Как вы тут, Избор? – заглянул в комнату кто-то из незнакомых еще Битали мужчин. – Не мерзнете?
– Парку добавь… – лениво ответил бородач.
Незнакомец черпнул из котла ковш воды и небрежно плеснул куда-то в топку. Послышалось шипение, вверх взметнулось облако пара – и вот тут стало нестерпимо по-настоящему! У Битали даже перехватило дыхание – его словно налило изнутри кипятком, и варило заживо, жгло на углях, запекало с румяной корочкой.
«Вот оно, испытание!» – понял потомок Темного Лорда, стиснув зубы и неотрывно смотря на тающего в белой пелене бородача. Тот поерзал, отерся, прокашлялся:
– Пойду-ка я макнусь! – и стал спускаться вниз. – Коли тоже захотите, то дверь налево сразу на мостки. Там глубина мне с головой будет. А коли не пропарились еще, так я добавлю…
Варвар плеснул еще ковш – словно раздув угли внутри и снаружи своих жертв, и вышел, но молодые люди продолжали мужественно терпеть, доказывая свою стойкость… Пока Битали не понял, что еще миг – и он сварится уже по-настоящему.
– Все, больше не могу, – скатился с полки он. – Теперь холод, и все. Больше меня не трогай!
Кро выскочил из парилки и повернул налево, как указывал Избор, выскочил из избы, промчался по мосткам и прыгнул в черную, окруженную стеной камышей воду. Через миг, мелькнув над его головой, поднял сноп брызг Надодух. Вынырнул. С недоумением посмотрел на друга:
– Они что, в реке воду подогревают?
Похоже, недоморф, как и Битали, продолжал ощущать вокруг себя жар. Такой, словно вода вот-вот закипит.
Однако наваждение длилось недолго. Очень скоро, скользя по коже, забираясь под волосы, обнимая тело, холодок стал брать свое. Поначалу Битали наслаждался этой прохладой. Потом отдыхал в ней от жара, потом терпел. Потом начал мерзнуть. Но теперь уже не доказывая свою стойкость, а просто из интереса. И только когда его начал пробирать озноб, подгреб к мосткам, взметнулся по лестнице, промчался, преследуемый Надодухом по пятам, через мостки, нырнул в парную, запрыгнул на верхнюю полку и вытянулся во весь рост:
– Избор, чего тут холодно-то так?! Парку добавь! – и с наслаждением утонул в белых обжигающих клубах, которые кидались на его тело, но никак не могли его отогреть.
Однако скоро весы качнулись в обратную сторону – жар побежал по жилам, пробился через поры, заставил трещать волосы. Битали спрыгнул, проскочил через две двери и опять сиганул в реку.
После двух таких маканий его встретил у двери какой-то седой дедок, всего на полторы головы выше, и протянул ковш с желтоватой пенистой жидкостью:
– Ты только не перепарься, малой! С непривычки сие не к добру.
Битали выпил, признав в напитке уже знакомый квас, сел к столу. Вместе со всеми оторвал себе несколько ломтиков соленой рыбы, запил, перекусил еще чуток.
– Готов? – спросил его дедок. – Тогда пошли, от грязи да силы дурной избавлю.
Варвар завел его в парилку, положил на нижний полок и стал что есть силы хлестать вениками. Видеть это было страшно, но… Но, похоже, пытка жаром и холодом окончательно лишила тело чувствительности, и Кро казалось, что его словно щекочет много-много маленьких коготков. Как бы облепила со всех сторон стая жуков и бегает, бегает туда-сюда.
Жара он тоже более не ощущал, в озеро не тянуло. Холода, видимо, тоже – потому как совершенно спокойно отнесся к тому, что по выходе из парилки его с двух сторон окатили ушатами ледяной воды. Кро лишь отер голову, приглаживая волосы, кивнул:
– Спасибо, братцы, – и присел к столу, осушив еще ковш кваса.
– Полотенце гостю! – скомандовал Избор.
Битали укутали в толстое махровое полотнище размером с простыню – что молодого человека уже ничуть не удивило. Завернувшись в него, Кро с другом вернулись в усадьбу, слегка ошалевшие и расслабленные. Битали чувствовал себя так, словно из него вынули душу и теперь она витала где-то рядом, у самой головы, и постоянно промахивалась, пытаясь вернуться обратно в тело. Ощущение странное, однако приятное. Ведь и все мысли, заботы, планы тоже улетели куда-то в облака, и внутри не оставалось ничего, кроме ощущения чистоты и безмятежной легкости.
Во дворе усадьбы уже догорал костер, оставив после себя толстое одеяло углей, а над ним медленно вращался огромный кабан, еще только-только начиная запекаться. За столом вокруг уже начали собираться гости, однако хозяина дома еще не было, да и из угощения были только какие-то травки, яблоки да огурцы.
Молодые люди вернулись к себе. Битали упал на постель и долго лежал недвижимо, пытаясь найти в себе хоть какие-то силы, однако терпеть жар в парилке было куда легче, чем бороться со слабостью здесь. Наверное, только через полчаса он смог, наконец, подняться, одеться и выйти из комнаты.
Внизу уже весело шумели гости, едко пахло жаркое. Кро выглянул вниз через перила. Анита призывно помахала, и он спустился, сел рядом. Рядом наполнился квасом ковш, и Кро с наслаждением выпил, кивнул:
– Спасибо за угощение, маленький хозяин! Я твой должник.
Невидимый домовой обрадовался, что человек обращается к нему лично, не воспринимая услугу как само собой разумеющееся, тут же придвинул миску с грибами, квашеной капустой, яблоками.
– Как ты, Битали? – поинтересовалась девушка.
Кро рассмеялся, мотнул головой:
– Говоришь, зимой вы после парилки в прорубь прыгаете? Если честно, хотелось бы попробовать, каково это, из жара да в лед…
– Ты хочешь купаться в проруби? – усмехнулась Анита. – Да ты дичаешь на глазах, мой господин! Будь осторожен. Еще немного, и ты превратишься в настоящего варвара.
– Боюсь, до варвара меня просто не откормить… – покачал головой Битали. – Не вижу, где Лилиан? Она выходила из своей комнаты?
– Не обращала внимания.
Гости за столом зашевелились, пересмеиваясь. Битали тоже вскинул голову вверх… И тоже торопливо прикрыл рот ладонью, сдерживая хохот.
Надодух вышел из комнаты. Разумеется, вышел идеально чистым. И, разумеется, его идеально чистая шерсть, высохнув, распушилась во все стороны. Она не просто встала дыбом. Она расщепилась на мельчайшие волокна, она тянулась во все стороны, она светилась, пропуская через себя свет многочисленных факелов и свечей! Больше всего Надодух походил на облако, плывущее вдоль перил второго этажа, одетое в шаровары и майку. В рубашку и куртку он, скорее всего, просто не влез!
– Слушайте меня, мои братья, друзья, соседи и просто гости! – поднялся со своего места Дедята Горамник. – Завтра исполняется ровно триста лет, как мой отец поймал в нашей реке великие «сани»! С тех пор он созывал в этот день всех в усадьбу на нашу рыбалку, и я его традиций не нарушаю! Завтра, ради юбилея того старого, лучшему рыбаку особый приз выпадет. Думаю, по душе любому из вас он придется. Ну, а ныне хочу новых гостей вам представить. Надеюсь, друзей наших новых отныне! Это однокурсники дочери моей: Надодух Сенусерт и Битали Кро!
Молодые люди встали, поклонились…
– Да уж знаем, знаем! Чуть не сварили меня, когда парились! – весело отозвался кто-то.
– А тот пухлый мне на голову спрыгнул! Под самые камыши загнал!
– Жара не боятся, душа чистая…
Битали отодвинулся, уступая место рядом с Анитой другу, опять покрутил головой:
– Ты Лилиан не видел?
– Я с тобой все время был…
Тем временем хозяин дома, взяв в одну руку громадную вилку, а во вторую меч, отрезал от туши небольшой ломоть, попробовал. Одобрительно хмыкнул, потом отрезал еще и положил на тарелку перед Надодухом:
– Угощайся, гость дорогой! Преломи хлеб общий под моею кровлей.
– Благодарю, благородный мечник Горамник, – привстав, поклонился недоморф.
– Угощайся, гость дорогой! Преломи хлеб общий под моею кровлей, – второй кусок хозяин положил перед Битали.
– Благодарю, благородный мечник… – в точности повторил слова и жест друга Битали.
Все происходящее явно было ритуалом, и потому Кро решительно взялся за мясо, негромко его нахваливая. Дедята тем временем ушел дальше, обходя каждого, внимание ушло в сторону и юноша снова забеспокоился:
– Если она даже к столу не выходит, явно неладно что-то!
– Сходи да посмотри, – пожала плечами девушка. – Ее комната рядом с твоей, по другую сторону от Надодуха.
– Очень вкусно, – еще раз похвалил доеденное угощение Битали, выбрался из-за стола, поднялся наверх. Постучался, потом вошел.
Спальня девушки в точности копировала его комнату. Притом была пустой и совершенно нетронутой – шкура на постели разглажена, на полу все ровно. Как если бы даже и не заглядывал никто в нее!
– Да что же такое… – Молодой человек вернулся на гульбище, осмотрел сверху зал. Подумал, пытаясь понять, где именно нужно искать пропавшую девушку? Потом быстро спустился вниз и вышел из усадьбы, спустился к избе на берегу, обогнул ее, вышел на помост, остановился на краю и громко позвал: – Лилиа-ан!!! Лилиан, отзовись!
Покричав, Битали прислушался. Река была тихой и спокойной. Зеркальная гладь от берега и до берега, ни ветерка, ни всплеска. И только в камышах кто-то очень тихо, словно вкрадчиво, чавкал – не выдавая, тем не менее, никак своего расположения.
Внезапно вода перед помостом взорвалась, из нее в туче брызг взметнулась стремительная тень, обхватила юношу за плечи, прильнула в крепком поцелуе и, падая, увлекла с собой. На миг Битали стало ужасно холодно – но вскоре озноб отступил, уступив место любопытству. Лилиан несла его через глубины, по аллеям из водорослей, через омуты, в которых шевелились какие-то темные громадины, через шумные перекаты, пока не остановилась так же внезапно, как сорвалась с места.
– Смотри, как тут здорово! – сказала девушка, разведя руками.
Они находились в омуте на глубине метров десяти, не менее. Над головами раскинул ветви топляк – черное от времени дерево, упавшее в реку так давно, что на нем не осталось ни листьев, ни коры. Еще выше поверхность закрывали аккуратные кружочки листьев, между которыми цвели огромные белые бутоны, а по сторонам плелись лианами водоросли, цветущие мелкими синими гроздьями.
На дне скопилось несколько валунов. Между двумя лежало бревно, образуя корявую скамью, еще одно стояло торчком, надломанное посередине. Ниже лежало еще бревно. Только оно шевелилось, и с одной стороны ползали длинные черные змеи.
– Это налим, – деловито пояснила Лилиан. – Их тут пятеро. Налимы в доме хорошо, всякую гниль подбирают. Только спят летом, ленятся. Смотри, это похоже на трон?
Битали покачал головой, достал палочку, нацелил на торчащее бревно:
– Трунио! Трунио! Трунио! – Спасибо профессору ибн Рабиа, формирующими заклинаниями он владел так же уверенно, как собственными руками, и без труда расплющил верхнюю часть бревна, превратив в спинку, низ сплющил и расширил. Бревно с камней юный чародей отбросил вовсе, а сами валуны, уменьшив выпирающие вперед грани, переделал в два кресла и длинную скамью. – Так оно похоже немного больше…
– Ух ты! – девушка закружилась над его головой. – Это уже настоящий дворец!
Она нырнула, прильнула к нему, крепко обнимая, прижалась щекой к груди:
– Ты настоящее сокровище, Битали! Ты мой принц!
– До дворца тут еще далеко. Ни стен, ни крыши, – Кро вскинул было палочку, но в последний момент спохватился: – Мы же здесь в гостях, Лилиан! Совсем ненадолго.
– Ну и что? Почему не обжиться уютнее? Ты посмотри, как тут здорово! Какой простор, какая вода чистая, как дышится, как плавается! У меня просто душа поет от этой реки! А дикари здешние ею все равно не пользуются…
– Они здесь хозяева, Лилиан. Это их владения уже много поколений, со времен создания мира.
– А разве я у них что-то забрала? – с хитрой наивностью спросила девушка и развела руками. – Этого места для них все равно что не существует!
– Ты сбежала от их стола, – ответил Кро. – Это невежливо… Трунио!
Он не удержался и все-таки закончил работу, вырастив по краю омута семь каменных столбов на половину глубины, огородив «дворец» если не стенами, то хотя бы колоннами. А крыша… Зачем она под водой? Дождей тут не случается, снегов и ураганов тоже.
Лилиан восторженно захлопала в ладоши и снова обняла, прижавшись:
– Какой ты мастер! Ты лучший маг из всех на свете, правда? Как мы удачно познакомились. Ты самая большая удача в моей жизни!
– Теперь давай возвращаться. А то как-то нехорошо…
Спустя несколько минут они, взявшись за руки, вошли в крытый двор усадьбы.
– Потеряшки наши наконец нашлись! – обрадовался хозяин дома. – Прошу к столу! Верно, оголодали… Анита, позаботься о девушке. Ты беседы нашей, понятно, не слышал, Битали из рода Кро? Посему особо тебя спрошу: согласен ли ты в рыбалке нашей завтрашней участвовать?
– Конечно, буду, – пожал плечами молодой человек. – Ради нее ведь приехали!
– Молодец! Храбрый юноша! – обрадовались гости и потянулись к ковшам: – Удачи тебе и отваги, Битали! Да смилуются над тобою небеса и воды!

Поутру выяснилось, что рыболовов на зорьку собралось всего семеро. Битали, Надодух, братья Горамник, уже знакомый однокурсникам старик, что охлестывал их в бане веником, и еще двое бородатых варваров в толстых кожаных штанах и куртках. При их габаритах и заросшести определить возраст любителей свежей рыбки было трудно, однако Битали показалось, что они достаточно молоды. Школу явно закончили, но в годы зрелости еще не вошли.
Под одобрительные возгласы провожающих Дедята раздал всем спиннинги и напомнил:
– Кто самый большой улов в усадьбу принесет, тому и награда! Однако же к обеду добыча ваша запечена быть должна, а потому дольше полудня прошу не задерживаться. Теперича пошли, места уловистые у Малого затона вам покажу.
Мечник вышел из ворот, повернул налево, повел рыбаков через луг к лиственному лесу, углубился в него и примерно через полчаса остановился на развилке:
– Дед, тебе, как всегда, к омуту, Миша по правой тропе к устью, Кудыка, по левой на Лисий Хвост ступай. Места знаете, чего я зазря ноги стану с вами топтать? Избор, ты Надодуха к Зеленому пню отведи, а ты, Буривой, желтоглазого гостя на Гнилую падь поставь. А сами между ними по сторонам от Пустого оврага встаньте.
– Хорошо, отец, – кивнули братья, и рыбаки разошлись в стороны.
Битали представлял себе рыбалку несколько иначе. Он думал, будет компания, костер, уха и посиделки у воды. И тут вдруг…
– Буривой! – окликнул он варвара. – Я спиннинга в жизни в руках не держал. Думал, хоть поучиться для начала. Посмотреть, как другие ловят. Потренироваться поначалу в спокойном месте.
– Да я тебе покажу, не бойся! – утешил через плечо дикарь.
Вскоре они оказались на берегу обширного водоема, на усыпанной толстым слоем листвы поляне. Прелого опадка было так много, что ни травы, ни кустов тут не росло вовсе, и только у самого среза воды торчало что-то чахлое, редкое и низкое.
– Дугу отгибаешь, – взял свой спиннинг в руку Буривой, стоя в паре шагов от берега, – пальцем шнур приподнимаешь, размахиваешься и под углом с размаха, как кастет, р-раз! – Удилище прорезало воздух, красно-зеленая наживка полетела вдаль. – В тот момент, как блесна вперед пошла, палец в сторону отдергиваешь и просто ждешь, пока не упадет. Потом мотаешь… Оп-па! Что-то есть!
Удилище изогнулось, заплясало. Варвар, выпучив глаза, быстро подмотал лесу, выдернул добычу на берег. По листве, вздымая и опуская спинной плавник, заплясал полосатый окунь в локоть длиной.
– Дарю! – широким жестом указал на него Буривой. – Удачи тебе, франк!
– Спасибо, варвар, – вырвалось у Битали.
Дикарь не обиделся: только хмыкнул с усмешкой и ушел по тропе.
Кро отцепил на своем спиннинге блесну от дуги, покачал ею в воздухе. Как учили, отпустил дугу, прижал пальцем леску пальцем, взмахнул…
– Вот это да! – Тяжелая сверкающая приманка взмыла по широкой дуге и шлепнулась в полусотне метров от берега. Юноша начал подматывать леску, и почти сразу ощутил такой сильный рывок, что едва не упустил снасть. Он начал подматывать лесу. Она гудела и резала воду, гуляя из стороны в сторону, поддавалась с трудом, словно там, в глубине, ее удерживал как минимум автобус. Но когда за несколько минут Битали все же вывел добычу к берегу и вытянул на листву, это оказалась всего лишь щучка не больше метра в длину.
– Знай наших! – обрадовался Кро, палочкой распер зубастую пасть, осторожно высвободил блесну, снова взмахнул удилищем, и не успела блесна коснуться воды, как навстречу ей взметнулась серебристая туша и прямо в воздухе заглотила с изрядным куском лесы. – Язь!!!
Вытягивать этого поросенка получилось даже тяжелее, чем щуку, но минут за десять Битали справился. Освободил наживку, снова метнул, подтянул… Рывок!!!
Молодым человеком завладел охотничий азарт. Такой сильный, что руки тряслись и ничего вокруг он уже не замечал. Бросок – рывок! Бросок – рывок!
На пойманных окуней Кро внимания уже не обращал. Ему хотелось заполучить еще пару таких же громадных язей, как самый первый. И щуку, настоящую, в размах длиной. Чтобы было потом чем хвастаться перед отцом, перед однокурсниками, чтобы не стыдно в усадьбу вернуться. Чтобы Франсуазе можно было добычу показать. Ведь рыбалка – не колдовство. Ее скрывать незачем…
Бросок! Рывок!
Вываживая очередную добычу, он услышал позади утробное урчание, бросил назад короткий взгляд и…
– Вот проклятье! – Позади упитанный медвежонок, этак в три центнера весом, с явным интересом уплетал ту самую, наиболее увесистую щуку. Но самое неприятное: бросить спиннинг потомок Темного Лорда не мог. Там же как раз сейчас сидела очередная добыча!
Только вытащив на берег еще одного окуня, Битали бросил удилище и выхватил волшебную палочку:
– В-вэк!
Медвежонок мявкнул, вместе с щукой улетел в заросли молодой осины и жалобно оттуда заныл.
– Нечего пасть на чужое разевать! – наставительно сказал Кро, опять берясь за спиннинг. Однако тут осинник затрещал, и на поляну выскочило чудище, что даже на четырех лапах превышало его ростом. Медвежонок так быстро нажрать этакой холки не мог. Похоже, разбираться за обиженного малютку пришла его мамочка.
Битали укоризненно покачал головой, вскинул палочку:
– Вэк!
Медведица гукнула, откатилась, перевернувшись через спину, снова поднялась и низко зарычала.
– Ты чего, обиделась? – ухмыльнулся юный чародей и снова поднял палочку: – Трунио!
Зверюга зло гавкнула, ринулась вперед.
– Трунио!!!
Заклинание не действовало!!!
А медведица всего в два прыжка оказалась рядом, и жив Битали остался лишь потому, что хлестнул по ее морде снастью. Клацнули челюсти, удилище хрустнуло, распадаясь на три кусочка – Битали нырнул вперед, проскальзывая под смыкающимися лапами, выдернул из боевого амулета клинки, развернулся… И услышал сзади зловещий рык.
Юноша крутанулся – но это были всего лишь медвежата, испугавшиеся, что у них опять станут отнимать угощение, каковое они уплетали аж в три пасти.
Битали крутанулся снова, быстро отмахнулся от звериных лап. Получив два глубоких пореза, медведица попятилась. Юный чародей – тоже.
На поляне медвежата смачно хрустели рыбой, перед ним медведица хрустела попавшим ей под ноги переломанным удилищем. Чуть дальше виднелся загривок еще одной зверюги, решившей наведаться за свежим уловом.
– Классно порыбачил! – выдохнул Кро и стал медленно отступать к тропе. Без снасти делать здесь все равно было уже нечего. От добычи же, похоже, только плавники да хвостики остались.
Медведица, получив болезненные порезы, новых неприятностей не искала и потому на отступающего опасного врага кидаться не стала.
Тропа через лиственный лес шла широкая и хорошо натоптанная, так что заблудиться было трудно. Битали без новых приключений добрался до усадьбы, вошел в широко распахнутые ворота и был встречен варварами с большим оживлением.
– О, второй, второй вернулся!
– Где же твой улов, мил человек? – ласково поинтересовался сидящий во главе стола мечник.
– Там у вас медведи… – попытался объяснить Битали, но его слова заглушил всеобщий взрыв хохота.
– Это же лес, милый человек, – согнутым пальцем стер слезу с глаза Дедята. – Как же в лесу без медведей? Без них в тайге не бывает…
– Когда у нас на рыбалку идешь, милый, – ухмыльнулся от стола седовласый дед, – самое главное – ноги вовремя унести!
Перед очагом лежали тяжелой связкой несколько окуней и два судака. Улов не такой богатый, что у Битали получился. Однако опытный старик свою добычу донести до усадьбы смог, а юный чародей – нет.
– На, попей, – вышла к неудачливому однокурснику Анита, на этот раз одетая в просторное полотняное платье, подпоясанное вышитым кушаком, и с заплетенными в косу волосами, поднесла большой ковш с квасом. – Не огорчайся, ты хотя бы своими ногами пришел. У нас многих после рыбалки только тотемниками вернуть удается.
– Ты не понимаешь! Этих ваших тварей даже заклинания не берут!
– Некоторых берут, некоторых нет, – пожала плечами Горамник. – Отец сии земли от разорения оберегает, и даже у смертных здешним лесником числится. Дабы баловства ради живность никто не изводил, папа многих зверей заговорами от чар защитил и от прочих смертных напастей. Так что в наших краях от браконьеров очень часто только шкурки да ружья остаются. Ну и магам тоже везет не всегда. Особенно рядом с усадьбой.
– Хочешь зверя взять, на равных будь готов сразиться, на одну только палочку не надеясь! – громко сказал Дедята.
Оказывается, мечник внимательно прислушивался к их разговору.
– Есть желающие охотиться? – повернулся к нему Кро.
– И охотиться, и рыбачить! – прихлебнул кваса мечник, отер бороду. – Чтобы познать удовольствие от тепла или прохлады, нужно пройти через лед и огонь! Чтобы ощутить вкус жизни, нужно познать смерть и страданье! Скажи мне, мальчик Битали из рода Кро, разве ты откажешься еще раз приехать ко мне на рыбалку? Даже зная о когтях, и клыках, что будут ждать тебя возле Малого затона?
– Это приглашение? – уточнил Битали.
– Ты мне нравишься, парень! – расхохотавшись, ударил кулаком о стол Дедята. – И, клянусь отцовскими санями, да! Это приглашение!
– Почту за честь, мечник, – кивнул Кро.
Только теперь он начал понимать, отчего хрупкая Анита, незаметная тихая отличница, с таким спокойствием принимала участие во всех вылазках братства, не смущаясь ни рискованными кровавыми схватками, ни походами через раскаленную лаву. Для диких северных варваров все это считалось не подвигом, а развлечением. У них если умывание – так с парной и прорубью. Если рыбалка – так с медведями за спиной. Если охота – то против клыков и без палочки. Невозможно даже представить себе, что способно напугать этих смеющихся над опасностями бородачей?
– Правда приедешь? – шепотом уточнила девушка.
– Попробую вовремя ноги унести, – так же шепотом ответил Битали. – Кстати, а что это за сани, про которые тут постоянно поминают?
– Пойдем, покажу, – отставив ковш, взяла его за руку Анита.
Они обогнули стол, вошли в дверь за креслами хозяев, миновали протяженный темный коридор, оказались в еще одном дворе, похожем на предыдущий, но почти втрое меньшем, поднялись на второй этаж и остановились перед сильно суженной вверх дверью, косяк которой был сделан из кости, усеянной длинными клыками в локоть длиной.
– Это покои родителей, – указала на дверь Горамник, а потом обвела рукой косяк: – А это сани. По форме очень похоже, разве нет?
– Ничего не понимаю, – мотнул головой Битали. – Ну, похоже. Ну и что?
– Это щучья челюсть, неуч! – вздохнула отличница. – Нижняя. Целиком.
– Ого… – изумился Кро, посмотрев на все уже совсем другими глазами.
– Когда триста лет назад мой дед рубил этот дом, он пошел к реке искупаться, – отступив, облокотилась на перила Анита. – И когда выплыл на стремнину, его проглотила щука. Вот эта самая. Дед вспорол ей брюхо, вылез наружу, убил и вытащил на берег. Говорят, он был весь в крови из-за множества ран, и когда вышел с ней на берег, то упал рядом и умер. А когда тотемник вернул его к жизни, велел сделать из челюсти дверь, чтобы входить и выходить в эту проклятую пасть, когда захочет. По легенде, если кто-нибудь сможет поймать щуку крупнее этой, то овладеет всей этой землей вместо Горамников.
– Правда? – покосился на нее Кро.
– Какая разница? – пожала плечами Анита. – Папа не суеверен.
– Да, вряд ли твой Дедята соберет вещи и уйдет, увидев большую рыбку, – согласился Битали. – А дед твой где?
– Совет Хартии обвинил его в превышении размеров клана. Еще до моего рождения. На семейном совете было решено, что уйдет дед, забрав своих старых друзей. Так что я его никогда не видела. Вестей пока нет, но отец говорит, что дед жив, просто не хочет навлечь на нас месть тех, с кем ныне враждует. Как сказал сэр Ричард Уоллес, наш мир поделен, и чтобы кто-то нашел себе место, сперва нужно убить того, кто занимал это место раньше.
– Странно… Обычно слухи о войнах между родами разбегаются быстро.
– Если отец что-то скрывает, Битали, значит, так нужно, – решительно отрезала Анита. – Я не стану соваться в запретные вопросы. Пошли лучше в трапезную. Может, там еще кто-то вернулся?
Девушка оказалась права. Когда они вошли на двор, возле очага лежал еще один окунь, а у стола жадно отпивался бородач с окровавленной спиной. И почти сразу в ворота вошел Избор – с пустыми руками и порванной в клочья курткой:
– Злые сегодня, – тяжело дыша, сказал варвар. – Не иначе из-за жары!
Битали начал понимать, что с рыбалкой и вправду легко отделался.
– Братишка, ты тут на дороге добычу забыл!
Дикари восторженно расхохотались – Буривой протягивал родичу веревочный кукан с тремя рыбьими головами. Все остальное было обожрано по самые жабры.
– Сам из них уху вари! – под общий смех посоветовал Избор.
– Да у меня своя добыча есть! – Бородач с гордостью предъявил тяжелую метровую щуку, все еще открывающую и закрывающую пасть.
– Сегодня у деда соперник! – обрадовался Дедята. – Не все тебе, старый, награды в Дубовое урочище увозить.
– У меня что по головам, что по весу больше выходит! – моментально парировал седовласый варвар.
– Но ни одна из рыбин больше этой щуки не будет!
– Такого уговора не было, мечник! Мы же не за самую большую добычу забивались, а за улов!
– Экий ты упрямый! Ну, ничего, у нас еще двое рыбаков на затоне!
– Полдень уже, Дедята! Пора молодцев твоих за удальцами сими отправлять. Да тотемников дожидаться.
Анита с силой сжала ладонь Битали, отпустила и стала пробираться к своему месту во главе стола.
И тут в воротах появилась огромная груда влажной, сверкающей чешуей рыбы. Слегка покачиваясь вверх и вниз, она добралась до очага, осыпалась рядом с ней, и все увидели Надодуха, брезгливо отряхивающего с шерсти чешую и слизь:
– Надеюсь, я не опоздал? – небрежно поинтересовался он.
Ответом была мертвая тишина.
– Это откуда? – наконец сглотнул дед.
– Буривою поклон, в хорошее место поставил, – указал на хозяйского сына недоморф. – Клевало так, таскать не успевал!
– А медведи? – прямо в лоб спросил кто-то из варваров.
– Что медведи? – не понял недоморф. – Они здесь славные, разумные. Пришли, постояли. Я им в глаза посмотрел, они мне… Решили, что я сам себе ловить стану, и они себе сами, от меня в сторонке.
В наступившей тишине в ворота вошел еще один бородач. Куртка – в клочья, на щеке – кровь, в руке – кукан с тремя судаками.
– Чего уж там, – грустно признал варвар. – Позади я выходил, видел. И-и-эх!
Рыбак бросил свой скромный улов в общую кучу, потерянно махнул рукой и бухнулся за стол, потянувшись за ковшом.
– Однако… – в задумчивости постучал пальцами по столу Дедята. – Всякого я повидал, но такого… Спорить тут нечего, своими глазами любой увидеть может: больше твоего улова никто отродясь не видел. И в честь трехсотлетия победы великой твой успех знаменателен не менее… Был бы ты из родичей или соседей моих, знал бы, как наградить по душе. Да иноземец ты, Надодух, боюсь ошибиться. Скажи сам, чего желаешь, и, клянусь отцовскими санями, я исполню любую твою прихоть!
– Все у меня есть, великий мечник, – преклонил колено Надодух. – И земли, и злато, и замок родовой. Для счастья одного, но самого главного сокровища не хватает. Ценность сия невероятная в твоих руках, и никто, кроме тебя, наградить меня ею не в силах. Посему прошу тебя отдать мне в жены дочь твою, Аниту Горамник.
В усадьбе повисла тишина. Мертвая, неподвижная. Казалось, даже мухи забыли о полете и в немом изумлении воззрились на маленького наглеца.
– Да как ты смеешь, щенок?! – вскочив, взревел Дедята и с такой силой грохнул ладонью по столу, что миски запрыгали от дверей в хозяйские покои и до распахнутых ворот усадьбы. – Ты желаешь испытать мой гнев али просто смерти возжелал в страшных муках?!
– Я полагаюсь на твое слово, мечник, – храбро ответил Надодух. – Ты можешь запытать меня, убить или скормить диким зверям, но сперва исполни свое обещание! Отдай свою дочь за меня замуж!
Дедята Горамник тяжело бухнулся обратно на скамью, посмотрел на жену:
– Что мне делать, Снежана?
– Никто не тянул тебя за язык, дорогой, – пожала плечами женщина. – Теперь поздно. Ты дал слово и не можешь от него отступиться.
– Что мне делать, Анита? – повернул лицо в другую сторону хозяин дома.
– Ты дал слово, батюшка, – понурив голову и опустив глаза, скромно пролепетала отличница. – Я готова пожертвовать собой, своей судьбой и счастием, лишь бы никто не сказал, что ты способен отречься от своего слова.
В зале, похоже, все еще никто не дышал, глядя круглыми глазами кто на недоморфа, кто на насупившегося отца. Наконец бородач медленно поднялся и сказал:
– Молоды вы еще слишком, дети, чтобы мужьями и женами зваться! Однако, давши слово твердое, отказываться от него мужу недостойно. Посему слушайте все и поведайте всем, кто сего не слышит, не ведает и знать не может! Я, Дедята из рода мечников Горамников, ведущих род свой от Большой Войны, ныне клянусь через три года, по достижении совершеннолетия, отдать свою дочь Аниту в жены Надодуху, из рода чатия Сенусертов, ведущих род свой из земли Та-Кем от эпохи Первого Пророчества. Наполним ковши наши, други, и выпьем за нового нашего родственника, друга и соратника и нареченную невесту его, дочь мою Аниту. Любо молодым!!!
– Любо, любо, любо!!! – вскочив, заревели могучие варвары, ошалевшие от всего произошедшего. Битали понял, что вся эта история еще долго будет передаваться из уст в уста, обрастать невероятными подробностями и вскоре превратится в красивую легенду о любви, отваге и случайной обмолвке сурового жестокого отца, пойманного за язык хитрым женихом и только тем составившим счастье юной пары.
И только Битали Кро знал, что Дедята и недоморф уже встречались, о планах друг друга знали, Анита свое желание высказала, и если Надодух получил приглашение сюда на праздник – то это значило, что семьи смогли договориться.
Однако потомок Темного Лорда уже поклялся себе, что эта тайна умрет вместе с ним.
Зачем рушить красивую легенду? Пусть живет в веках!
Пару раз он выпил за обрученную пару, уже сидящую бок о бок, ощущая острое щемление в груди, после чего отодвинулся от стола, поднялся. Никем не замеченный, ушел на второй этаж, в комнате развязал лежащий на сундуке мешок, достал покрывало перемещений, завернулся…
В Ла-Фрамансе моросил дождь. Улицы потемнели, по ним скатывались стремительные ручейки, а по тротуарам так же стремительно бегали прохожие – кто накрывая голову курткой, кто под зонтиком, а кто просто пригнувшись, словно это могло спасти от падающих сверху капель. Битали текучие струи ничуть не беспокоили. Последние дни он так часто намокал и высыхал, что привык и сильного неудобства не ощутил.
По переулку он поднялся до знакомой улицы, повернул. У нужной калитки огляделся, скользнул между прутьями, остановился перед изогнутой полумесяцем цветочной клумбы.
Тюльпанов здесь осталось совсем немного, не больше половины от прежнего. Да и уцелевшие выглядели не очень…
«Неужели..? – удивился этому зрелищу молодой человек. – Неужели мое чувство стало таким?»
Он присел на корточки, медленно повел ладонью над землей и улыбнулся сильным, высоким цветам, стремительно вырастающим из земли вслед за его рукой.
– Ага, попался!!! – Вылетев из дверей, Франсуаза налетела, сбила его с ног и оседлала, прижав плечи к траве: – Сдавайся, несчастный, я тебя застукала! Теперь я знаю, кто мне цветы втихаря на клумбу подсаживает!
Битали только улыбнулся, и девушка наклонилась, стала целовать его:
– Куда же ты опять пропал?! Почему ты все время пропадаешь? Я уже черт-те что думать начала! Истосковалась…
– Тут постоянно репортеры крутились, – обнял ее юноша. – Боялся в камеры попасться.
– Ишь какой ты скромный! А нас с Юлианой несколько раз по телевизору крутили, раз сто интервью брали, а ее даже в Париж возили, в какой-то передаче выступить. И меня звали. Я отказалась. Замучили… Слушай, ты ведь весь мокрый! Ну-ка, пошли со мной!
Франсуаза завела его в дом, опасливо оглядываясь, и сама же предупредила:
– Нет никого. На работе. А мне вечером… Сюда!
Впервые попав в комнату девушки, Битали с интересом огляделся. Но ничего особенного не заметил: просто ровные крашеные стены, постель посередине, телевизор у стены и монитор на засыпанном бумажками и тетрадями столе справа от окна. С другой стороны стояло трюмо, заставленное уже какими-то пузырьками, флакончиками, палочками, пудреницами, шкатулками и пакетиками.
– Прямо кабинет зельеварения…
– Не смотри туда! – потребовала девушка. – Снимай лучше куртку, я ее на телевизор повешу, он теплый. А рубашку утюгом просушу.
Франсуаза подступила, стала расстегивать пуговицы на груди молодого человека. И тут Битали заметил неладное:
– Подожди, а где твой браслет?
– Браслет?.. – торопливо отдернула руки девушка.
Однако юноша вытянул их и сразу заметил на запястье ссадины.
– Что случилось? – ледяным голосом спросил он.
– Потеряла…
– Говори правду, пожалуйста, – попросил Битали таким тоном, что Франсуаза изменилась в лице.
– Я шла… Позавчера… С работы… Вечером… Они вдвоем… Нож приставили, сумочку забрали, цепочку и браслет. И все! Сразу убежали. Не тронули.
– Кто?
– Не знаю, – мотнула Франсуаза головой. – Я полицию не вызывала. Они все равно в арабский квартал не суются.
– Как их можно узнать?
– Не ходи к ним, – попросила девушка. – Они толпой накидываются и бьют. Зарежут, тело утопят, никто и не узнает ничего, никакая полиция не поможет.
– Нет-нет, не беспокойся, – обнял ее Битали, прижав голову к груди, погладил по волосам, и Франсуаза неожиданно расплакалась:
– Я так испугалась! Я думала, меня… Меня… Со мной такого никогда еще не было…
– Не бойся, милая, – словно маленькую, укачивал ее молодой человек. – Все позади. Больше такого не случится. Никогда не случится.
Франсуаза немного успокоилась только через час, побежала умываться, потом потребовала, чтобы гость отвернулся, и села к зеркалу. Сказала:
– Кстати, а я передачи, где мы с Юлианой были, скачала! Хочешь посмотреть?
– Хочу.
– Сейчас подключу… Ой, не подключу! Мне уже в магазин пора. Я ведь рубашку так и не высушила!
– Ничего, – покачал головой Битали. – Дождь уже кончился. Минут через десять и так высохнет.
Разумеется, он проводил ее до швейной лавки, поцеловал у двери, а когда девушка вошла внутрь – неспешно прогулялся на несколько шагов дальше, прикрыл глаза и попытался детально восстановить в памяти подаренный Франсуазе браслет.
Полированный черный камень, маленькие золотые зеркала, тонкая золотая паутинка… Он не просто помнил этот образ – он ощущал, как прикасался к нему, сохранил в себе запах черной яшмы, впитавшей в себя ауру нежных любимых рук…
Битали открыл глаза и посмотрел в зеркало ближайшего автомобиля. И сразу увидел его – за зарешеченным окном, в котором отражались синий и серый автомобили, а за ними – забор из гофрированного железа.
Возможно, он бы никогда не нашел этого места, если бы не услышанная сегодня подсказка: арабский квартал! А этот район, как помнил молодой человек, находился у реки, вниз по течению от центра.
Стремительной походкой потомок Темного Лорда сбежал под гору, от асфальтированных улиц с каменными домами, перемежающимися зеркальными витринами, к утоптанным пыльным проулкам, заваленным мусором и застроенным бетонно-пластиковыми коробками, расписанными странными рисунками и размашистыми надписями. В большинстве своем неприличными. Вскоре показался забор, напротив которого шли лавки с зарешеченными окнами. Битали, замедлив шаг, двинулся вдоль них, чувствуя на себе взгляды скучающих подростков в одежде на три-четыре размера больше нужного. Наверное, все покупалось на вырост.
Синий автомобиль, серый… Битали повернулся, толкнул дверь. Дрябло звякнул колокольчик.
– Что желает молодой человек?
Кро скользнул взглядом по закрытым стальной сеткой полкам, подзеркаленным с обратной стороны, и почти сразу увидел то, что нужно.
– Откуда у тебя этот браслет?
– Что вы спросили?
– Трунио! – стянувшаяся к середине сетка лопнула, и Битали снял с полки браслет из черной полированной яшмы с пластинками из белого золота, поднес к лицу. Да, это был он!
– Положите на место! Немедленно! – завизжал продавец.
– Откуда он у тебя?! – во весь голос рявкнул потомок Темного Лорда, взмахнув рукой, и даже не заклинание, сама мысль «Мартилло!» хлестнула по лоткам, прилавкам, зарешеченной стене с такой силой, что они звонко бухнули и разлетелись в куски, втыкаясь в стены, потолок, вспучилась и посыпалась штукатурка, вылетели наружу окна. Смертный закричал, вжимаясь в угол. Битали перешагнул обломки перегородки с перекрученными прутьями, наклонился над ним: – Я спросил, откуда у тебя этот браслет?
– Мне принесли!!! – взвизгнул курчавый старикашка с большим носом.
– Кто?
– Я сейчас… Я сейчас позову… – Смертный дрожащими руками вытащил телефон, нажал на нем несколько кнопок, вскинул к уху: – Приезжайте скорее! Скорее! Тут все… Жуть…
Курчавый продавец опустил трубку и с облегчением выдохнул:
– Подожди… Сейчас все приедут. Очень скоро. Очень-очень…
На улице шумно остановилась машина. Через миг дверь распахнулась, в лавку заглянули двое парней: жирный до невероятности негр и пожилой смуглолицый араб, чем-то похожий на профессора Омара ибн Рабиа, но намного крупнее, стали с изумлением оглядываться.
– Кто из них? – спросил смертного Битали.
– Это он, это он!!! – отчаянно завизжал продавец. – Он все разнес! Он все ограбил! Держите его! Это он!
– Ты меня обманул? – понял Кро.
– Пойдем-ка с нами, мальчик, – почесал в затылке негр. – Джанго разберется.
– Джанго, так Джанго, – согласился Битали. – Может, хоть он способен нормально поговорить.
Все вместе они втиснулись в мини-вэн с затемненными окнами, проехали пару кварталов, повернули в гору и почти сразу выкатились на небольшую площадку, со всех сторон огороженную высоким бетонным забором.
– Пошли! – опять скомандовал негр.
Все вместе, включая крепыша-водителя с сигаретой в зубах, они пересекли парковку, вошли в единственную дверь, металлическую с глазком. За ней оказалась комната, столь же скупая на обстановку, как и парковка: бетонные стены, бетонный потолок, пол из линолеума, череда узких окон поверху и один-единственный стол напротив входа, за которым сидел араб в светло-сером костюме, с тонкой черной полоской по подбородку, обозначающей бороду, такими же тонкими усиками и с короткой стрижкой, складывающейся в непонятные символы. Наверное, чтобы поддерживать столь ухоженный вид, бедолаге приходилось тратить в день не менее часа, старательно работая бритвой.
Комната двадцати шагов в длину и десяти в ширину пропахла кровью – запах был столь силен, что его ощущал даже Битали, и поневоле поискал глазами отверстие для стока жидкостей. Уж очень это место напоминало скотобойню.
– Он разгромил весь мой магазин, Джанго! – кинулся вперед курчавый старик. – Просто все! Там живого места не осталось!
– Этот сопляк? – указал пальцем на Битали араб.
– Он! – крикнул продавец.
– Не ори, – поморщился араб. – Ташко?
– Там все в хлам, Джанго! – Негр и старый араб прошли немного вперед, водитель остался у двери. – Никого, кроме этого сосунка, не было.
Араб хмыкнул, поманил Битали пальцем:
– Кто ты, дитятко?
– Этот негодяй продавал браслет, который был украден у моей знакомой, – подошел ближе Кро. – Я хочу знать, кто был грабителем, и наказать его по справедливости.
– По справедливости? – хмыкнул Джанго и потер нос. – Да ты, парень, вижу, заделался в защитники сирых и грозу преступников?
– Да, – не стал спорить Битали.
– Комиксов про Человека-паука начитался? – еще больше осклабился араб. – Скажи, а родители-то у тебя есть, мальчик?
– Есть, – кивнул Кро.
– Так вот что я тебе скажу, мальчик. Передай родителям, что тебе все-таки удалось найти ужас Ла-Фраманса и страшного владыку преступного мира, – араб весело засмеялся, и этот смех подхватили бугаи за спиной Битали. – И вот какая незадача. Ты попортил лавку, в которой очень плохие люди продают краденое и награбленное. А поскольку я хозяин этого города, то хозяин лавки платит мне долю и находится под моим покровительством. Ты понимаешь, что я говорю? Ты принес убыток мне и обидел моего человека. Поэтому тебе придется заплатить за ремонт лавки и за весь товар, который в ней был, и еще десять тысяч евро штрафа. Ты понял? И эти деньги должны быть у меня в течение трех дней, иначе у тебя за каждый день просрочки одним маленьким молоточком будут дробить один маленький пальчик.
– Ты не понял, Джанго, – покачал головой Битали. – Мою знакомую ограбили. Это плохой поступок. Он совершен на твоей земле, раз ты называешь себя здешним хозяином. То есть штраф должен платить не я тебе, а ты мне. Ведь хозяин отвечает за все.
– В твою маленькую глупую голову самое время добавить немного ума, – почесал бровь Джанго. – Ташко, спустите с него штаны и выдерите хорошенько ремнем!
– Ага! – опять заржал негр и двинулся вперед. – Иди сюда, Человек-паук! Сейчас на твоей заднице появится новая паутина!
Битали не двигался, пока на его плечо не легла тяжелая жирная рука. И тогда сделал шаг вперед, вскидывая руки к боевому амулету, разворачиваясь и наклоняясь. Клинки, сверкнув, рубанули негра по ногам, и юноша кинулся вперед, распрямляясь, полоснул араба от живота к груди, скользнул мимо. Крепыш у двери округлил глаза, сунул руку за пазуху.
Два шага.
Выхватил пистолет.
Два шага.
Передернул затвор.
Два шага.
Вскинул ствол, метясь Битали в лоб.
Потомок Темного Лорда метнулся влево вперед, и крепыш нажал на спуск. Грохнул выстрел, водитель попытался довернуть оружие, опять выстрелил, но тут уже сверкнули клинки, разрубая кисть, – и пистолет кувыркнулся к стене.
Кро сделал еще шаг, заходя за вопящего бедолагу, и повернулся, закрываясь его телом.
Понятно, что серебряных пуль тут ни у кого нет – но зачем рисковать?
Араб стоял, сунув руку в выдвинутый ящик стола и смотрел на Битали так, словно увидел ожившую статую. И сам остолбенел. Курчавый старикашка забился под стол, протиснувшись между ножек.
Кро оттолкнул раненого, спрятал клинки, пошел к арабу:
– Скажи, Джанго, почему никто никогда меня не слушает, пока я не начинаю вас резать? Вот смотри: я не убил этого жалкого продавца, не убил этих несчастных слуг. Я не убил тебя. Я даже не стал оспаривать твоей власти над этим городом! Все, чего я хотел, так это справедливости! Так почему вы не отвечаете тем же?
Битали присел напротив араба на край стола, вздохнул:
– Давай попробуем еще раз. Это твой город. В твоем городе обидели хорошую девушку. Я не стану оспаривать твою власть, не стану оспаривать твое право карать и миловать. Но ты сам сказал, что такая обида наказывается штрафом в десять тысяч евро. Заплати эти деньги и можешь дальше наслаждаться своей властью.
Джанго молчал.
– Если ты считаешь, что я не прав, давай сойдемся в поединке, – предложил Кро. – Пусть выживет достойный!
Араб не ответил.
– Я вижу, тебе надо подумать, – смирился Битали. – Ладно, давай отложим вопрос до полуночи. Решай.
Он выскользнул из пахнущей скотобойней комнаты, немного прошел вдоль забора, а потом шагнул сквозь него, оказавшись в заросшем бурьяном дворе. Однако дикая трава тянулась только вдоль бетона, уже в паре шагов от него начинался стриженый газон, а еще дальше – песчаная дорожка, извивающаяся от лесенки до лесенки.
Дом и участок вокруг находились на довольно крутом склоне, и архитектура здесь была соответствующая. Поверх той бетонной коробки, в которой Битали уже побывал, лежала, отступая чуть назад, к обрыву, еще одна, с большими панорамными окнами, сквозь которые были видны диваны, кресла, низкие журнальные столики, телевизор, камин. Там, листая журнал, сидела длинноногая негритянка с неправдоподобно черными и длинными ресницами и еще более длинными алыми ногтями. Над вторым этажом, опять же отступая, лежал третий, а потолок второго служил ему балконом.
Сад, в котором находился молодой человек, тоже был ступенчатым: дорожка, несколько клумб, лестница, опять дорожка, скамейка, кустарник и опять ступенька – и так до самого верха. На одной из скамеек сидел негр в пиджаке. Учитывая жаркую погоду, наверняка прятал под верхней одеждой оружие.
Битали нашептал домовой заговор на отвод глаз, поднялся по лесенкам на самый верх, оказавшись на краю бассейна с изумрудно-зеленой водой. Здесь купалось и загорало несколько девушек разной наружности, бродил вдоль перил еще один охранник, с гордым видом оглядывающий окрестности с высоты крыши третьего этажа.
Пейзаж и вправду открывался великолепный – на всю речную долину, на улицы и крыши Ла-Фраманса, на поля и луга равнины, раскинувшейся ниже по течению. Однако любоваться красотами сельской глубинки у юного чародея не было никакого настроения. По проложенной над клумбами террасе он направился к забору, прошел сквозь него и по краю узкого шоссе отправился в город.
После закрытия магазинчика потомок Темного Лорда встретил Франсуазу цветами. Не своими, а магазинными. Нельзя же постоянно одаривать девушку только тюльпанами! Небо опять затянулось, и до самого закрытия они просидели в кафе. Девушка рассказывала, как ее донимали журналисты и как требовали постоять в костре еще раз, на камеру, про драку Юлианы и Анжелы и про извержение вулкана в Исландии, после которого все газеты, телеканалы и даже какие-то блогеры начисто забыли и про них с Юлианой, и про кладбище Ла-Фраманса, и про хождение по огню, сразу переключившись на новую сенсацию.
Битали же сидел и просто слушал, смотря в ее глаза и удерживая ее руки в своих. Лежащий в кармане браслет жег его бедро, но возвращать его юноша не спешил. Ведь тогда сразу станет ясно, откуда он взялся и что Кро своей любимой слушаться не стал.
Расставшись с Франсуазой у ее калитки, Битали не спеша прогулялся до арабского квартала, где-то на полпути начитав заговор на отвод глаз, поднялся на верхнее шоссе и именно с него проник в сад здешнего правителя.
Несмотря на ночь, здесь почти ничего не изменилось. Играла музыка, вокруг бассейна светильники мигали разными цветами, девушки купались и смеялись, пили какие-то напитки, общались с молодыми людьми спортивного вида. Однако среди этой веселой толпы стало заметно больше охраны – сразу пятеро негров и арабов в костюмах ходили чуть поодаль, настороженно глядя по сторонам.
Однако Джанго здесь не было, и Битали отправился в сад, спустившись по лестничным ступеням, заглянул в окно второго этажа.
Ухоженный араб развлекался. Он развалился на диване, посадив на колени длинноногую негритянку, курил сигару и смотрел, как она, вскинув руки, крутила обнаженной грудью перед его лицом. Еще две девицы в купальниках приплясывали у дальнего окна.
– Онберик! – прошел стену между стеклами Битали, оказавшись за спиной хозяина, и стряхнул заговор.
Негритянка взвизгнула, закрываясь, вскочила и быстро-быстро попятилась.
– Ты чего? – Джанго наклонился к столу, стряхнул в пепельницу столбик пепла.
– Время полночь, – сказал ему в затылок юный чародей. – Пора сделать выбор. Ты будешь сражаться или просто признаешь мою правоту?
– Ну-ка все быстренько отсюда! – Араб загасил сигару вовсе, поднялся, отошел к косяку двери за телевизором, оттуда мрачно посмотрел на гостя.
– Мне кажется, тебе очень хочется позвать сюда своих воинов, Джанго? – предположил Битали. – Ты можешь это сделать. Я подожду.
Араб колебался довольно долго. Потом хмыкнул.
– Я занимаюсь своим бизнесом много лет и разбираюсь в людях, – покачал головой он. – У тебя мордашка ангела, но глаза людоеда. Если я позову сюда своих людей, тут будет много мяса и крови, а полдома останется переломанным. Тебя, конечно, убьют… И мне вдобавок не с кого будет стряхнуть компенсацию за ущерб. Не самая лучшая сделка.
Он оторвался от косяка, присел за телевизором, поднял широкую плитку, чем-то попикал. Небрежно бросил на стол две толстые пачки фантиков.
– Десять тысяч евро мелкими купюрами, – Джанго опустил плитку, выпрямился. – Так выйдет дешевле.
– Разумно, – кивнул Битали.
– Скажи мне, мальчик-людоед, – немного приободрился араб, – откуда ты взялся? Пришел ночью в наш квартал, миновал охрану и все запоры. И нигде ни одна сигнализация даже не пикнула. Ты киллер? Спецназ? Где тебя учили?
– Домашнее воспитание, – пожал плечами Кро. – Папа был наемником, дед наемником, прадед наемником. Я тоже вот потихоньку начинаю.
– Сколько ты стоишь, мальчик-людоед?
– Нам платят золотом, Джанго. Боюсь, тебе это не по карману, – покачал головой Битали.
– Ты поэтому не берешь деньги? – указал глазами на стол хозяин дома.
– Я хочу, чтобы негодяи, ограбившие на улице мою знакомую, были наказаны.
– Можешь не беспокоиться, – цыкнул зубом Джанго. – Если я не могу получить штраф с тебя, значит, все убытки придется погасить уродцу, втравившему меня в эту историю. Будь уверен, в прогаре не останусь.
– Хорошо. – Битали забрал фантики, сунул пачки в карманы куртки. – Надеюсь, мы больше не увидимся.
– Ты же не хочешь, чтобы я отвечал за всю ту шантрапу, что дурит на улицах?! – повысил голос араб, почуяв подтекст в словах гостя.
– Ты же сам назвал себя хозяином города, Джанго, – удивился Битали. – Хозяин отвечает за все. Сделай так, чтобы людям Ла-Фраманса не приходилось искать защиты в другом месте, и тебе не о чем будет беспокоиться.
– От этих обдолбанных уродцев всегда только проблемы! – зло сплюнул араб. – Распугивают клиентов, не приносят никакой прибыли. Я на тотализаторе и порошке зарабатываю, а не на них!
– Если порядок наведет кто-то другой, Джанго, то и власть перейдет к другому, – пожал плечами Кро. – Впрочем, меня это не касается. Мне плевать, кто правит в городе. Меня интересует только справедливость.
– Можно подумать, я против! Однако справедливость у каждого своя, мальчик-людоед. Когда одни ходят в золоте, а другим нечего жрать, разве это справедливо?
– Нет, Джанго. Но это не повод причинять другим страх и боль. Не нужно пробуждать в соседях желание мести. И тогда не придут в гости мальчики вроде меня. Спокойной ночи, Джанго. Надеюсь, мы больше не увидимся.
– Куда ты пошел, искатель справедливости?! Это гардероб!
Однако Битали было все равно. Распихав костюмы и сорочки, он добрался до внешней стены, сквозь нее вышел на дорожку сада и отправился вниз, к парковке, а от нее – к реке.

Меч Эдриджуна

Если в Ла-Фрамансе была ночь, то в усадьбе северных варваров еще только-только зачиналось утро. Яркое небо за врезанным в потолок окном уже давало достаточно света, чтобы сидящему возле сундука юноше не требовалось «альбы», чтобы рассмотреть свои вещи.
Браслет с золотыми пластинками уже достаточно долго покачивался в пальцах молодого человека, а ученик школы маркиза де Гуяка все никак не мог решить: как именно с ним поступить?
Дверь дрогнула, послышался треск, внутрь ввалился счастливый недоморф, увешанный длинными цветочными гирляндами. Видимо, пока Битали отлучался, праздник в усадьбе не остановился, дополняясь все новыми и новыми ритуалами.
– Ты уже встал или еще не ложился? – спросил Кро.
– Не ложился, – мотнул мохнатой головой Надодух. – А ты куда запропал? Тебя там постоянно спрашивали, а тебя все нет и нет. И этой… Лилианы – тоже. Загуляли, да, дружище?
Сенусерт оскалился и подмигнул.
– Ты мне лучше скажи, как с медведями управился? – поднял голову Битали. – Только не надо мне про «глаза в глаза» рассказывать. Уж я-то знаю, что ты хоть и мохнатый, но отнюдь не дикий зверюга.
– Я мохна-атый, – выделил самое главное слово недоморф и хлопнул себя по руке. Над ней тут же взметнулось легкое облачко, и у Битали защипало в носу и глазах. Он закашлялся:
– Что за дрянь?
– Горчица с перцем… Колдовством здешних обитателей не пронять. Да токмо нюх у них как у обычных зеверей, если еще не тоньше. Вот медведи меня за десять шагов и обходили. И рыба моя, такая же вонючая, им тоже в горло не лезла.
– Вы жулики!
– Неправда твоя, дружище! – покачал головой недоморф. – Про медведей знали все! Кроме тебя. Раз я один догадался, как поступать надобно, так это не моя вина. То мое достоинство!
– Молодец…
– Чего такой грустный? – подошел ближе Надодух. – Симпатичный браслет! На наши очень похож.
– Это мой подарок Франсуазе.
– Думаю, твоей смертной понравится.
– Уже понравился. Только ее ограбили, отобрали. Я, понятно, вернул… Вот теперь думаю, как бы так сделать, чтобы больше ничего подобного не случалось?
– Да легко! Заговори на змеиный зуб, и он станет отравлять любого прикоснувшегося. А Франсуазе защиту сделай.
– Она может дать посмотреть подружкам или родственникам. Браслет их убьет. Зачем?
– А-а… – почесал в затылке Надодух. – А если наложить оберег, чтобы змеиный зуб срабатывал, только если без ведома Франсуазы браслет берут?
– У нее есть мама, отец, брат. Если она снимет браслет дома, они вполне могут взять его посмотреть без ее ведома. Или вдруг ребенок когда-нибудь поиграться захочет?
– Значит… Значит, нужно делать защиту не на нее саму, а на ее кровь. Чтобы ее родичей и детей браслет принимал за хозяев. Вот только не знаю, как это осуществить. Аниту спросить нужно.
– Браслеты на кровь, ожерелья на верность… – задумчиво произнес Битали. – Мне кажется, я должен это уметь.
– Вот только ожерелья такого дебильного моей невесте дарить не надо! – вскинул палец Надодух. – Анита мне никогда не изменит, и ну его к псам подобные обереги!
– Я про Аниту и не думал, – пожал плечами Битали. – В ней точно усомниться невозможно.
– Если обсуждаете меня, то делайте это хотя бы не так громко! – прошла через дверь девушка. – Кричите на весь дом.
– Ты выглядишь просто восхитительно! – оценил ее бархатное платье с рубиновыми вставками Битали.
– Ты невероятно красива! – немедленно поддержал Надодух.
– Ты сногсшибательна!
– Ты восхитительна!
– А ты хотел позвать Битали в баню, – с усмешкой парировала отличница. И, чуть выждав, улыбнулась: – Льстецы!
– Скажи, Анита, – приподнял в пальцах браслет Битали. – Как заговорить амулет на воздействие не на человека, а на его родственников или потомков?
– Заговор крови? Это только Темный Лорд делать умел. За что, вдобавок ко всему, был прозван еще и кровавым. Надодух, от тебя за версту перцем и рыбой воняет! Рассвет на дворе, время банщиков, домовых и нежити закончилось. Так что марш отмываться, пока никто про уловку не догадался!
– Пойдешь? – с надеждой воззрился на Битали недоморф.
– Пойду, – кивнул Кро и бросил браслет в мешок поверх лежащих на дне фантиков.
После прошлого посещения бани она удивила пустотой и тишиной. Однако печь в парилке все еще была горячей, а в котле оставалось изрядно воды.
– Погреемся? – решительно забрался на верхний полок Битали и вытянулся во весь рост.
– Давай, – улегся напротив недоморф. – Кстати, дружище, меня тут по дороге посетила одна очень умная мысль. Может быть, секрет Темного Лорда по изготовлению амулетов крови знает кто-то из его ближайших друзей? Может, они видели, слышали, а то и участвовали в создании всех этих королевских мечей, корон, поясов, доспехов, умеющих узнавать своих хозяев и их наследников?
– Цепной Гроссер! – вскинул голову Кро.
– Разве я не молодец? – зевнул недоморф. – Не, чего-то тут сегодня не пропекает.
– Попробую пару поддать! – Битали спрыгнул, черпнул воды, плеснул в топку. Но не услышал в ответ даже слабого шипения. – Нас обманули, дружище. Ладно, пойду так окунусь, для бодрости. А то я чего-то засыпаю. Надодух!
Кро зачерпнул еще ковш воды и плеснул на друга.
– Ты иди, я тебя сейчас догоню, – удобнее пристроил голову на локтях недоморф.
Битали вышел из парилки, из бани, пробежался по мосткам, спрыгнул. Отплыл чуть в сторону, чтобы не угодить под прыжок приятеля, лег на спину, раскинув руки и ноги и слегка покачиваясь на поверхности воды. По спине, по шее пробежал холодок, прихватил за уши, потянул в глубину, губы прильнули к губам.
– Лилиан!
– Ты долго не приходил… – Девушка скользнула вокруг молодого человека, подхватила за плечи, увлекла. – Почему?
– Но так нельзя, Лилиан! – попытался высвободиться Кро. – Мы в гостях! А ты все время куда-то исчезаешь, в комнате тебя никогда нет, за столом не показываешься. Это невежливо!
– Соскучилась, – выдохнула она. – Меня забрали хранители, и я много недель видела воду только в кружке. А здесь так хорошо! Какая прекрасная река! Какие просторы, глубины, чистота… Я хочу остаться здесь навсегда!
Она отпустила молодого человека, сама перенеслась на трон, выпрямилась, словно морская королева.
Облюбованный Лилиан омут преобразился. Водоросли закрыли столбы, дотянулись до топляка и полностью его заплели, сомкнувшись в крышу, между креслами и за их спинками появились подушки колючего и жесткого водяного мха, чуть дальше поднялись стебли кувшинок, создавая завесу, похожую на полог. Внизу шевелились черные сомы и налимы, вдоль стен мелькали серебристые уклейки, наверху растопырили красные перышки плотвички. От общего движения все сверкало и искрилось, и создавалось ощущение, что у небольшого подводного дворца есть стены, окна, широкий вход – и уютная опочивальня в глубине, с мебелью и балдахином.
– Великолепные чертоги, – признал, любуясь ее творением потомок Темного Лорда. – Но правила вежливости тоже нужно соблюдать. Нам нужно вернуться и к обеду выйти к столу. Анита и Надодух вчера обручились. Если ты их не поздравишь, будет очень нехорошо. Я бы даже сказал, оскорбительно.
– Я их поздравлю, Битали. Только ведь у них самих будет меньше хлопот, если я останусь жить тут, а не на суше.
– Не жить. Мы тут в гостях, и совсем ненадолго.
Лилиан вскинула подбородок, величественно им повела, развела руки:
– Я не вижу здесь иных хозяев, кроме меня!
– Здесь хорошо, прекрасная Лилиан. Чертоги величественны, подданные послушны, и нет здесь иной повелительницы, кроме тебя, – преклонил перед ней колено Кро. – Но вскоре сюда придет зима, и мир этот скуется льдом до самого дна, жизнь замрет, вода станет камнем… Тебе же, о великая леди реки, в это время понадобится находиться в колледже маркиза де Гуяка, дабы познавать премудрости магии и предвидения и благодаря древним премудростям стать полновластной хозяйкой вод. Но чтобы постичь мудрости, тебе нужно подготовиться к учебному году: узнать основные заклинания, без которых в нашей школе не обойтись, познакомиться с преподавателями и подружиться с Анитой. Ведь камень перемещений, который позволит тебе попадать сюда, находится в ее владении!
– Ладно, Битали, я пойду с тобой, – смирилась девушка. – Ты не сердись, что я сбегаю. Просто я действительно страшно соскучилась по воде.
– Я тебя понимаю, Лилиан, – поднялся с колена Кро. – С тобой впервые в жизни мне стало интересно под водой, а не на берегу… А теперь отнеси меня, пожалуйста, обратно к бане. Мне нужно вернуть Аните Надодуха. Чистым и не очень поздно. Она дочь варвара, как ты могла заметить. Ее лучше не раздражать.
Однако по поводу обеда Битали очень сильно промахнулся. Помывшись и вернувшись с другом в усадьбу, молодой человек оделся в чистое, прилег на кровать и… проснулся только поздно вечером. Как и Надодух. Как, впрочем, и все остальные гости. Выйдя к столу, юный чародей понял, что варвары, уставшие и полусонные, еще только-только стягиваются для вечерней пирушки.
Тем не менее, стол в ожидании гостей был богато накрыт: тут имелись и лотки с жареными пескарями, и вертела с печенью, и мелкие жареные птицы, и что-то округлое в тесте, и яблоки, и орехи в меду, и огурцы, и капуста… Однако все эти блюда объединяло одно: их можно было брать по чуть-чуть и угощаться на протяжении всего долгого вечера. Это был не кабан, которого по мере зажаривания сразу резали и ели, и не горячие, целиком запеченные судаки и язи. Сегодняшнее угощение предназначалось для тех, кто вдосталь объелся и желает разве что добавить чего-нибудь «на зуб».
Битали положил «на зуб» двух голубей, вертел с цельными сердечками невесть кого, закусил капустой – а потом к нему подошла Анита, переодевшаяся в очередное платье, и шепнула на ухо:
– Пойдем, Кро. Батюшка видеть тебя желает.
Под щучьими «санями» молодой человек прошел, не наклоняя головы. Оставалось только гадать, до каких размеров вымахала рыбешка, имевшая пасть длиной в полтора человека. За распахнувшимися створками гостя ждала обширная светлая зала, освещенная двумя десятками факелов в тяжелых кованых держателях. Огонь на них дрожал, конечно же, колдовской, зажигаемый заклинанием «альба», а не естественный – тусклый, красный и вонючий. Равно как и в подсвечниках на столе, по сторонам от черного плоского монитора. За компьютером сидела Снежана Горамник в длинном махровом халате и стремительно что-то набирала на глухо цокающей клавиатуре.
– Добрый вечер, мой мальчик, – вскинула она руку, приветственно пошевелив пальцами, и вернулась к своему занятию.
Да, покои хозяина дома были именно такими. Контрастными. На полу лежали медвежьи шкуры, на стенах висели секиры, топоры, мечи и рогатины, а между ними – электронные часы, динамики звуковой системы, огромная плазменная панель, на которой куда-то мчался грузовик со строчащим с крыши пулеметом. Увидев гостя, Дедята, одетый на этот раз в узкие штаны и свитер грубой вязки, телевизор сразу выключил и вроде как виновато пожал плечами:
– Зачем отказываться от изобретений смертных, если они забавны или полезны? Вот, поставили вертушку в верховьях Шипучего ручья. Электричества от нее немного, но на баловство хватает.
Хозяин перешел из кресла на срубленную из теса длинную скамью, указал на место рядом:
– Присаживайся, Битали из рода Кро, дай посмотреть внимательнее, на кого доченька по гроб жизни работать поклялась.
– Папа! – возмущенно высказалась Анита.
– А ты, доченька, нам с хозяином твоим иди сбитня налей. Раньше папкать было надобно.
– Благодарю, мсье Горамник, – кивнул ему Битали. – Позвольте оружие ваше рассмотреть? Это память или просто под рукой держите?
– Да уж не сувениры! – рывком поднялся мечник. – Каждый клинок кровушки попил, иначе ему в эту горницу путь заказан. Но самый славный вот тот самый маленький, как ни странно, – хозяин указал на акинак длиною в локоть. – Он еще до Расселения в схватках побывал, в землях Та-Кем первую жертву нашел. Долго и славно он служил роду номархов Упуаут, пока те не решили, что по родовитости могут нас в своем подчинении иметь… На том и кончился род Упуаут, а меч последнего из магов по наследству сыновьям мечников Горамник достался. А вот это боевой топорик знаменитого Атефета, покорителя Каравяза и Сепхута. Мечников Горамник бедняжке покорить так и не удалось.
– Это все трофеи?
– Нет, Битали, трофеев тут немного. Увы… Но трудно удержаться и не показать именно их. Однако место для новых клинков еще есть, достойные враги тоже не перевелись, так что я не унываю… Фамилия Избери тебе ни о чем не говорит, юный маг?
– Нет, мсье Горамник. Разве только меня уже спрашивал о нем мсье Печер. Кто этот Избери, мечник?
– Это наш давний, давний друг, – вернулся на скамью могучий бородач. – У него были такие же глаза, как у тебя. Да и лицом похож. Последний раз я видел его здесь, на этом самом месте. Лис спросил меня: «Дедята, тебе не кажется, что наша хваленая свобода больше всего напоминает не союз достойных людей, а грызню диких зверей в темном лесу? Что мы все похожи на волков, каждый сам за себя, и только и думаем, где урвать лишний кровавый кусок?» И я ответил: «Что ты понимаешь, глупец?! Волки всегда были, есть и будут символом полной свободы! Ничем не ограниченной природной воли!» А через два года я узнал, что он мертв, погиб. Зарезан своим лучшим другом. Говорили, у Лиса осталось трое детей. Но что с ними, куда делись…
Дедята пожал плечами.
– Тоже трофей? – остановился Битали перед огромной двусторонней секирой.
– Ни в коем разе!!! – оглушительно рявкнул мечник. – Этой секирой мой дед головы ворогам своим рубил и нам завещал с ней за дело правое без сомнения биться!
– «Честь и справедливость», – прочитал юный чародей девиз на рукояти оружия. – Ваш дед сражался на стороне Темного Лорда?
Клавиатура на столе затихла. Хозяйка дома подняла голову и прислушалась.
– Дед говорил, в нашем мире можно быть только воином или рабом, – ответил Дедята. – И коли не желаешь быть рабом, сражайся хотя бы за то, за что не стыдно погибнуть.
– Темный Лорд желал поработить весь мир, стать единовластным тираном, подмять под себя всех и вся! Как можно было сражаться на его стороне, отнимая свободу у слабых и несогласных? Разве не стыдно умереть, защищая тирана?
– Скажи мне, мальчик, разве может быть равенство между лягушкой и хорьком? Между соболем и куропаткой? – склонив голову чуть набок, Дедята пару секунд подождал ответа. – Для меня, лесника, меж ними разница небольшая. В лесу же при встрече справедливость у них завсегда получается одна. Так и в нашем мире. Когда миром правит Лорд, его невозможно подкупить. Как, если и без того все и везде принадлежит ему? Для Лорда нет разницы между домовым и номархом, между нищим и богачом. С высоты его власти все подданные совершенно одинаковы. Равны! А когда все равны, то и появляется справедливость…
Бесшумно появилась Анита с двумя большими глиняными кружками. Одну подала отцу, другую протянула однокурснику.
– Вы так говорите, словно Темный Лорд победил, – поднес к губам кружку Битали. – Уф-ф! Горячая!
– Почти победил… Увы, он исчез.
– Но у него остались сыновья!
– Пятеро Темных Лордов вместо одного? – хмыкнул мечник. – У каждого своя свита, свои друзья и соратники. Каждый стремится помогать своим и возвышать именно своих. Какая уж тут может быть справедливость? После этого разпятерения правителя из армии Лорда ушли почти все, кто был готов умирать во имя чести. Остались те, кто надеялся разжиться чем-нибудь для себя и своего клана. Но отряды Хартии всего за пару веков задушили их всех поодиночке.
– И тогда ваш дед повесил секиру на стену? – Битали еще раз осторожно пригубил обжигающий напиток.
– Тогда и повесил, – согласился Дедята. – Горамники признали Хартию и отрезали себе мечом и кровью лучшие земли в лучшем краю планеты. Быть вольным волком-одиночкой не так уж и плохо, если у тебя крепкие клыки и длинные когти.
– Если один правитель для всего мира будет благом для всех, то почему сторонники «чести и справедливости» не провозгласили другого Лорда?
– Кого, мой мальчик? – бородатый варвар осушил разом половину кружки. – У Темного Лорда была великая сила. Но он искал не власти, а справедливости. Ему верили все. А кому можно поверить в нашем мире? Ваньке Печеру или вашему директору? Деду из Дубового урочища или Гальвангу с мыса Горн? Франки никогда не доверятся хинам, северяне индусам, американцы джапам, негры океанцам. Мир стал похож на луг окрест моей усадьбы. Каждая травинка знает только несколько соседних и не ведает, кто колосится уже в нескольких шагах. Чтобы луг объединился, найти толстый крепкий стебель уже мало. Нужен огромный кряжистый дуб, видимый сразу всем и прочный настолько, что усомниться в его надежности невозможно. Но можешь мне поверить: если луг правильно и регулярно подстригать, никакие дубы не вырастут на нем уже нигде и никогда.
– Так, мальчики! – резко поднялась Снежана. – Хватит болтать, гости заждались. Пора выходить к столу. Дедята, помоги мне одеться!
– Спасибо за угощение, – сделал еще глоток сбитня Битали. – Можно я возьму его с собой?
– Конечно! Анита, проводи…
– А вот теперь представь себе, Битали, – взяв однокурсника за руку, горячо зашептала отличница, – что для возвеличивания нашего рода папа всегда мечтал убить какого-нибудь чатию. В честном сражении, конечно же, убить и повесить его меч на стену рядом с прочими трофейными клинками. Я больше всего боялась, что он скажет это при Надодухе… – девушка тихонько засмеялась. – Но обошлось. Надеюсь, целый чатия-зять устроит его больше, чем голова и меч.
Вместе они вышли к столу, за которым уже почти не осталось свободных мест. Здесь сидел и пушистый, лохматый, сонный недоморф, и даже – о диво! – светленькая, как ночной призрак, Лилиан. Увидев девушку, она вскочила:
– Анита, милая моя подруга! Знаю я, праздник у вас с Надодухом случился! Рада за вас страшно и поздравляю от души всей своей, как умею! Дай руки!
Лилиан выставила вперед сложенные ладони. Анита в ответ вытянула свои. И вдруг в них заструился ручеек сверкающего белоснежного жемчуга. Отличница ахнула, а Лилиан торопливо спросила:
– Можно я у вас в реке плескаться буду, когда занятий в школе нет?
– Да сколько угодно! – пробормотала Горамник, любуясь нежданным сокровищем. Лилиан обняла ее, чмокнула в шею и убежала.
– Ну все! Теперь ее оттуда вовсе не вытащишь, – понял Битали.
– Какая отзывчивая! А я, дура, ей грубила.
– Она странная, – ответил Кро. – Но добрая.
– Доброго вечера всем, братья! – тяжелой поступью вышел к гостям Дедята Горамник. – Отдыхайте, веселитесь! А вы трое собирайтесь быстро, – указал он на однокурсников. – От директора вашего известие пришло, случилось что-то в колледже. Зовет. У вас по времени шесть часов в запасе выходит. До камня отсюда полчаса ходу, такси в Перрос-Гиреке взять несложно. Ехать часа два, не более. Коли поспешите, еще затемно в замок вернетесь. Раньше профессор Бронте так беспокойно себя не вел. Мыслю, очень срочно нужны. Отправляйтесь.
Отправляться из усадьбы молодым чародеям пришлось втроем. Лилиан не откликнулась на зов Битали и не выглянула из реки – видно, очень уж обрадовалась разрешению здешними водами пользоваться и умчалась куда-то. А может, чертоги свои отделывала или еще чем занята была и не услышала? Ждать не стали – здесь гостья в безопасности, хозяева усадьбы всегда приветят. В школе же неладное предполагали. Посему, выждав минут десять, молодые люди махнули рукой, быстрым шагом дошли до камня перемещений, вышли из вечерних сумерек в яркий день приморского курорта, поймали машину – и без всяких приключений доехали до замка, сразу отправившись в кабинет директора.
Профессор Бронте, в красной бархатной мантии и шапочке из той же материи, был занят исследованием какого-то древнего манускрипта, но, увидев молодых людей, закрыл книгу и отложил в сторону. Открыл ящик, выставил на стол маленькую игрушку – многоярусную китайскую пагоду в стеклянном шарике.
– Я настаивал на том, чтобы отложить это самое меньшее до осени, мадемуазель и мсье. А лучше всего до окончания следующего курса, – сложил перед собой пальцы профессор. – Но, увы, Совет Хартии мне не внял. В их опасениях тоже есть резон. Ваш неожиданный успех… Ваш, мсье Кро, и всего вашего братства, обретение нами щита и брони Темного Лорда неизбежно встревожат врагов свободного мира, и они попытаются переместить, спрятать самую главную известную нам ценность: меч Эдриджуна. Ныне он хранится в горах Таринга, в пятиярусной пагоде. Тамошние колдуны по сей день не признают Хартии Единения, строят козни, пытаясь насылать на внешний мир порчу и проклятия, постоянно нападают на чужаков, яро убивая всех без суда и следствия, ждут возвращения Темного Лорда, поклоняются ему, как богу. За неимением самого Лорда эти злобные безумцы молятся случайно попавшему в Таринг мечу тирана. Он находится здесь, в верхней комнате.
Директор снял стеклянный колпак, взмахнул палочкой:
– Трунио! – и пагода увеличилась в размерах, заняв почти весь стол.
Пять поставленных друг на друга разноцветных крыш – вот что это было такое. Крыши широкие, круто изогнутые, с изображениями драконьих голов на углах. А в глубине под ними было видно что-то, похожее на небольшие балкончики с узкими перилами, за ними – деревянная стена. Строение возвышалось на скале, вокруг которой тянулась узкая и крутая спиральная тропа. Но самое изумительное – по этой тропе двигались вверх и вниз крохотные человечки.
– Совет Хартии настаивает, что меч должен быть изъят у черных колдунов как можно скорее, пока он не исчез из поля зрения хранителей. В ближайшие дни! Трунио! – Профессор Бронте уменьшил игрушку до прежних размеров, накрыл колпаком и передал Битали: – Подумайте, мсье, каким образом можно это осуществить? До сего дня у вас это получалось неплохо, а потому не стану мешать советами. Возможно, вам понадобятся амулеты, оружие… Готовьтесь. Я уже призвал с каникул участников вашего братства. Скажу более, я сам, сэр Уоллес и остальные профессора нашей школы готовы вам помочь и даже участвовать в… В этом приключении. У вас есть полных три дня! Готовьтесь.
– Ничего себе! – выдохнул Надодух, когда друзья покинули кабинет. – Мы теперь что, ударная гвардия Совета Хартии?
– Слишком хорошо показали себя весной, – пожала плечами отличница. – Ни щита, ни брони никто веками добыть не мог, а мы сделали. Вот хранители и пользуются.
– А торопятся почему? Что за странная идея посылать на войну школьников? Если без Битали не обойтись, то почему не подождать хотя бы, пока он выпускной аттестат получит? Совет Хартии время веками измеряет! Что для них три года, каковых нам до совершеннолетия не хватает?
– Наверное, есть что-то, чего мы не знаем, милый. – Анита положила ладонь Надодуху на грудь и оглянулась на Кро. – Так что с планом штурма пагоды? Есть идеи?
– Есть! – кивнул юный чародей. – Выспаться и дождаться остальных. Вместе что-нибудь придумаем.

Столовая в колледже, понятно, была закрыта, однако в кабинете покойного профессора Налоби учеников ждали поутру две полные корзины с персиками, томатами, свежим хлебом, двумя крупными шматами сочной буженины и несколькими пакетами сока – в картонной упаковке, каковой пользуются только смертные.
Есть в тесной комнате уже почти полностью собравшееся братство не стало, переместилось на уютную поляну недоморфа, расположившись там вокруг подстилки, заменяющей стол. Воспользоваться живой мебелью Надодуха не вышло – она разрослась и превратилась в обычные бесформенные кусты.
Здесь Битали увеличил «сувенир» с пагодой до размеров в два человеческих роста, и молодые люди внимательно его рассмотрели, обсуждая возможные варианты нападения. Ближе к вечеру все, даже самые невероятные до фантастичности идеи были осмыслены до мелочей, и Битали подвел итог:
– Надо потребовать от сэра Ричарда Уоллеса доспехи и заговорить их. Колдуны – это не големы и не саламандры. У них, верно, и луки есть, и мечи, и топоры. Так что в рубашечках на них кидаться глупо. Обереги наши тоже обновить не мешает. Придется нам, Анита, опять кладбище тихое искать. Нужны семь нисходящих амулетов и один активный. Кстати, никто не знает, куда Комби пропал? Не слышно и не видно.
– Наверное, родители не пускают, – пожал плечами Цивик. – Меня тоже пытались дома оставить. Я им говорю, что в нашем мире любому магу с детства со всеми соседями насмерть резаться приходится, а они отвечают, что я еще маленький… Насилу отпросился.
– Почему восьмой амулет активный? – спросил Дубус. – И для кого? Битали, Надодух, Анита, Вантенуа, Цивик, Ларак и я. Нас семеро!
– Кажется, я догадываюсь, – поднялся недоморф, похлопал ладонью о ладонь, стряхивая крошки. – Перед грядущим сражением Битали желает вернуть подарок одному очаровательному владельцу. Боится лечь костьми, не покончив с делами. Только это должен быть не просто амулет, а амулет крови. Ну что? Поели, попили? Тогда крошки в кусты, фольгу и пленки с собой. Пока ночь не настала, давайте цепного Гроссера навестим. Заскучал, верно, наш историк на каникулах.
Арнольд Гроссер действительно тосковал. Он лежал на столе, глядя на решетку, к которой крепилась цепь, костюм был мятым, а сорочка несвежей, да и каземат оставался тем, чем являлся на самом деле: огромной сырой и грязной пещерой, вырытой в слежавшейся глине. И даже столы и стулья, раскиданные на утоптанном до каменной твердости полу, ничего изменить не могли. Подземелье есть подземелье.
Появление гостей заставило преподавателя оживиться. Историк поднялся, спрыгнул на пол и торопливо застегнулся, одернув пиджак:
– Какая нежданная встреча! Наверху, мыслю, лето только-только подступает к середине, а мои лучшие ученики вместо того, чтобы нежиться на пляже и купаться в море, бродят по аудиториям надоевшей за зиму школы. Не то чтобы я был не рад, однако позвольте спросить: чем обязан такому нежданному вниманию?
– Через два дня в наших руках будет меч Эдриджуна, мсье Гроссер! – похвастался Ларак. – Перед оружием Темного Лорда не способно устоять ничто и нигде. Мы вернемся и срубим наконец-то эту цепь!
– Это приятное известие, – кивнул преподаватель. – Но почему именно сейчас?
– Совет Хартии торопится, – пожал плечами Битали. – Они не хотят ждать осени.
– И не хотят ждать совершеннолетия, – добавил недоморф.
– Именно об этом я и спросил… – вздохнул Гроссер. – Что-то случилось?
– Мы добыли щит и броню, – сказала Анита. – У хранителей Хартии случился приступ жадности.
– Они рискуют… – присел на край стола преподаватель. – Стало быть, время сжимается. Я чего-то не знаю?
– Анита и Надодух позавчера обручились, – сказал Битали. – Через три года они станут мужем и женой. Отец невесты дал слово, мать жениха согласна.
– Мои поздравления, молодые люди! – поклонился историк. – Искренне рад за вас. Хотел бы подкрепить свои слова подарком, однако отдельные мелочи… – Гроссер потрогал свою цепь, – …несколько ограничивают мои возможности. А как вы, мсье Кро? Может, и в вашей жизни случились радостные события?
– Мне так не везет, – покачал головой потомок Темного Лорда. – У меня пока случаются только неприятности. По счастью, мелкие. Но все равно, хотелось бы от них избавиться. Вы были ближайшим соратником Эдриджуна, мсье Гроссер, одним из его самых близких друзей. И вы не раз нам рассказывали, что он накладывал на вещи заговоры, отличающие чужаков от владельцев оружия или драгоценностей либо их родственников. Заклятия крови. Вы не знаете, какой магией пользовался для их создания Темный Лорд? Что он делал, что требовалось ему для чародейства?
– Вот оно что, мсье Битали… – нахмурился историк. – Вам понадобились заклинания крови. Рано. Слишком рано для ваших лет. Теперь я начинаю понимать причины возникшей спешки.
– В чем она? – напряглась отличница, а недоморф подался вперед.
– Я не могу ответить на этот вопрос, – пожал плечами цепной Гроссер. – Хочу, но не могу. Я связан клятвой. Мы говорили об этом уже очень много раз, мадемуазель Горамник, посему не обижайтесь.
Молодые люди помолчали.
– Я еще хотел спросить, мсье, – вспомнил Битали. – Нам много раз говорили, что Темный Лорд создавал ожерелья, колье, бусы и иные украшения, которые удушали своих владелиц, если они изменяли мужу…
– Было такое, юноша, – не стал спорить историк.
– Как они попадали к женщинам?
Цепной Гроссер расхохотался:
– Вы, верно, думаете, Темный Лорд пыхтел, исходя злобой, в темных подвалах, потом кидался на случайных прохожих и цеплял им на шею подарки с криком: «Вот тебе золото и умри немедля!»? Ну что за чушь? Конечно, он делал это не из подлости. У Эдриджуна было много, очень много соратников. Иные, сходя с ума от ревности, просили у него амулеты, которые защитят целомудрие их жен. Отказав в просьбе, Лорд обидел бы своих воинов.
– Но почему обязательно убивать?! – выкрикнула Генриетта.
– Мужчины, они разные, мадам Вантенуа. Иные любят так страстно, что готовы истязать себя, лишь бы их возлюбленная была счастлива. Другие любят так страстно, что скорее уничтожат любимых, нежели допустят, чтобы те оказались в чужих руках. Разные мужчины просят разные амулеты. Вот вы, мсье Кро… Вы бы отказали другу в просьбе создать амулет верности?
– Мои знакомые отказались от подобных подарков, – пожал плечами Битали.
– Вам повезло со знакомыми.
– Простите, мсье Гроссер, но вы так и не ответили на вопрос о заклинаниях крови! – вернулась к главному вопросу Анита Горамник.
– А-а, чародейство на родство, – потер виски историк. – Увы, тут я вам помочь не могу. Как бы это сказать… Когда приходило время, потомки Темного Лорда постигали эту тайну сами.
– Что же должно для этого случиться?
– Любовь, мадемуазель Горамник. Конечно же, любовь! Если вы помните историю, то у Эдриджуна и Озерной Леди не могло быть детей. Магу Двух Драконов пришлось изрядно постараться, чтобы справиться с этим природным запретом. Именно желание обрести семейное счастье и вынудило Лорда раскрыть тайну кровных связей и создать на основе этого открытия целый ряд новых амулетов.
– Его потомки тоже раз за разом повторяют это открытие?
– Вы ведь помните, мадемуазель Горамник, что сыновья Темного Лорда есть точные его копии? У них та же сила, тот же характер, те же желания, те же вкусы, воля, стремления… все одинаково! Нет ничего удивительного, что раз за разом все дети Эдриджуна прожили одну и ту же судьбу. Они подрастали, влюблялись, сходили из-за своей девушки с ума, начинали искать тайну заклинаний крови. А потом лучший друг убивал их из-за этой самой беззаветной любви.
В каземате повисла мертвая тишина.
– Кажется, я испортил вам настроение, молодые люди, – прервал затянувшуюся паузу Арнольд Гроссер. – Поверьте, мне очень жаль. Надеюсь, когда я увижу вас в следующий раз, в ваших руках будет клинок, который сможет наконец-то перерубить эту проклятую цепь!
Однокурсники, задумчиво переглядываясь, потянулись к выходу на лестницу. Известие о том, что кому-то из них предписано судьбой вскорости убить Битали Кро, изрядно выбило участников братства из колеи и испортило настроение. И только у самой стены Анита Горамник вдруг повернулась и громко спросила:
– Скажите, мсье Гроссер, а последний из потомков Темного Лорда чем-то отличается от всех остальных?
– Конечно, мадемуазель, – кивнул все еще сидящий на столе историк. – И очень сильно.
– Чем именно?
– Друзьями!

Готовиться к новому приключению с помощью преподавателей оказалось намного проще, нежели самим. Когда Битали обмолвился, что для обновления амулетов нужно провести обряд на древнем кладбище, директор школы с помощью камня перемещений перенес их к какому-то невероятно древнему могильнику, занесенному песками. Молодые люди заподозрили даже, что попали в легендарные земли Та-Кем, в один из пересохших сахарских оазисов. Однако определиться за ночь так и не смогли. Среди дюн никаких ориентиров не имелось, а время почти не отличалось от школьного.
Когда Битали потребовал броню – получил ее сразу, для всех, и сэр Ричард Уоллес самолично следил за тем, чтобы подогнана она была по размеру, не стесняла движений, не оказалась слишком тяжелой или легкой. Надодух получил кирасу, каковая при его мохнатости не нуждалась в поддоспешнике, Ларак и Цивик – кольчуги с наплечниками, Дубус – пластинчатый набор из толстых полуовальных наплечников, двух нагрудных пластин, одной наспинной и трех на животе. Все это скреплялось кольчужным плетением и ничуть не стесняло движений.
Однако эффектнее всех оказались одеты девушки. Подогнанные по их телам передние и задние пластины, сшитые по бокам стальной проволокой и переходящие в латные юбки и набедренные пластины, создавали ощущение, что обе красавицы намеревались сражаться совершенно обнаженными – просто их тела теперь были скованы из стали.
С одной стороны, это было понятно – лишние зазоры при попадании мечом или копьем могли передать удар на тело, болтающееся снаряжение мешало двигаться. С другой – отдельные интимные тонкости вполне можно было бы и сгладить.
Из оружия Цивик и Ларак выбрали короткие мечи и рогатины, Надодух – топорик и ятаган, Дубус – уже полюбившуюся двуручную секиру. Девушкам полагались ножи и палочки.
Утром четвертого дня Битали Кро в сопровождении профессора Артура Бронте, все еще одетого в мантию и шапочку, поднялся на крышу замка, увеличил лежащую у башни Кролика лестницу, вошел в тайник и остановился между шестами, на которых хранилось оружие Темного Лорда, у стены, не решаясь сделать следующий шаг.
Однако вещи Эдриджуна сами почуяли, что пришли за ними, что настало время выйти в свет, перестать скучать. Первая дрогнула и перетекла на кровного потомка кольчуга, плотно обняла, оставив снаружи боевой амулет и браслет черной яшмы. Затем оказался на голове шлем, спустив назад бармицу и мягко обняв маской щеки. Последним прыгнул в руку щит и мягко засветился от таящейся внутри силы.
– Онберик! – указал вниз палочкой Битали и провалился до своей комнаты. Отсюда он вышел привычным путем и во дворе увидел, что все участники братства находятся здесь, равно как и многие преподаватели. Узнать их в броне было довольно трудно. Когда бок о бок стоят три копейщика в кирасах, с закрытыми стальной маской в виде усатого демона лицами, поди угадай, кто из них профессор Пепелет, кто профессор ибн Рабиа, а кто Уолт Традиш.
Зато мадам Деборе, в пластинчатом юшмане, покрытом серебрением, помолодела лет на двадцать. Глаза горели, кудри выбивались из-под остроконечного шлема и рассыпались по плечам, на щите скреб стену перед собой ярко-желтый леопард.
Сэр Ричард Уоллес в кольчуге и шлеме-чашке выглядел скромно. Зато на поясе его помимо сабли висели палица, стилет, кистень, два ножа и широкая тарелка с заточенными краями.
Самым потрясающим ратником воинства была Эления Клеотоу: неизменных семнадцати лет на вид, с длинными золотыми кудрями, большими, пронзительно-синими глазами, широкими бедрами и выпирающей грудью. Ее фигуру облегало платье нежно-серого цвета, на котором не имелось ни пояса, ни застежек.
Засмотревшись на преподавателя демонологии, Кро прозевал появление директора, все еще одетого в мантию и шапочку, но теперь опирающегося на посох.
– Надеюсь, нас не ждут, – неуверенно произнес Артур Бронте и коснулся посохом камня перемещений: – Пагода!
Через миг Битали полной грудью вдохнул морозный воздух, сразу показавшийся неправильным. Наверное, разреженным. Черные отвесные отроги поднимались чуть не до неба со всех сторон, поверху сверкая ледяной короной, под ними тянулась зеленая полоска далекого леса… Равнина между отрогами была идеально гладкой, за исключением одинокой скалы, растущей в самом центре священного для колдунов места из округлого озера, разделенного мостками на четыре равных сектора. А на скале возвышалась она – пагода!
Восхититься красотой долины и изящного пятиступенчатого строения до конца потомок Темного Лорда не смог – по ушам ударил оглушительный грохот, и по маленькому отряду врезал шквал пуль, тут же сбивший с ног двух копейщиков, опрокинувший Генриетту и дважды пронзивший Элению Клеотоу – по демоноведице прокатились странные волны, и она недовольно зашипела. Битали кинулся вперед, выставил щит. Тот задрожал от множества попаданий, но свинцовый ливень выдержал, закрыв невидимой броней весь отряд. Копейщики поднялись, но вот Генриетта осталась лежать неподвижной.
Огонь новомодным оружием вели не колдуны и даже не смертные – слева и справа на удалении в две сотни шагов из земли выглядывали маленькие железные колпачки, из которых и торчали черные пламенеющие стволы.
– Трунио! – вскинул палочку Битали… Но ничего не случилось.
– Мартилло! Трунио! Вэк! Тхарри! Итребейс! Вьюр! – опытные, умелые и сильные чародеи на разные голоса попытались разрушить, уменьшить или выломать колпачки, но ни у кого ничего не получалось. Казалось, не только само оружие, но и вся земля вокруг была превращена в один огромный нисходящий амулет, пожирающий любое магическое воздействие.
Битали, лихорадочно ища выход из ловушки, огляделся, вытянул палочку:
– Сэр Ричард Уоллес, палица!
– Да толку от нее?!
– Бросай! – рявкнул Кро, и преподаватель послушался, сдернул оружие и метнул в один из колпачков. А когда шар на рукояти уже почти достиг цели, Битали вскинул палочку: – Трунио!
Палица резко увеличилась в размерах и бухнулась перед маленьким укреплением, полностью его загораживая.
– Молодец! – встрепенулся наемник и швырнул в другой колпак кистень. Сразу несколько чародеев метнули в него свои заклинания, и оземь грохнулась махина размером с автобус. Свинцовый ливень прервался, отряд из колледжа тут же кинулся вперед.
Горы задрожали, осыпаясь камнями, и нападающим пришлось замедлить шаг, развернувшись и быстрыми «трунио» и «мартилло» избавляясь от валунов, грозящих расплющить незваных гостей. Понадобилось минут десять, прежде чем они отошли от отрогов на безопасное расстояние, но тут вместо камней на отряд обрушился ливень стрел. Первым подкошенным рухнул Цивик, потом один из копейщиков, третьим сразу три стрелы в открытые участки тела получил недоморф, следом вскрикнул от боли сэр Уоллес. Еще несколько наконечников скользнули по мантии профессора Бронте, а две стрелы застряли в ткани и теперь болтались, покачивая перьями на хвосте.
– Заговоренные! – сообразил директор. – Эления, они воруют нашу кровь! Где-то здесь комары или блохи!
Мадам Клеотоу широко – неестественно широко распахнула рот, сделала выдох, оказавшийся низким и утробным, разошедшийся звук заставил Битали качнуться, у него зазвенело в ушах и часто-часто забилось сердце. А через пару мгновений дождь из стрел ослабел, став неприцельным и почти не причиняя вреда.
Опять загрохотали выстрелы – в этот раз по незваным гостям били не механизмы, а люди, в несколько мгновений сметенные «вэками» сильных магов. Битали даже не успел принять в этом участия, но зато заметил, что на обращенной к ним стороне скалы, на опоясывающей ее тропинке, собираются люди. Поклоняющиеся мечу Эдриджуна черные колдуны. Похоже, все испытанное доселе еще не было настоящей схваткой. Настоящая схватка предстояла впереди, и хозяева долины собирали для нее силы, выигрывая время мелкими легкими уловками.
Через миг озеро встало стеной и хлынуло вперед.
– Держитесь!!! – Битали вскинул щит и присел, торопливо меняя палочку на нож и вгоняя его в землю.
Остановить волну полностью ему не удалось, однако толчок он ослабил, отряд не смыло. Во всяком случае, Кро так надеялся, оглядываться он не рискнул.
Колдуны на скале вскинули руки, и из оставшегося после озера котлована один за другим полезли големы – влажные, чавкающие, безоружные… Но совершенно не боящиеся смерти, ибо и так были мертвы.
Копейщики и мадам Деборе выставили копья, пронзив первых врагов, но наконечники вошли в тела и остались в них, сами же големы продолжали наступать, покорно принимая удары топориков и мечей, налипая массой своей на сталь, перетекая через щиты, обхватывая людей и повисая на них всем весом, стремясь не победить, а поглотить небольшой отряд, закопать его в своей склизкой вязкой массе.
– Дубус, дальше не пройти! – пятясь, крикнул Битали. – Сможешь?
– Попробую!
– Трунио, – крутанувшись, направил на него палочку потомок Темного Лорда. – Трунио, трунио!!!
В несколько мгновений паренек раздался в плечах до размеров скалы, а ростом – до высоты пагоды, опустил к земле секиру, ставшую величиной с речной причал. Битали забросил щит за спину, прыгнул на лезвие, ухватившись за фигурный вырез, и великан взмахнул своим огромным оружием, бросая товарища вперед. Кро разжал пальцы, вскинул руки к груди, сжимая боевой амулет, и выхватил клинки. В ушах засвистел встречный ветер, промелькнула далеко внизу огромная чаша безводного озера, на дне которого шевелилась сизая масса, выплевывая наверх свои многочисленные щупальца, колдуны проводили полет юного чародея глазами.
Битали раза три кувыркнулся в полете, но извернулся и на крышу опустился на ноги, с размаху вогнав в кровлю оба клинка – чтобы не соскользнуть. На миг замер, приходя в себя и прислушиваясь к ощущениям: ничего не сломал? Поглотили амулеты и броня сильный удар или не справились?
Драконьи головы на углах крыши быстро повернулись к незваному гостю и извергли потоки огня, жидко плещущегося на тело и стекающего вниз. Но после путешествия в убежище подобный пустяк Битали даже не отвлек. Он убрал один из бемгишей, выхватил палочку:
– Онберик!
Кровля не поддалась. Тоже, видать, была заговоренной-перезаговоренной. Тогда Кро освободил оружие, прыгнул на изгиб кровли, скатился по нему вниз до огнедышащей головы, обхватил за шею, толкнулся, перемахивая через толстую опору, и по инерции влетел под крышу – напоровшись грудью сразу на три копейных наконечника.
Мелодично, по-хрустальному запела броня, спасая своего хозяина, доспех Эдриджуна выдержал подобный удар без труда, а вот обороняющие балкончик низкие узкоглазые воины потоков жидкого пламени стерпеть не смогли и тремя высокими факелами кинулись к дверям.
Теперь потомка Темного Лорда поливали огнем не только верхние драконы, но и те, что украшали кровлю ниже – однако амулет пока держался. Битали перемахнул через перила, вскинул палочку:
– Вэк! – Дверь вылетела внутрь, и он, опять сменив оружие, нырнул в узкий лаз… И едва не ослеп от яркого золотого света.
Верхняя комната пагоды была выложена золотом вся – пол, стены, потолок, поддерживающие кровлю столбы, пирамида в центре, на самой макушке которой лежала изгибом вверх простенькая полуторная сабля с ажурной латунной рукоятью.
– А-а-а!!! – ринулись в атаку несколько колдунов, выставив перед собой пики. Еще десятка полтора, прижавшись к стенам, взмахивали палочками, руками, костями и непонятными амулетами из камней и перьев выкрикивали заклинания, трясли головами. Кольчуга Эдриджуна загудела, запела, поглощая и отводя проклятья с заклинаниями, а тело юного мага, спасибо издевательствам сэра Уоллеса, само стремительно двигалось, подныривая под древки, подрубая ноги и руки, парируя выпады. Копейщики полегли в несколько мгновений, но на балкончике уже слышался топот новых врагов.
– Тхарри! – обездвижил Битали хотя бы часть колдунов у стен, развернулся, перекинул щит из-за спины в руку, выставил под мечи ворвавшихся врагов, из-под его прикрытия снова выставил палочку: – Вэк!
Воинов отбросило, и на балкончике возникло столпотворение. Пользуясь заминкой, Кро прыгнул к пирамиде, взбежал по ступеням, схватил водруженный там клинок…
Меч Эдриджуна устало вздохнул, встряхнулся, слегка качнулся и поджался, словно потягиваясь спросонок. Его рукоять потеплела, латунные кружева плотно и крепко обхватили кисть завладевшего оружием воина. Битали рассмеялся и спрыгнул, развернулся, готовый к продолжению схватки.
Однако ворвавшиеся в комнату воины стояли, слегка приоткрыв рты и выпучив глаза. Колдуны тоже смолкли, и в воздухе повисла звенящая тишина.
– Ну же! – Битали коротко ударил клинком о щит, и по пагоде прокатился высокий, мелодичный звон. – Мы будем сражаться или в гляделки играть?!
Но тут случилось и вовсе невероятное. Первый из воинов попятился, громко закричал:
– Темный Лорд вернулся! – вскинул меч к лицу: – Честь и справедливость! – и опустился на колено, вонзив острие клинка в пол и склонив голову.
– Честь и справедливость! Честь и справедливость! – один за другим узкоглазые защитники пагоды последовали его примеру.
Колдуны у стен, не попавшие под замораживающее заклинание, тоже сползли на пол, но встали вообще на колени, уткнувшись лбами в пол:
– Темный Лорд вернулся!
– Честь и справедливость… – негромко повторил Битали и пошел к дверям. Ему никто не препятствовал. Через балкончик Кро попал на узкую, где только боком можно протиснуться, лесенку, спустился по ней ниже этажом, снова вошел в пагоду, пересек нефритовую комнату, вышел на лестницу, спустился, попал в комнату, отделанную слоновой костью… И везде, увидев его, все колдуны с оружием преклоняли колено, а безоружные чуть не падали ниц. – Честь и справедливость! Честь и справедливость! Слава Темному Лорду!
Точно так же, девизом Эдриджуна, встретили его и колдуны, собравшиеся на скале. Битали спокойно спустился по тропинке, пересек по мосткам пересохшее озеро, остановился перед директором школы, завороженно смотрящим на клинок в его руках. Возле Артура Бронте стояли только Дубус, уже вернувший себе обычный рост, но продолжавший грозно поигрывать секирой, мадам Деборе и Эления Клеотоу.
– Где остальные? – спросил Кро.
– Я отправил погибших в колледж, – ответил профессор. – Если бы тотемники пришли сюда, то получилось бы нехорошо. Раненых отослал с ними. Завтра вечером будут на ногах. Давай-ка и мы отступать, мой юный герой. А то как бы черные колдуны не передумали.

Последняя тайна мсье Гроссера

Битали проснулся от того, что кто-то щекотал его нос. Сперва он подумал, что это муха, и попытался отмахнуться – но услышал тихое хихиканье и открыл глаза:
– Анита? Ты чего? – он опасливо покосился на постель Надодуха.
Там никого не было.
– Ты чего, думаешь, я с тобой заигрываю? – рассмеялась девушка. – Даже не надейся! Просто все уже заждались, пока ты очнешься, а ты все дрыхнешь и дрыхнешь. Пришлось помочь.
– Я вчера пытался к вам в целительскую пройти, но Эшнун Ниназович не пустил, – потер лоб Битали, вспоминая минувшую ночь. – Потом меня профессор Бронте хвалил. Говорил, что от Совета Хартии памятник для меня требовать будет. Потом подставку для меча делал. Потом… Потом мяч немного покидал. Не спалось чего-то, и руки тряслись.
– Понятно, адреналин бурлил, – похлопала его по плечу отличница. – Мы, болезные, спали в лазарете, а ты ходил и нервничал после минувшего. Бывает.
– Тебя тоже ранило?! – приподнялся на локтях Кро.
– Нет, я из-за Надодуха психанула. У него знаешь как кровь хлестала?! Стрелы, похоже, на истребление были заговорены. Ну, я его хватала, уговаривала, пыталась держать, что-то делать… – Анита стыдливо отмахнулась. – Совалась, куда не понимаю. Эшнун Ниназович мне какого-то отвара дал глотнуть… Ну и все. Поутру в соседней с Сенусертом кроватке проснулась.
– Где он?
– Бодр, здоров и лохмат. Я его в душ после лазарета отправила. Знаешь как ему в шерсть все запахи набиваются? Не помыть, недели две лекарствами вонять будет.
– А остальные?
– Остальные уже распотрошили корзины с завтраком, а ужинать надеются за общим столом у Надодуха на поляне. Так что ты последний. Вставай, сколько можно ждать? Мы извелись уже от нетерпения.
Послышался слабый треск, и недоморф с мокрой, приглаженной шерстью решительно прошел к своему шкафу, кинул туда щетку и халат, достал рубашку, начал одеваться.
– Куда на мокрое?! – вскочила Анита.
– На сухое вовсе не надеть будет, – попытался оправдаться Надодух. – Дыбом же все встанет после мыла-то!
– А рубашка мокрая будет!
– Вымокнет-высохнет, – недоморф повернулся к Битали: – Ну что, дружище, к цепному Гроссеру идем или нет?
– Точно, Гроссер! – спохватился Кро, вскочил и стал торопливо одеваться.
– В тайник с вещами Темного Лорда нам толпой лучше не соваться, – застегивая пуговицы, сказал чатия Сенусерт. – Мало ли, заденем чего случайно в тесноте? Так что мы тебя на дворе у лестницы подождем, ага?
– Ага… – согласился Кро.
– Представляешь, он этого часа шестьсот лет ждал! Интересно, он там внизу чувствует сейчас, что мы вот-вот спустимся, или нет?
– У него спроси, – посоветовал Битали, выглянул в окно, примерился. Потом подвинул стол, поднялся на него. – Я за мечом. Онберик!
Он выкатился на черепицу, поднялся, нашел спрятанную у краешка кровли лестницу, поставил, с помощью «трунио» увеличил, забрался в тайник и вытянул руку, раскрыв пальцы. Битали не знал, услышит его сабля или нет, поддастся ли, послушается – но очень надеялся. И оказался прав. Меч сам прыгнул в ладонь, покрутился, удобнее пристраиваясь в ней, обнял эфесом и замер. Кро, не утерпев, поцеловал преданный клинок:
– Какой красавец! Надо будет ножны тебе сделать, а то лежишь, как голый…
Он выбрался наружу, уменьшил лестницу, по коньку дошел до башни с лестницей, спустился во двор, позвал друзей, и все вместе они пошли вниз, в казематную глубину.

Историк, похоже, близкую свободу таки предвкушал и встретил их в нетерпении. Он был опрятен, но выглядел уставшим и стоял возле пустого стола, а не сидел с книгой, не лежал. Наверное, бедолага всю ночь бегал кругами. Ждал.
– Добрый день, мсье Гроссер! – по очереди поздоровались участники братства, но преподаватель ответил одной лишь фразой:
– Это он! – устремленный на саблю взгляд был куда более чем красноречив.
– Ну что, торжественную часть опустим? – спросил Битали, пробежался и запрыгнул на стол. – Мсье, не могли бы вы оттянуть вашу привязь, чтобы она не провисала?
Историк перехватил звенья возле ошейника обеими руками, откинулся, повиснув на цепи всем своим весом.
Битали прокрутил клинком «солнышко», примеряясь к балансировке, и резко, с оттягом рубанул от плеча примерно на три звена выше пальцев преподавателя. В стороны сыпанули ослепительные искры, меч низко запел, цепь на миг покраснела, побелела… И осталась целой!
– Что за проклятье? – недоуменно выдохнул потомок Темного Лорда, отступил, со всего замаха рубанул снова, только чуть выше. Потом снова и снова…
Цепь искрила, меняла цвет, звенела и дрожала – но все равно оставалась целой и даже не исцарапанной.
– Ничего не понимаю… – наконец опустил оружие Битали. – Ведь в этом мире ничто не способно устоять перед мечом великого Эдриджуна! Анита, как так может быть?
Все повернулись к отличнице. Горамник в задумчивости потерла виски, глядя то на историка, то на цепь, то снова на преподавателя и вдруг выдохнула, сверкнув глазами:
– Великие небеса, какая же я дура! Как я сразу не догадалась? Все эти постоянные намеки на любовь, которая убьет Темного Лорда, на то, что его предаст лучший друг, рассказы о девице, которая отняла Эдриджуна у его друзей, отняла победу, отвлекла от борьбы. Гроссер сто раз повторял нам одно и то же, а мы никак не могли понять столь ясного прозрачного намека! Судьба Темного Лорда – это любовь, предательство и смерть.
– Ты не могла бы объяснить более внятно, дорогая? – попросил чатия Сенусерт. – Специально для тех, кто хорошо дерется, но туго соображает?
– Лучший друг Темного Лорда, знающий все его тайны, обладающий полным доверием… Надодух, неужели ты не понял? Меч Эдриджуна, перед которым не способно устоять ничто и нигде в этом мире, не сможет перерубить цепь только в одном-единственном случае. Только если ее тоже сковал знаменитый всемогущий Эдриджун… – Анита медленно приблизилась к столу, в упор посмотрела историку в глаза и спросила: – Скажите, пожалуйста, мсье Арнольд Гроссер, верный соратник Темного Лорда… Это вы предали своего лучшего друга, великого мага Эдриджуна и похитили его возлюбленную, прекрасную Озерную Леди?
Преподаватель молчал.
– А, ну да, я совсем забыла, – презрительно скривилась Горамник. – Вы ведь связаны священной клятвой. Вы не можете ответить на этот вопрос.